Запахло штормом.

Элиз мчалась сквозь вселенные со своей наставницей. Она была подобно сверкающей комете, что пролетала в звездном небе, даруя блаженный покой. С ней всегда было легко. Точнее, даже чересчур легко. Их связь начиналась невинно. Одним прекрасным днем его партнерша скинула на него этого наивного, глупого ребенка, наказав следить за ним, а сама исчезла. Женщина делала так не в первый раз, посылая воздушный поцелуй на прощание, а после растворяясь в тенях терний. Что ж, на сей раз она действительно задерживалась. И это послужило Каэлиону намеком. Мужчина безобразно и грациозно кроил из маленькой, тихой куклы нечто высокое, как ему самому казалось. Раз. Зимние платья сменились на более открытие под хвалебные оды Вейлора, что так воспевал красоту невинной пташки, что любой другой нашел бы в этом разве что неприкрытую лесть. Но Элиз верила. Она не была против всех изменений. Все, что не соответствовало его предпочтениям – он изымал под предлогом ее безопасности. Это ничем не отличалось от воспитания наставницы, потому и не вызывало никаких подозрений. Два. Голубые глаза, не мигая, сверкали в свете драгоценностей. Каэлион учил ангела быть жестокой, убеждая, что все это лишь ради ее блага, и она верила. Вместе с ним ходила на осады и под радостные трели научилась некоторому цинизму. Это не было плохим изменением, но, кажется, Вечный скоро начнет задавать вопросы. Неприятно. Нужно было придумать хорошее оправдание своим действиям: скажем, учил ее не быть такой беспомощной в бою... Должно сработать. Три. Ее рассудок в один момент лопнул, как стеклянная кружка. Во взгляде больше не виднелся привычный огонь, а их голубоватый перелив сменился холодной бирюзой истлевшего алмаза. Несмотря на свой морозный взор, она все продолжала улыбаться, но уже была не так добра к окружающим. Вейлор виделся ей спасением, а Элиз просто устала. Вечно плясавшая под диктовку наставницы, девочка больше никому не подчинялась. Кроме него, разумеется. Четыре. О, Богиня, она была просто даром свыше. Способности желанницы с лихвой компенсировали все его старания и недостатки Симфонии, успешно закрывавшиеся ее маленьким линкором. Бестия выделила ей на ее юбилей – 300 лет, как никак, но не удосужилась даже присутствовать на этом событии. Что поделать? Женщину мало волновала сейчас жизнь ее создания, да и Каэлиону она доверяла. Бестиария знала, что он вырастит из нее шторм. И шторм уже надвигался. Пять. Никто больше не придет. Элиз сохраняла привычную маску дружелюбия перед Вечным, а варп заботливо создал копию, что помогала Каэлиону коротать время в ее отсутствие. Из маленькой девочки он превратил ее в грозную девушку, что больше не сияла, как прежде, но все еще полагалась на него. О, лорд-командор упивался ее беспомощностью, стоило куколке только заявиться и приникнуть к нему в объятиях. Вся краса и безобразность его Симфонии нынче была открыта пред нею. Он ничего не скрывал. Она ничего не говорила. Редко нынче болтала его спутница, предпочитая просто лететь рядом с Пустынником и Симфонией, когда необходима была надежная поддержка в прямых атаках. Каэлион слаб перед ними. Кукла не судила. Шесть. Девочка разлеглась на шелковых простынях, обрамленное тело было прикрыто одним лишь прозрачным халатом, что с лихвой позволял оценить все достоинства. Бестия постаралась на славу. Он терзал, кусал, заставлял давиться, выбивал из нее хриплые стоны, вдавливая в матрас, но желанница и не возражала. Элиз давно привыкла к одурманивающим веществам и к тому, насколько беспощадным во время соития мог быть Каэлион, упиваясь страстью и кайфом, что разливался по телу. Семь. Вечный заметил. Уже было поздно. Незабываемый триумф над ним и дерзкая ухмылка не слезали с лика Вейлора целые столетия. Его милой пташке уже 500 лет. Восемь. Правильно ли то, что он сделал? Кукла, прежде верно следовавшая приказам, совсем измучалась, метаясь меж двумя огнями. В один момент она убегает, натыкаясь на самый худший его кошмар, и просит их о помощи. Девять. Он бросает большую часть своего флота на произвол судьбы, спасая Симфонию и тех, кто был для него наиболее важен. Каэлион смотрит на нее, прикрытую Капелланом Семиниона, и ощутимо скрипит зубами. Она не давала поводов для сомнения в своей верности. Но верной, по иронии судьбы, не оказалась. Десять. Месть удалась. Элиз сидит возле холодного тела Каэилона, рассказывая ему старые сказки, которые напевала ему, когда была еще на 200 лет с лишним моложе. О том, как рыцарь победил дракона, и о том, что принцесса оказалась для него ужаснее палящего огня. В ее глазах, как и прежде, больше не мелькало задорного, наивного, детского пламени. Но за это она была благодарна. Одиннадцать. Бестиария хлопает в ладоши и заливается громким смехом, услышав из уст своей воспитанницы о том, как ее партнер повстречал свою гибель. Женская ладонь плавно перетекает на рукоять двуручного меча, приготовившись к сражению с некогда горячо ценимым созданием. Двенадцать. Сорс Регис – таково ее имя не во снах, а наяву, вновь хохочет. Она плюется кровью, пока ее тело принимает на себя удар губительной регенерации. – Ты так глупа, моя девочка, – уголок губ был разбит, – даже после стольких лет не прекращаешь мстить в пылу своих обид. – Заткнись. – голос холоден, отчего наставница тяжело вздыхает, прикрывая глаза. – По крайней мере, умирать не так плохо. Обнимемся на прощание? – Лучше поскорее укатись в ад. Тело рассыпается на ржавчину, а терновые ветви украшают могилу, свившись в последний раз в венец. Все, что от нее остается – кулон, подаренный Вечным, потрепанный плащ, да двуручный меч. Тринадцать. Элиз смотрит сквозь окно своего линкора. Грубая ткань развевается на ветру, а кулон, висящий на рукояти клинка, красиво переливался в свете ламп. – Капитан! – слышится голос одного из команды, и девочка поворачивается, – Была замечена активность в одном из секторов. Схоже с "Симфонией разрушения". – Вот оно как? – короткие волосы чуть покачивались от искусственного ветра. – Тогда собирай всех. Холодная сталь сияла в руке. – Нам пора устроить шторм. Капитан "Оркестра пустыни" горько смеется, шагая на мостик. Она скучала.