Прости

Пробуждение выдалось таким же как и ощущалось - оглушительным. Боль пронзала все тело, а сознание отказывалось возвращать ясность. Разодрав тяжёлые веки, Гидеон увидел лишь белый потолок. Это всё. При попытке повернутся все тело пронзила боль, но когда она поутихла, он повернулся увидел лишь малютку Габриэллу, лежащюю, мирно сопящюю на кресле. Одну. Что происходит? Почему он в больнице? Что здесь делает Габриелла? Почему она одна?... Что? Вопросы роем кружились в голове как пчелы в улье, не давая схватится за что то конкретное. Он не помнил абсолютно ничего, но когда в палату вошла подавленная Лора он вспомнил всё... И от этого хотелось биться головой о стены, и разрыватся на части. Глухая боль в груди, словно все внутри стянулось в крепкий узел стискивая органы, вспыхнула с новой силой. Безграничная пустота в душе, кажется, растеклась по всему телу, наполняя до краев и выливаясь через край. Он не хотел этого слышать, но судьба распорядилась иначе. Лора буквально вбежала в палату когда увидела что он очнулся. Она заботливо проверила капельницу и взяла юного господина за руку. Она с ноткой облегчения и безграничной печали пролепетала. - Господин Хитклиф! Вы очнулись! Слава господу, что вы в порядке. Вы потеряли сознание когда я... - Лора замялась. Она не знала что сказать ибо прошлый раз это обернулось звонком в скорую. Кажется она выбрала молчание заменённое лёгкой правдой. - Когда я сказала о вашем отце....После этого вас забрала скорая, вы не приходили в себя двое суток. Гидеон обомлел. Точно... Отец в реанимации. Был. - Как он.. - Хитклиф говорил тихо, пусто. Кажется, Лоре, пришлось приложить не мало усилий что бы расслышать что он сказал. Но она ответила, и после этого весть мир рухнул. - Он... - Лора замолчала. Она долго поддерживала звенящую тишину, но затем острый нож слов разрезал пространство, оставив вечний след который больше никогда не закроется, теперь он был остреём стрелы в сердце. - Его больше нет. Я.. соболезную мистер Хитклиф... Лора дальше что-то говорила, но Гидеон не слышал. Его мир треснул, теперь окончательно, невозвратно. Ещё одна смерть. Ещё один родной человек ушёл, снова ушёл. Боль стискивающая виски, усилилась, словно сдавливая голову осознанием всего случившегося. Тени, снова мерцающие пред глазами снова окутали его сознание, отнимая его. Он проваливался в тьму, где ему было и место. Там его сьедала заживо вина, боль и скорбь. Он остался один. Или... Нет. Габриэлла. Его маленькая девочка. Она должна жить дальше, и он обязан сделать её самой счастливой. Ведь у него больше никого нет. Она - его маленький луч, среди густой тьмы тянущей его в ад. Но он останется, пока она дышит он заставит себя дышать с ней в унисон.