Под защитой света

      Тёплый вечер над Сумеру таял, как золото в воде. Торговцы уже сворачивали лавки, и только редкие прохожие спешили домой под последние отблески заката. Кавех шёл медленно, прижимая к груди свёрток — лёгкие ткани, выбранные для детской комнаты.       Усталость тянула плечи вниз, уже заметно выпуклый живот тянул поясницу, но мысли были спокойны. Дом, чай, тихий голос Аль-Хайтама — всё, что ему хотелось.       Переулок казался короче, чем обычно, пока позади не послышались шаги. Три. Уверенные, тяжёлые. Кавех запоздало понял, что оставил Мехрака дома.       Он обернулся — трое мужчин в песчаных плащах, лица скрыты под капюшонами. — Архитектор Кавех, — произнёс один, тянуще, будто пробуя имя на вкус. — Не ожидали увидеть тебя без охраны. — Мне не нужна охрана, — ответил Кавех спокойно, хотя сердце забилось сильнее. — Правда? — другой хмыкнул. — Говорят, теперь ты живёшь за счёт одного из мудрецов. Неплохая жизнь — мягкие подушки, чай по утрам… забавно, как быстро гордость улетучивается, когда появляются долги. И каково это — раздвигать ноги ради собственной выгоды? Сам научился или помог кто?       Кавех почувствовал, как жар стыда поднимается к лицу. Он крепче сжал тканевый свёрток, затем машинально положил руку на живот — инстинктивно, защищая то, что было важнее всех слов. — Следите за языком, — произнёс он, стараясь не показать, как дрожит голос. — О, смотрите, — усмехнулся третий. — Даже сейчас играет в благородного. Забавно видеть, как падшие строители мечтают о чести.       Они двинулись ближе. И именно в этот момент тень из конца переулка шевельнулась. — Я бы на вашем месте остановился, — произнёс низкий голос. — Смотрю, совсем страх потеряли.       Трое резко обернулись. Из темноты шагнул мужчина с тяжёлым взглядом, шрамом на скуле и походкой человека, которому не нужно никого предупреждать дважды. — Рахман, — выдохнул один из пустынников, отступая. — Узнали? Хорошо. Тогда и поймёте, почему я говорю: проваливайте, — сказал он спокойно, но так, что от его голоса в воздухе будто стало тесно. — Прежде чем нападать, узнайте, на кого поднимаете руки. Это муж Главного Мудреца Академии.       Слова легли, как удар. Пустынники переменились в лице — и один за другим исчезли в темноте, не осмелившись даже взглянуть в сторону Кавеха.       Рахман фыркнул и обернулся к напуганному архитектору. — Глупцы. Половина Сумеру головы сложит, если тот услышит, что с его супругом что-то случилось. Не бойся, я друг Хайтама.       Кавех выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение. — Спасибо… я, наверное, не подумал, когда решил идти этой дорогой. — Ты часто не думаешь, судя по рассказам секретаря, — усмехнулся Рахман, но без злости. — Пошли. Я провожу.

***

      Когда дверь дома открылась, Аль-Хайтам стоял у входа — без плаща, с явным беспокойством в глазах. — Каве… Где ты был? — голос звучал ровно, но пальцы, сжавшие дверной косяк, выдавали напряжение. — Всё хорошо, — Кавех улыбнулся, едва заметно дрожа. — Просто задержался.       Рахман кивнул Хайтаму: — Твой муж чуть не стал добычей троих идиотов. Базарная улица уже не та, что раньше.       Молчание длилось секунду, но воздух словно дрожал. Аль-Хайтам шагнул вперёд и бережно взял Кавеха за плечи. — Главное, что ты цел. Остальное — неважно.       Он шагнул вперёд, легко подхватил Кавеха на руки — тот едва заметно возмутился: — Я могу идти сам! — Да конечно. Ты уже достаточно сегодня прошёл, — сухо ответил Хайтам, но в голосе звучало больше тепла, чем строгости.       Он отнёс его в комнату, уложил на постель, поправил подушку и на мгновение задержал ладонь на волосах Кавеха. — Отдыхай.       Когда он вернулся, Рахман уже стоял у окна, осматривая полки, заставленные книгами и свитками. — Всё так же живёшь среди бумаги, — усмехнулся он. — Не удивительно, что твой дом пахнет библиотекой.       Аль-Хайтам налил вина в два бокала, один протянул гостю. — И всё же ты зашёл. Не думал, что снова увижу тебя в Сумеру. — Были дела, — пожал плечами Рахман. — А сегодня… ну, скажем, судьба решила напомнить о старых знакомых.       Они выпили молча. Снаружи слышался стрёкот цикад, в доме стояла тихая, тёплая ночь. — Твои пустынники всё такие же, — заметил Хайтам, разливая напиток. — Вечно считают, что чужой город — их песочница. — Не все, — поправил Рахман. — Эти — скорее наёмные болваны. Узнаю, кто их нанял. — Спасибо, — произнёс Аль-Хайтам после паузы. — Без тебя всё могло закончиться иначе. — Не ради благодарности, — отмахнулся Рахман. — Но Дехья мне голову открутит, если узнает, что я был в Сумеру и не приглядел за вашим архитектором.       Хайтам усмехнулся краем губ. — В этом мы с ней удивительно похожи.       Он сделал ещё глоток, потом задумчиво добавил: — И передай, пожалуйста, Дори: если ещё раз из-за неё по городу пойдут слухи про Кавеха — я лично оформлю приказ на её арест. За контрабанду.       Рахман тихо рассмеялся. — Думаешь, это её рук дело? — Думаю, что она знает, как быстро слух превращается в монету, — спокойно ответил Хайтам. — А я знаю, как быстро монета превращается в улику. — Не сомневаюсь, — кивнул Рахман. — Передам. Хотя она, скорее всего, уже дрожит, просто чувствуя твоё раздражение на расстоянии. — Пусть дрожит, — сухо сказал Хайтам и поставил бокал на стол. — Может, это удержит её от следующей глупости.       Выпив ещё немного, Рахман поднялся, отставив бокал. — Пойду. Утром разберусь с пустынниками. И, если нужно, — с теми, кто пустил о них слух. — Без крови, — произнёс Хайтам тихо. — Я старею, — усмехнулся Рахман. — Теперь предпочитаю убеждать словами. Ну, почти всегда.       Он уже дошёл до двери, когда Аль-Хайтам сказал напоследок: — Передай Дехье, что я признателен. И что Кавеху уже лучше.       Рахман повернулся с тенью улыбки: — Сам передай. Она всё равно явится — проверить, цел ли ваш дом.

***

      Когда тишина вновь вернулась, Аль-Хайтам заглянул в спальню. Кавех спал, лицо было спокойно, дыхание ровное. Он сел рядом, позволив себе редкий момент покоя. За окном гас город, а внутри — всё наконец было на своём месте.

*** ЭПИЛОГ ***

      Утром Кавех медленно открыл глаза. Первое, что он почувствовал, — мягкость под собой. Под животом аккуратно уложенная подушка для беременных, сшитая заботливым руками Тигнари, поддерживала его так, что даже лёгкое движение не причиняло дискомфорта.       Он осторожно повернулся и замер: со спины его выпуклый живот нежно обнял спящий Аль-Хайтам. Его руки были осторожны, как всегда, даже во сне, будто он инстинктивно защищал то, что для него было самым важным.       Кавех улыбнулся, слегка запрокинув голову на подушку, и задержался на этом мгновении. Тепло, безопасность и тихая забота заполняли комнату сильнее любого света, проникающего сквозь занавески.       Он тихо вдохнул, ощущая чуть приоткрытые во сне губы Хайтама на спине, и позволил себе ещё немного покоя — потому что в этом доме, среди книг, мягких тканей и тихого дыхания, всё было именно там, где должно быть.