Farewell

Дребезжащий крик ворона за окном прорвался сквозь тягостно долгий сон, и комнату заполнил шумный выдох проснувшегося юноши. Грудная клетка, скованная неестественной тревогой, едва поднималась, словно так можно было унять беспокойное сердце. Он снова увидел надоедливых женихов, снова оказался пропитан насквозь запахом крови, как и его отец. Телемах коснулся плеча кончиками пальцев, стараясь почувствовать бархатную кожу под ними. Ему никогда не было страшно из-за убийства, однако смерть всегда оставляла свой след, возвращаясь к юному принцу по ночам и беспощадно напоминая о себе. Дорога в Афины выдалась сложной. Волны ударялись о корпус корабля, разбиваясь пеной с тихим шипением. Серое небо грозно навалилось на плечи принца, пытаясь сломить его упорную уверенность в правильности пути. Но ведомый милостью владыки Гермеса едва ли мог заблудиться в бескрайних просторах, где и небо, и вода — всё одно. Телемах был напряжен, и никто из его спутников не желал лишний раз трогать царевича: те, кто пробовал, были отправлены найти занятие лучше и полезнее. Взволнованный принц возвращался к мыслям об отце и его долгом путешествии, невольно перенося себя на его место. Что, если Телемах невольно разгневает богов, и пошлют те ему испытания, какие не пожелаешь ни врагу, ни другу своему? — Царевич, ты всё ещё не научился расслабляться как надо. Может, мне стоит дать тебе пару советов? — насмешливый голос обжигающе звучит над ухом парня. — Кажется, если я попросил меня пока не трогать. Или я выразился недостаточно ясно? — Ну что ты, что ты, разве я мог потревожить ужасно занятого человека? — улыбка на губах Антиноя слышалась даже повернутому к нему Телемаху. — Я всего лишь пришел напомнить про отдых. Вместо ответа парень неоднозначно фыркнул, устремив взор вдаль. Нередко ему доводилось слышать, что не только духом и умом, но и упертостью принц походил на своего отца. Сложно было подобрать слова Телемаху, поскольку не знал Одиссея он всю жизнь. А теперь кто лучше принца знает, как поступить вернее? Дипломатическая миссия, на которую королевская чета отправила своего сына, не была и на долю сложна так же, как поиск потерявшегося на долгие годы отца. Не было места лучше, чтобы обучиться основам управления, чем Афины, и не мог он даже подумать отказаться. Старался Телемах помочь освоиться Одиссею на былом месте, но его матушка, Пенелопа Спартанская, взяла это на себя. В любом случае, последние дни выдались тяжелыми. Делегацию встретили с небольшой задержкой, которую никто заметить и не успел. Украшенная цветами пристань пестрила разнообразием ароматов. Никогда прежде принц не видел чего-то столь красивого, как и Афины во время праздников. Моряки и рабочие неторопливо занимались своими делами, обсуждая прошедшее недавно откупоривание пифосов в честь Диониса Лимнейоса. Прибудь они пораньше, возможно, смогли бы застать обряд в святилище? Нередко туда пускали послов и гостей города, хотя основное празднование проходило за пределами храма. — О, итакийские гости, да будут боги благосклонны к вашему пути! Афины приветствуют сынов моря и ветров. Царь Демофонт, из рода Тесея, велел принять вас в мире и почете. Войдите под своды дворца. Владыка Дионис ныне благоволит всем, кто пришёл с доброй вестью. Они разделились почти сразу. Антиной, бросив, что догонит их позже, ушел по своим делам, а Телемах с остальными отправились вслед за послом. Помимо украшенного цветами города, их встречали разодетые в странные наряды люди, чьи лица спрятаны за масками сатиров, нимф и других существ. В глазах сквозь прорези виднелся безумный блеск. Их движения, их речи и их манеры — представление, в которое тщательно вплетали каждого проходящего мимо человека. Веселье заполнило улицы, и этим настроением невозможно было не насладиться сполна. Даже уставший Телемах сумел расслабиться и сбросить напряжение, хоть и сохранил вежливую сдержанность. Царь Демофонт встретил делегацию уже во дворце, радушно принимая каждого. В знак гостеприимства он пригласил всех отметить Антестерии совместно, подавая только лучшие угощения и самое вкусное молодое вино. Телемах коснулся холодного камня, вдыхая свежий воздух, в котором едва уловимы и запах мокрого песка, и бескрайние морские просторы. В ночи его глаза едва различали силуэты, но один из них непременно цеплял взор, и принц неосознанно подался вперёд. Разглядывая сидящего на крыльце Антиноя, парень заметил, как его подозвали спуститься. Разве небольшие разногласия могли когда-то остановить принца? Облаченные в крепиды ступни сами понесли Телемаха вниз, но с каждым шагом сомнения беспокоили его всё больше. Антиной был бледен, словно только что вышел из Подземного царства. Голова его увенчана аккуратным венком из плюща. — Ваше высочество, не желаете разделить со мной это славное вино? — надменность в голосе мужчины выдавала в нём скорее живого человека, чем мёртвого, и Телемах присел рядом, невольно задумавшись, каким бы Антиной стал, попади он во владения Аида Полидегмона. Он взял фиалу, не задумываясь о необходимости найти вторую. Черные стенки обвивали витиеватые растения, словно повторяя венок Антиноя. Телемах едва заметно усмехнулся, поднося к губам сосуд для питья. Его взгляд скользнул по шее мужчины, и на одно мгновение он замер, затаив дыхание. Розоватый шрам растянулся по горлу, словно рана зажила совсем недавно. Но на корабле не было никаких драк, как и шрама: сколько раз он рассматривал чужую шею, и ни разу не замечал даже странных пятен. Время их размолвки было слишком незначительным, чтобы Антиной успел попасть в неприятности, пока уходил по своим личным делам, не дожидаясь возвращения Телемаха с формальных встреч и возлияния владыке Дионису. — Ты выглядишь хуже мертвеца, — отметил принц, глотая вино с невозмутимостью, достойной будущего правителя Итаки. — Как знать, может и я мертвец? Тот день был достаточно кровопролитным, — Антиной поправляет венок, не замечая, как лист плюща неторопливо падает на землю. — На корабле ты был жив и говорил со мной, — Телемах закрыл глаза, и воспоминания мгновенно заполнили его голову. Он ощущал стойкий запах железа от пролитой крови на стенах дворца, слышал гулкие стенания умирающих женихов, их последние жестокие взгляды на принца. Мечтали ли они об отомщении, когда дыхание угасало и их души смиренно отправлялись в Подземный мир? — Кто сказал, что это не дурное видение, а твои друзья просто не хотели говорить об этом? — смех Антиноя звучал холодно, и принцу стало дурно. Его руки сильно сжимали копье, готовясь защищать собственную жизнь. Телемах подошёл к женихам незаметно, вслушиваясь в их отвратительные разговоры. Наконечник одним выпадом оказался в груди ближайшего к нему мужчины, проглотившим несказанные слова вместе с глухим вскриком. Принц никогда не убивал прежде. Долгие годы он терпел разграбления собственного дома и ужасные выходки кучки возомнивших себя центром всего мира мужчин. Лишь немногим удалось заслужить уважения принца. Резким движением он освободил свое оружие, откидывая убитого в сторону. Кровь запятнала одежду Телемаха и его руки. Но жертвой стал отнюдь не Антиной, его наверняка в тот день даже не было во дворце. — Я убил не тебя. — А твой отец? — Я не знаю, — тень от венка упала на лицо Антиноя, и Телемах заметил, как блеск в глазах сменился безжизненными безднами, — К чему ты говоришь это всё, словно передо мной не человек, а его тень? Тонкими царапинами сомнение терзало грудную клетку принца, отравляя каждый его вдох. Сердце, подгоняемое десятком неестественно сложенных мыслей, билось торопливо и безустанно. Ему было так сложно дышать, что он предпочел бы провалиться в беспамятство, как бывает нередко с пьяницами. Ночная темень сгущалась вокруг них, окутывая своей таинственностью их души. И ощущалось в этом что-то враждебное, настороженное, сжимающее горло так сильно, что взор юного принца затуманился. Он не мог разглядеть ни видневшийся вдали храм, ни своего собеседника, словно того и вовсе не было. Дурманящие поцелуи в тени деревьев, когда принц изо всех сил дразнил Антиноя, кора, оставившая следы на прижатых к ней руках, непростительно долгие взгляды — если всё это было злым видением, как тогда Телемах сумел влюбиться? И почему довелось ему столкнуться с этим? Не был принц слаб ни духом, ни телом, чтобы сломаться после рокового дня, перевернувшего всю его жизнь. И смерть, беспощадная участь каждого человека, нисколько не могла ранить душу, оседая незаметными осколками и напоминая о себе всякий раз. Или сошел он с ума, потеряв гармонию и покой, потому и мерещится ему странности, и сердце замирает от одной лишь мысли. Звон разбившейся фиалы заставил Телемаха вздрогнуть. Дрожа, он медленно оглянулся по сторонам, но никого рядом не было, только тень его горестно сжалась на холодной каменной ступеньке. Одна Луна разделяла растерянность и слабость, мелькнувшие на лице парня на пару мгновений. Оставшееся вино растеклось тёмным пятном, лишний раз напоминая о несмываемой крови на его руках. И никого рядом не было. Может и правда итакийский принц сошел с ума? Он почти не помнил, как добрался до кровати и провалился в сон. Боль сковала голову, едва Телемах встал с кровати. Солнце за окном давно поднялось над горизонтом. Хитрои — последний день, когда керы, души умерших, ходят среди обычных людей. Как сын героя Троянской войны, юноша был приглашен на подношения Гермесу Хтонию, верному проводнику в подземный мир. Сладостный аромат мёда растянулся по коридорам, напоминая далёкие дни детства, когда доводилось Телемаху остаться на ночь у бабушки. Он глубоко вдохнул, когда к нему подошёл один из слуг: — Господин, царь ждёт вас. — Спасибо, — кивнул юноша. — А вы не видели одного из моих спутников? Выше меня ростом, с заплетенными волосами и с видом самоуверенного пса. — Не помню кого-то такого, господин, прошу прощения, — слуга торопливо откланялся, оставляя Телемаха наедине с тягостной пустотой. Для итакийского принца осталось загадкой, для кого он должен принести панспермию. Мысли крутились вокруг Антиноя, которого никто не видел. Куда он делся? Почему никого не предупредил? Может, и правда растерял всё своё тепло в день возвращения царя Итаки? Может, и правда остался жертвой гнева одиссеева? Телемах не знал, к чему он испытывал большее отвращение: к самой идее о возможной гибели возлюбленного или к себе за проявленное слабоволие. Он не хотел угощать покойную душу Антиноя, не был готов к этому. Ему хотелось увидеть вновь самовлюбленное лицо мужчины, послушать его нелепые шутки и перекинуться с ним парой колкостей, но никак не отпустить. Юноша взывал к богам, ведающим все и всегда. Он просил, про себя, развеять сомнения и вернуться к истине, которую успел потерять в Афинах. Этот день не принадлежал живым. На улицах города едва ли можно было найти какого-нибудь бедолагу, вышедшего из дома по необходимости. Телемах был одним из тех, кто уныло бродил по Афинам, не замечая, как быстро мчит колесница Гелиоса. Царь Демофонт отпускать сына Одиссея не хотел, переживая за его благополучие и ссылаясь на опасность душ мёртвых — юноше пришлось пообещать вернуться как можно скорее, чтобы не приняли керы его за одного из них. Ноги сами несли Телемаха прочь, словно тот пытался сбежать от бушующего страха в глубине своей души. Все вокруг казалось ненастоящим, сплетенным из прочных нитей, чтобы обмануть принца и загнать его в ловушку собственных переживаний. Последние солнечные лучи падали на дома расплавленной медью, окрашивая стены контрастными пятнами. Оказавшись далеко от главной площади, парень наконец остановился. Взгляд его зацепился за бродячего пса, лежащего возле чьей-то обветшалой двери и пытающегося разгрызть рыбий хрящ. Телемах присел на корточки, протягивая руку к животному, но та так и не достигла своей цели. Здесь был кто-то посторонний. Кто-то, кого не должно быть здесь. Напряжение тонкой паутиной осело в руках и ногах, но принц не был готов бежать. Пускай он был безоружен, но мог драться в рукопашную. Перекатывающиеся мелкие камни на дорожке выдавали движение незнакомца: он непременно приближался. Виски Телемаха пульсировали, а дыхание притихло, позволяя ему вслушиваться в происходящее за спиной. — Вчера ты говорил со мной как с покойником, царевич, — насмешливый голос прозвучал лениво и плавно, словно обладатель намеренно растягивал звуки. — Прочь, керы! Кончились Антестерии! — резко ответил Телемах, поворачиваясь к собеседнику лицом, хоть и глядел на него снизу вверх. Перед ним стоял совершенно живой Антиной, ничуть не походивший на разъяренную душу мертвеца, желающую отомстить за все проблемы, доставленные ему. — Неужели ты успел меня похоронить? — рассмеялся мужчина, сжимая щеки принца, — Я не думал, что ты поверишь в мою маленькую шутку.