Ньерх

      Главнейший министр Нушрок, пытался сосредоточиться на решении дел государственной важности. Но как прикажете это делать, когда в твоём приличном, выдержанном в чёрных тонах кабинете поселилось своенравное и капризное существо. Сейчас оно дуло розовые губки, возможно, с целью, привлечь его к исполнению отцовских обязанностей. Что там принято делать? Взять на руки, покачать на колене, состроить забавные рожицы. И тогда маленькая Анидаг залилась бы серебристым смехом, а на круглых щёчках выступили бы очаровательные ямочки, почти такие же, как у её покойной матери.       Нушрок скептически смотрел, как дочь уже отвлеклась на то, чтобы двумя липкими ручонками хвататься за длинный ворс мягкого ковра, благородного ониксового оттенка. Кажется, это был несносный Абаж, который предложил поменять расцветку в доме.       — У тебя же дочь растёт, а не могильщик, — этот тип имел наглость переходить на непозволительно близкий тон в личных разговорах.       — Это наши семейные цвета, — отрезал Нушрок.       — И зря крошка и так без матери растёт, так и ещё в таком мрачном месте, — Абаж поёжился всем своим бесформенным, рыхлым телом. — Весёлые зелёные занавески, красная игрушечная лошадка, синий ковёр в детских покоях, — перечислил наиглавнейший министр, загибая толстые пальцы, потом он остановился и с недоверием посмотрел на Нушрока. — Постой, а её пелёнки…       — Мы можем вернуться к обсуждению государственных дел? — грозно пропищал Главнейший министр.       — Ты не ответил, пелёнки у неё тоже чёрные?       — Да, — нехотя подтвердил Нушрок, после чего с недовольством смотрел, как противный Абаж покатывался со смеху.       В цветовой гамме Нушрок не отступил от обычая предков, но вот в остальном, воспитание дочери пошло как-то наперекосяк. Как любой порядочный мужчина, главнейший министр, полагал, что дети, подобно цветам должны тихо расти где-нибудь подальше от отца. И на глаза родителю детей должны приводить, умытыми, нарядными и весёлыми! Конечно, этим должна заниматься жена, но после того как его возлюбленная Акбулог, умерла от родильной горячки, Нушрок даже не рассматривал для себя возможности повторного брака. Зачем? Наследница у него уже есть, а терпеть рядом с собой совершенно чужую и непонятную женщину совершенно не хотелось. Да и к чему? Если дочь всегда можно поручить штату угодливой прислуги.       Но не тут-то было! Малютка Анидаг орала днём и ночью, успокаиваясь только чтобы выкушать бутылочку молока и справить некоторые личного характера дела. В остальное время замок Нушрока не знал покоя! Этот невыносимый ор сводил с ума прислугу, да и самого хозяина. Это продолжалось долго, пока доведённый до крайности Нушрок не явился в детскую, чтобы сделать дочери строжайшее внушение. Но стоило ей увидеть отца, как плач прекратился, малютка улыбнулась, демонстрируя чарующие ямочки, и даже протянула к нему руки. Нушрок испугался, обычно дети при виде него, наоборот, начинают безудержно реветь, как будто он собирался забрать их в зеркальные мастерские! Но его собственный птенец, кажется, был счастлив его видеть. Девочка всё тянула к нему ручонки из заводи чёрных шёлковых пелёнок. Нушрок отвернулся и попытался уйти, тогда кроха опять начала голосить. Пришлось покориться.       В покоях главнейшего министра поставили колыбельку, а в гардеробной, теперь дремала няня Анидаг. Дитя ночевало в спальне отца вплоть до двух лет, когда Нушрок серьёзно побеседовал с ней и как мог, разъяснил, что у девочек должны быть собственные комнаты. Дочь, кажется, поняла и дала перенести свою кроватку в специально подготовленные комнаты. Здесь Анидаг ждали зелёные портьеры, мягкие голубые ковры и масса разноцветных игрушек. Девочке понравилось, и она, о чудо, стала меньше донимать отца, но не отстала совершенно. Теперь Анидаг вполне сносно себя вела, без Нушрока, но по вечерам требовала отнести себя к нему в кабинет всё тем же невыносимым криком. Так и жили.       ***       Абаж, как всегда, приехал без приглашения, как будто старинная дружба между их семействами давала ему право на нарушение церемоний! Он привёз шоколад для Анидаг, пояснив с противной улыбкой:       — Лакомство ваших фамильных цветов, сударыня.       Анидаг, которой недавно исполнилось четыре года, с достоинством приняла коробку и сделала реверанс. Она не стала задерживаться в кабинете отца, поскольку, кажется, разделяла родительскую неприязнь к этому толстому человеку с зеленоватой кожей.       — Славная девчушка, — фамильярно похвалил Абаж, чем вызвал гнев у Нушрока.       Повезло же гостю, что ему достался такой сдержанный хозяин!       — Зачем вы здесь? — Нушрок встал перед креслом Абажа, скрестив руки на груди, всем видом излучая гостеприимство.       — Да, так, пустяк один, — одышливо задышал Наиглавнейший министр. — Старший алхимик сбежал и прихватил с собой секрет серебряной амальгамы.       Взгляд Нушрока потемнел, он никогда не доверял этому типу, который выступал против рабства в мастерских. Как будто свободный человек пойдёт добровольно изготавливать зеркала! Нушрок не любил мечтателей, а именно таковым был сбежавший алхимик.       — Мы прекрасно справляемся ртутной амальгамой, — процедил Нушрок. — К тому же серебро слишком дорого!       — Да, да, всё так, — Абаж усиленно прятал взгляд от пронзительно глядевших глаз своего собеседника. — Но во время обыска у него отыскалась одна забавная штуковина. Я хотел было оставить её своим мальчикам, — наиглавнейший не преминул сделать акцент на слове «мальчики», — но сам знаешь мальчишки! Они совершенно не умеют обращаться с хрупкими вещами.       Нушрок всё ещё ждал, когда Абаж перейдёт к сути, вместо этого гость поднялся с удобного стула и направился к дверям кабинета.       — Она со мной, ты должен посмотреть, — звал он за собой Нушрока.       Тот было хотел сообщить, что никому ничего не должен, но неясное любопытство толкнуло его последовать за Абажем. Наиглавнейший министр, вышел из замка и направился к собственному изумрудного цвета экипажу, затем раскрыл дверку и кого-то свистнул.       — Что за шутки? — нахмурился Нушрок, но тут же поражённо замолчал.       Из кареты на песок, которым были посыпаны подъездные дорожки, выпрыгнул необычный зверёк. Он сверкал и переливался, а ещё задорно тявкал и кружился вокруг Абажа. Прищурившись Нушрок, понял, что у ног его извечного соперника скакала зеркальная собачка!       — Во имя зеркал, что это?! — воскликнул Нушрок.       — Это то, что обитало у нашего друга алхимика, — Абаж с трудом нагнулся и погладил собачку по гладкой зеркальной шерсти. — Чудо, а не питомец! Есть не просит, сторожит, любит детей! Назвал его Ньерхом.       — Ньерх? — Нушрок часто заморгал.       Собачка, услышав кличку, дружелюбно воззрилась на Нушрока и высунула из пасти зеркальный язык. С великой осторожностью главнейший министр нагнулся и протянул к собаке руку. На ощупь псинка казалась самой обыкновенной собакой: мягкая шерсть, тёплый нос, влажный язык. Нушрок отдёрнул руку и резко выпрямился.       — Тебе не кажется, что это существо надо бы…       — Думал, — Абаж кивнул. — Думал об этом, но знаешь, привязался к твари. Ньерх умный, команды быстро учит, никогда не спит и охраняет хорошо.       — Ты похвастаться им приехал? — Нушрок достал чёрный платок и вытирал руку.       — Нет, — Абаж вздохнул. — У моей жены на Ньерха аллергия, чихает день и ночь, нельзя мне у себя его оставлять.       — У меня тоже нельзя! — поспешно произнёс Нушрок.       — Собачка! — раздалось радостное детское восклицание.       Оба министра повернулись в сторону, откуда слышался голос, там стояла Анидаг с перепачканным шоколадом лицом. Ньерх аж подпрыгнул от удовольствия и бросился к девочке, чтобы слизать с её щёк шоколад и заверить в бесконечной преданности. Так, что Нушрок отказаться не успел, а Абаж поспешил отбыть восвояси.       ***       Ньерх пробыл с ними четырнадцать лет и хотя, правда никогда не требовал еды или питья, но жизнь прожил не дольше, чем обычная собака. Анидаг очень горевала по умершему другу, Нушрок не знал, как утешить дочь. Но постепенно молодость брала своё, и красавица Анидаг утешилась. Очень вовремя, ведь в королевстве назревали перемены. Нушрок, рассчитывал встретить их во всеоружии.              А потом в королевстве появились две девочки, но это совсем другая история.