Первые шаги

      Эймонд старался подавить раздражение, но ничего не выходило, казалось, что король опять именно его выбирает крайним, тем, кто должен снова что-то делать для семьи. Надоело! В какой-то момент принц хотел наброситься на своего отца и короля и спросить его: почему опять он должен идти против себя и спасать семью, которую никто на самом деле из Таргариенов таковой не считает? Они давно разрознены, и ничто всех их кроме внешности и одной крови не объединяет. Так зачем всё это делать? Стараться сейчас что-то исправить? Для чего? Принц Таргариен этого не понимал. — Отправляешься сегодня, после полудня, — сказал король второму сыну, желая немного смягчить свой наказ, но чтобы сын понимал, что это и не просто просьба. — И постарайся вести себя там спокойно, ведь я не просто так направляю туда именно тебя.       Эймонд молчал, что очень беспокоило короля, он узнавал во втором сыне этот непримиримый, бунтарский характер. С таким даже их отцу принцу Бейлону в бытность молодости Деймона было нелегко сладить. Но у него ситуация ещё хуже, ведь Деймон рос в атмосфере любви и понимания со стороны всей семьи, мелкие склоки не в счёт, а вот Эймонд… Визерис целиком и полностью осознавал именно свою вину за то, что его семья враждует, и теперь он всеми силами постарается спасти её, чего бы ему это не стоило. Главное, чтобы Эймонд там что-то не натворил, ведь Деймон ему этого не спустит, а схватка этих двух похожих волков будет поистине ужасна и кровава. Конечно, Визерис сказал младшему брату, чтобы он тоже сдерживал свой длинный язык, а также и порывы остальных на Драконьем камне. Король требовал идти навстречу друг другу всем, а не только его младшим детям делать это. — Ты ничего не хочешь сказать? — спросил у любимого сына король Вестероса. — Нет. — Эймонд, пойми, что это вовсе не наказание, я желаю, чтобы вы узнали друг друга получше и примирились, — вздохнув сказал король. — Мы много лет жили здесь под одной крышей, думаешь, что то, чего мы не добились за долгие годы, мы добьёмся сейчас за несколько дней? — Начать никогда не поздно сынок, — сказал король. — Если хоть кто-то постарается быть мягче к семье, то и другие пойдут по его стопам. — И почему это должен быть я? — спросил юноша своего отца. — Ты и Деймон самые сильные Таргариены в нашей семье, и вы лидеры своих уже сложившихся фракций, и если именно вы сможете ладить, то никто не посмеет сеять смуту в нашей семье, — ответил отец своему сыну. — За Деймоном следуют все на Драконьем камне, и даже моя дочь Рейнира, которая по идее должна там быть главной, учиться править, но она тоже во всём полагается на твоего дядю, тебя же слушаются все здесь, в столице. Скажешь я не прав? Эйгон, Хелейна, твоя мать и скорее всего и Дейрон, все говорят твоими мыслями и словами, я уже не говорю о подданых. — Думай что пожелаешь, — нахмурился Эймонд от слов отца, судя по всему король не так слеп как думали все в Красном замке, он многое видит, но молчит. Значит он вовсе не слеп как все поговоривали, а просто нем как рыба. — Полечу сегодня же, но если твоя семья на Драконьем камне попытается что-то сделать или будет стараться оскорбить меня, я сожгу этот замок к валирийским чертям, вместе с теми, кто там правит. Надеюсь тебе понятно! Ведь как ты и сказал, лидеры всегда будут биться до конца и не склонятся ни перед кем. Но я оценю хорошее отношение к себе, если что.       Более не сказав ни слова своему отцу, принц Эймонд Таргариен покинул комнаты своего правителя, направляясь к матери, чтобы попрощаться с ней на неопределённое время.       Алисента встретила сына немного взволнованно, но понимала, что если сейчас не пустить сына на Драконий камень, то их ждёт война. Именно она, Хайтауэр первая смогла понять, что Таргариены на грани уничтожения. И Алисента прекрасно отдавала себе отчёт в том, что если бы её любимые дети не были теми самыми Таргариенами, то она возможно бы и оставила всё как есть. Но все четверо её детей из этой самой семьи, и она сделает всё, чтобы Таргариены не уничтожили себя сами из-за своей собственной гордости. А сейчас, она должна была поддержать своего самого сильного, но и упрямого сына, постараться примириться с семьёй его сестры. — Я знаю, что ты не хочешь лететь туда, — сказала рыжеволосая королева, взяв сына за руки. — Но это единственный шанс спасти нашу семью. Мы тогда, в зале Совета долго говорили о ситуации, которая сейчас между Таргариенами, и она очень тяжёлая. — Мама, я всё понимаю, думаешь я не вижу, что мы в скором времени поубиваем друг друга, — сказал одноглазый принц. — Но мы все черезчур гордые, мы не готовы идти на уступки. — Эймонд, твой отец очень сильно наказал старших сыновей Рейниры, они все теперь не наследники Железного трона, а Люцерис уже и не наследник Дрифтмарка, — рассказала сыну королева. — Они даже ниже тебя по статусу, а с Рейнирой вы равны, она тоже не наследница. Вы с ней в равном положении, а остальные даже ниже. Я не предупредила их, что вы мои дети будите всё знать об этом, поэтому такое поведение как раньше они себе могут позволить. Хотя, ты тоже не оставался в долгу, всегда им отвечал, и я уверена, что будешь и сейчас. И правильно! — Благодарю матушка, что ты мне всё рассказала, — искренне сказал самой дорогой женщине одноглазый принц. — Думаю в первое время такой способ сдерживания их гордыни и невоспитанности мне поможет, да и в случае чего доставит некоторое удовольствие. — Удачи тебе сынок, — обняла сына королева.       Эймонд попрощавшись с братьями и сестрой сразу же полетел в Драконий камень.       Пока второй сын короля летел к родне, в самом драконьем острове тоже все были на нервах, и готовились принять у себя младшего брата Рейниры. Первое, что сделала принцесса, так это объяснила детям, как им следует себя вести с Эймондом. — Это прежде всего вас касается, — строго сказала Рейнира сыновьям. — Ваша выходка на последнем празднике стала причиной того, что король лишил нас всех прав на Железный трон, и мы должны это исправить, а также наладить отношения с другими нашими родственниками. — Ради трона? — спросила Бейла. — Нет, — сказал Деймон. — Ради того, чтобы мы все избежали войны, и ради того, чтобы все Таргариены жили в мире. Я всегда говорил, что мы уникальны, поэтому должны быть едины. Раньше мы с Рейнирой этого не понимали, и теперь дети моего брата нас ненавидят. — Они тоже могли пойти навстречу вам, — сказала Бейла. — Мы упустили с ними связь еще тогда, когда они были детьми, и это была моя обязанность как старшей сестры стать для них семьёй, но я этого не сделала. И жалею об этом, ведь ценное время упущено. А сейчас, когда Эймонд будет здесь, мы сможем сделать первые шаги к примирению. Я этого искренне желаю. — Мама, как ты это представляешь? — спросил Люцерис. — Ладно если бы приехал Эйгон, ну или Дейрон, с ними попроще. Но это же Эймонд! Как с ним вообще ладить? — Мы будем за вами всеми следить, не вмешиваясь в ваши дела, — сказал Деймон. — И сейчас, никто из нас не станет прикрывать вас. Кто будет провоцировать скандалы, тот и будет виноват. Бейла, Рейна знайте, вас это тоже касается. Никаких обвинений в краже дракона, запомните, Эймонд уже заплатил за это своим глазом, хотя как по мне, он и не был виноват. — Не был виноват? — вспыхнула Рейна. — Вхагар должна была принадлежать мне. — Нет, не должна была, — повысил голос Деймон. — Да, она была драконом твоей матери, но всё это совершенно не значит, что она должна была и тебя признать своим наездником. Это не так работает, драконы по наследству от родителей не переходят. Они не вещи, они драконы. — Твой отец прав, — сказала Рейнира. — Если бы драконы переходили от родителей к детям, то Деймон летал бы сейчас на Мелеис или Вхагар, а ваша бабушка Рейнис на Караксесе. — Как так? — спросил Джейкерис. — Караксес вылупился у принца Эймона Таргариена — отца принцессы Рейнис, а Мелеис у моей матери Алисы Таргариен, ну а Вхагар была драконом принца Бейлона — моего дедушки. — Но мы думали, что только у Эймонда не вылупился дракон в семье, — промямлил Люцерис.       Деймон с Рейнирой в удивлении переглянулись между собой. — Ты никогда больше нигде не говори подобную глупость, — сказал с некоторым презрением своему второму пасынку Порочный принц. — По твоему великий Балерион, в пламени которого ковался Железный трон, вылупился у твоего деда, а не у Эйгона Завоевателя? — Многие в нашей семье не получили дракона с рождения, в этом нет ничего унизительного, — сказала Рейнира строго посмотрев на своих детей. — У них судьба тяжелее, ведь покорить взрослого дракона гораздо тяжелее и опаснее, нежели получить дракона маленьким. — Если что-то подобное услышу в ваших разговорах с Эймондом, то вы все будете наказаны. Вам ясно? — строго спросил Деймон.       Все четверо молодых людей только покивали, понимая, что следующие дни будут для них очень тяжелыми. А теперь ещё и родители наказали им вести себя тихо. Но разве они не вели себя всегда спокойно, всё это были просто родственные шутки друг над другом. — Я понимаю, что вам будет тяжело, но так нужно, — сказала Рейнира всем детям сразу. — Иначе мы все себя уничтожим, причём сами. — Посмотрим, кто на самом деле виноват в ваших постоянных скандалах, вы или Эймонд, — сказал Деймон. — Вы думаете, что мы сможем подружиться? — спросила Бейла. — Легко не будет, но всё хорошее и не даётся просто так, — ответил Порочный принц своей старшей дочери. — Готовьтесь к приезду Эймонда Таргариена, он будет здесь уже сегодня.       Ближе к вечеру в Драконий камень прилетел Эймонд Таргариен. Его драконица Вхагар дала знать о прибытии своего наездника громким криком, который услышали все как в замке, так и в городке. Сына короля вышли встречать все обитатели замка Эйгона Завоевателя. Рейнира была несколько взволнованна, она действительно не знала как вести себя с родным братом. Деймон был более спокоен, но понимал, что скорее всего ему придётся призвать всю свою выдержку, чтобы справиться с племянником, так сильно похожим на него самого.       Вхагар с грохотом опустилась на землю, и с неё очень быстро и ловко спрыгнул сын короля. — Ого, — воскликнула Рейна. — Принц так быстро спрыгнул на землю, а ведь его дракон просто громадина. — Рейна, — шикнул на дочь муж Рейниры. — Мой племянник просто очень ловок.       Эймонд тем временем подошёл к семье, и поприветствовал всех, но так, как-будто набрал в рот стекла: — Приветствую Рейнира, принц Деймон. Думаю вы понимаете причины, по которым я здесь, поэтому нет смысла говорить пустые слова. — Здравствуй брат, — кивнула принцесса, с первых минут понимая, что Эймонда явно отец заставил прилететь в Драконий камень.       Деймон в отличие от жены наоборот был доволен. Если бы его племянник сразу попытался быть хорошим, то разочаровал бы его, а так он Порочного принца заинтересовал. — Твоя комната готова Эймонд, слуга тебя проводит, а также скоро ужин, надеюсь ты будешь присутствовать? — поинтересовалась дочь короля Визериса. — Конечно буду, не умирать же мне здесь от голода, раз король решил, что мне нужно здесь находиться некоторое время, — ответил одноглазый принц. — Отлично, — хмыкнул Деймон. — Тогда отдохни, а после тебя позовут к ужину, кивая слуге. — Это Мариус, на время твоего здесь пребывания, он прислуживает тебе, и делает то, что ты прикажешь. Только ты и никто другой. — Прекрасно, — ответил молодой принц, направляясь к входу в замок, а слуга побежал за своим временным хозяином. — Он не очень рад находиться здесь, — отметила спокойно Рейна Таргариен. — Он пока осторожен, так делают те, кто вынужден находиться среди врагов, — сказал Деймон. — Деймон… — Увы, но пока всё именно так, — сказал старший принц. — Но я уверен, что мы всё изменим.       Вечером Эймонда пригласили на ужин. В обеденной зале всё было накрыто довольно помпезно, как-будто сам король прибыл в Драконий камень. — Садись брат, — пригласила принца Рейнира. — Я сказала приготовить всё, что тебе нравилось. — Я тронут, благодарю, — сел на своё место Эймонд, оказавшись между сестрами Таргариен. — Какие у тебя планы на острове? — завязал разговор Деймон, когда все утолили голод и принялись за десерты, которым оказались сладкие пироги и любимые молодым принцем Таргариенов лимонные пирожные. — Посмотрю сам городок, раньше такой возможности у меня не было, — ответил беловолосый юноша. — Я составлю тебе компанию, — сказал Деймон. — Как хочешь, тогда я пойду в свою комнату, — сказал вставая Эймонд. — Я кстати встаю очень рано, дядя. — Хм, я тоже, — ответил муж принцессы Рейниры. — Встретимся утром.       На следующее утро два принца Таргариена отправились в Драконий городок. Поначалу оба шли молча, хотя постоянно слышали щепотки за своей спиной, людям было странно видеть вместе столь похожих людей. — Эймонд, посмотри на эти вещи, может тебя что-то заинтересует, — сказал наконец Порочный принц. — Подаришь матери и сестре. — Почему нет, — пожал плечами молодой принц, подходя к лоткам. — Красивые платки, думаю матушка и Хелейна будут рады. Я возьму черно-зеленый и светло-голубой. — Прошу принц, — улыбнулся старый торговец. — Принц Деймон, ваш сын знаете ли очень на вас пожож. — Принц Эймонд, сын короля и королевы Вестероса, и мой племянник, — сказал Деймон. — Но вы правы, мы очень похожи друг на друга. — Как твои пасынки приняли новость, что они теперь только дети принцессы Рейниры? — спросил Эймонд, когда они после прогулки возвращались в замок. — Ты уже знаешь? — Конечно, мать не позволила бы мне этого не знать, — хмыкнул одноглазый принц. — Ясно. Они были недовольны, но ничего уже поделать не могли, — честно ответил единственный брат короля. — Но вам следует наладить отношения, поэтому не стоит избегать разговоров, даже об этом. — Это ты мне говоришь? — засмеялся сын Алисенты Хайтауэр. — Они во время ужина боялись на меня смотреть, а обе твои дочери сидели сжавшись так сильно, как-будто я их убить собирался. — Они привыкнут, — сказал старший принц. — Они здесь живут, пусть придумают чем нам здесь заняться, — ответил Эймонд. — Я им скажу, — пообещал Деймон. — Я пойду к Вхагар, — сказал юноша. — Люблю читать с ней рядом.       Расставшись с дядей, сын короля Визериса отправился к своей драконице, которая отдыхала в небольшом отдалении от мест гнездования Караксеса и Сиракс, она выбрала место рядом с небольшими скалами. Эймонд сел, прислонившись к боку своей подруги и раскрыв книгу, начал читать её своему дракону на валирийском языке.       Прошло около полутора часов, как Вхагар вся напряглась и зарычала, смотря в сторону замка. Эймонд проследил за её взглядом и увидел дочерей Деймона, которые видимо медленно шли в их сторону, но их напугало рычание дракона. Вхагар продолжала рычать всё громче, что заставило принца подняться на ноги, но девушки сразу убежали в сторону замка. — Успокойся моя красавица, — погладил по морде дракона принц Таргариен. — Они мне ничего не сделают, но явно расскажут об этом.       Эймонд был прав. Как только Бейла и Рейна вбежали в замок, то сразу увидели свою мачеху, которая заметила их состояние. — Что случилось? — спросила Рейнира, а поскольку девушки молчали, а Рейна вытирала мокрые щеки. — Ничего, — ответила Бейла. — Идёмте в библиотеку, — сказала принцесса.       В библиотека находились Деймон и старшие сыновья Рейниры. Увидев расстроенных дочерей Порочный принц сразу же спросил: — Так, что случилось, схлестнулись с моим племянником? — Нет папа, мы просто хотели посмотреть на Вхагар, она устроилась недалеко от скал. Когда мы начали подходить чуть ближе, то увидели с ней Эймонда, он читал книгу, сидя рядом с ней. — И? — Как только Вхагар нас увидела, то начала сильно рычать, мы решили подойти чуть ближе, но она стала рычать ещё сильнее, нас заметил Эймонд, он встав начал успокаивать Вхагар, а мы убежали, — рассказала всё родителю Бейла. — Почему она так с нами, папа? — спросила более эмоциональная Рейна. — Она ненавидит вас, всех четверых, всех тех, кто тогда в Дрифтмарке обвинил меня в краже дракона и лишил глаза, — ответил вошедший в помещение Эймонд. — Чушь всё это, — ответил на слова дяди Люцерис. — Ты нас просто пугаешь. — Не веришь, что драконы умеют мстить? — спросил племянника второй брат Рейниры. — Тогда можешь сходить к Вхагар, а я останусь здесь и подожду, когда в замок принесут то, что она от тебя оставит. Ну что, рискнешь? Не подходите к ней, если не хотите умереть.       Эймонд собирался уйти, но в библиотеку вошли в сопровождении няни двое младших детей Деймона и Рейниры. Оба мальчика были похожи на Таргариенов: беловолосы, сероглазы. Как ни странно, но фиолетовых глаз отца они не получили. Даже здесь судьба лишила детей Рейниры валирийских черт. — Эймонд познакомься, мои сыновья Эйгон и Визерис, — представил детей Деймон, который в отличии от своей жены, не упускаю возможность поговорить с племянником, показать свои добрые намерения. — Дети, перед вами сын короля и ваш дядя принц Эймонд Таргариен.       Малыши неуклюже поклонились, и старший Эйгон спросил: — У тебя волосы как у папы, я тоже такие хочу. — И я, — пролепетал Визерис.       Деймон засмеялся, а Эймонд присев перед детьми на корточки спросил племянников: — У вас тоже белые волосы Таргариенов, чем они вам не по душе? — Но у тебя они прямые, — сказал старший мальчик подходя ближе и касаясь волос Эймонда. — И вон как красиво серебрятся на солнце. Джейкерис и Люцерис тебе явно завидуют, всегда говорят, что тебе всё досталось от валирийцев, а им ничего и это несправедливо, они тебя боятся. — Да, а потом говорят, что когда мама станет королевой, то ты станешь ниже их, — сказал Визерис, уверенно коверкая свои слова. — Так, вам пора в свою комнату, — вмешалась Рейнира, боясь, что дети расскажут ещё что-то неприятное. В глазах брата она уже заметила злость. — Зачем? Я с ними поиграю, послушаю, что они ещё мне расскажут, — вызвался Эймонд беря обоих мальчиков на руки, отчего те засверкали улыбками. — И, да, парни, ваши братья никогда не будут выше меня, они теперь даже не принцы, а просто дети принцессы. Не слушайте их враньё. — Вы в присутствии младших обсуждаете родственников из столицы? — недовольно повернулась к сыновьям Рейнира, когда Эймонд с детьми ушёл. — Что вы ещё говорили? — Мама, мы их не оскорбляли, просто… — Вы просто ждали, когда ваша мать станет королевой, и вы отыграетесь на них, так? — спросил Порочный принц своих пасынков. И как раньше он не замечал, что дети Рейниры не такие уж и невинные, а только умело притворялись жертвами. — Нет, просто… Просто на Эймонда тяжело равняться, он весь такой идеальный, — ответил Люцерис. — Мы слышали, как его всегда хвалят, а нас никто, даже дедушка любит его сильнее нас, просто не показывает этого, — поддержал брата Джейкерис. — Даже сейчас он смог быстро подружиться с Эйгоном и Визерисом, а нас они не любят. — Но вы и сами их не особо то и любите, — сказала справедливая Рейна. — Всегда с завистью смотрите на их волосы, не играете с ними и даже посмеялись, когда Визерис плакал, что у него не вылупился дракон. — Что? Мало того, что вы над Эймондом в детстве смеялись, так ещё и над родным братом издеваетесь, — вскипела Рейнира. — Над Эймондом? — нахмурились дочери Лейны. — Мы не смеялись, — оправдывался Джейкерис. — Просто он так смешно плакал, что это вызвало смех. — Ещё раз услышу подобное, то плакать будете уже вы, — сказал Деймон. — Ясно?       Оба брата кивнули молча, а после в сопровождении невест ушли из библиотеки, оставив мать и отчима одних. — Я и не думала, что они так себя ведут, — вздохнула Рейнира. — Да, мы думали, что они всегда жертвы поведения моих племянников, а оказалось, что они злы и завистливы, — хмыкнул Порочный принц. — И что теперь? — Приезд Эймонда я уверен их встряхнет и избавит от лишней болтливости, — ответил супруге принц Таргариен.       На ужине все сидели молча, никто не решался заговорить первым. Старшие переглядывались, понимая по виду молодёжи, что что-то в любом случае произойдёт. Эймонд был излишне спокоен, Бейла и Рейна ждали чего-то, а вот Джейкерис с братом наоборот были напряжены.       Когда подали чай, Эймонд нарушил молчание, уверенным тоном рассказав о своих планах на завтра: — С утра дорогие племянники жду вас на тренировочном дворе, посмотрим какие вы непопедимые воины. — О чём ты, брат? — спросила Рейнира, стараясь называть Эймонда братом почаще, чтобы он привык к этому и понял, что она его таковым и считает. — Сестра, твои дети оказывается сказочники каких ещё поискать, — хмыкнул одноглазый принц. — Оказывается, в то время, пока вы жили в Красном замке вместе с нами, они каждый день побеждали меня и моих братьев в поединках, марая нас лицами в землю. Вот я и хочу вспомнить, как они это делали, пусть повторят. — Наслушался рассказов маленьких детей, они просто придумали всё это, — ответил Люцерис. — Нет, ты ошибаешься, дети в таком возрасте не придумают подобного, особенно так точно, но вот вы упустили, что малыши все прекрасно запоминают и повторяют за старшими всё слово в слово, — ответил сын короля. — Эймонд, мы… — Вы просто маменькины сынки, всё время прячущиеся за её юбку, и даже сейчас не в состоянии ответить за свои собственные слова, — повысил голос Эймонд, наконец перестав себя сдерживать. — Это вы воины? Если только на словах. Вспомни как на празднике ты Джейкерис, упал на пол от одного моего толчка, а ты Люцерис, был уткнут лицом об стол Эйгоном, которого вы называете пьяницей. Напомнить вам, как именно вы тренировались в замке? Вы прятались за своего отца Харвина Стронга, который вставал между нами и вами, говоря, что это только дружеский поединок, и бить вас даже деревянным мечом не стоит. Вы как сопливые девочки всё время ныли, но зато рассказывать какие вы непобедимые можете часами. Ну так вот завтра мне это и покажите. Я пойду к себе. — Мы не пойдём, — сказал Люцерис, после того, как его дядя покинул обеденный зал. — Пойдёте, и мы с вашей матерью тоже будем присутствовать, — приказал Деймон. — Драться будете в полную силу, посмотрим, кто на самом деле из вас непобедимый воин.       Утро в Драконьем камне было прохладным, на тренировочном дворе было влажно после дождя, но на это никто не обращал внимание. Эймонд пришёл туда первым и уже разминался, а его оппоненты по бою стояли рядом с родителями. — Ты позволишь ему убить нас? — неверяще спросил Джейкерис. — Он вас не убьёт, но проучит, — хмыкнул Деймон. — Биться будете деревянными мечами, я его попросил об этом, на всякий случай. Но ими вы будете бить в полную силу. — Племянники, готовы? Тогда вперёд, — окликнул их Эймонд, становясь в боевую стойку, беря сразу два меча в обе руки. — Нападайте оба.       Бой не занял много времени, уже через семь минут Джейкерис лежал на земле с упухшим носом, а Люцерис с разбитой скулой. Это не говоря о мелких ссадинах и ударах, которыми их наградил сын короля, не желающий прекращать бой так рано. — Думаю достаточно, — вмешался Деймон. — Теперь мы видим, что никого вы не побеждали, и чтобы пустых разговоров я от вас более не слышал, нигде. — Мы поняли, — ответил старший из братьев. — Дядя, покажешь мне несколько приёмов боя? Пожалуйста!       Все в ожидании посмотрели на Эймонда, принц же внимательно смотрел на старшего племянника решая, стоит ли идти ему на встречу. Это был именно тот момент, когда предстояло сделать выбор: идти на перемирие с семьёй или нет. Если отказаться, то значит упустить шанс спасти Таргариенов, как и говорила ему его мать, а если сейчас переступить через себя и помочь Джейкерису, то это шанс на спасение. Этот первый шаг давался очень тяжело, но его нужно было сделать. — Покажу племянник, прямо сейчас, — решился сын Алисенты Хайтауэр, подавая руку сыну Рейниры и помогая ему подняться с земли, на которой он по-прежнему сидел. — Спасибо дядя, — улыбнулся парень. — Я готов!       Люцерис же встав самостоятельно, не сказав никому ни слова сбежал в замок. — Думаю, мы здесь справимся сами, — сказал Эймонд, предлагая семье им не мешать. — Думаю да, мы пойдём, у нас есть дела, — кивнула принцесса уходя с семьёй. — Вот и первый шаг, побольше бы таких, — отметил Деймон.       В обеденное время все снова собрались вместе, но на этот раз там не было молчания, поскольку Джейкерис рассказывал всем о том, че у научил его дядя. — Значит тебе стоит почаще с ним упражняться, — сказал Деймон, выслушав обоих парней. — Почему нет, по утрам приятно и полезно размяться, — кивнул Эймонд. — Как дела Джоффри, ты выздоровел? — Да, спасибо, — улыбнулся мальчик. — А можно мне покататься на твоём драконе? — Посмотрим, она что-то недовольна в последние дни, — сказал одноглазый принц. — Ворчит и злится. Хотя сейчас она явно счастлива, она в предвкушении чего-то, с чего бы это? — Счастлива? — переспросил Порочный принц. — Прямо ликует, странно, в последнее время я чувствую только её раздражение, — нахмурился Эймонд.       Все замолчали, поскольку Эймонд стал прислушиваться к себе и своему дракону, стараясь понять её поведение. — Где Люцерис? — резко спросил сын короля. — В своей комнате, — ответила Рейна. — Закрылся там с того момента, как ты согласился обучить Джейса. — Нет, — вскочил на ноги одноглазый принц. — Этот придурок пошёл к Вхагар.       Эймонд быстро выбежал из комнаты и бросился к гнездованию своего дракона, хотя другие тоже не оставали.       Увиденное при приближении к скалам поразило всех. Вхагар стояла у небольшой пещеры и старалась её разобрать чуть ли не по камешкам, желая видимо достать прячущегося там сына Рейниры, плач и мольбы о помощи которого были слышны издалека. — Вхагар стой, не нужно, — бросился к драконице крича на валирийском принц Эймонд Таргариен. — Не нужно, я понимаю тебя и благодарю за поддержку и тогда, и сейчас, но не нужно всего этого делать.       Эймонд прижавшись к морде своей самой дорогой подруги пытался успокоить её. Через время Вхагар отступила от пещеры. — Я полетаю с ней, успокою её, а вы займитесь этим дураком, — сказал сын королевы, забираясь в седло дракона.       Когда Вхагар улетела, то Деймон и Джейкерис первыми бросились в пещеру, чтобы помочь Люцерису. Когда они пробрались в наполовину разрушенную пещеру, то увидели, что второй сын Рейниры и Стронга сидит на земле и закрывает залитое кровью лицо. — Брат, как ты? — бросился к нему Джейкерис. — Покажи свои раны. — Она бросала меня на камни, и специально лицом вниз, — рыдал Люцерис. — Мой глаз, мой правый глаз, я им ничего не вижу. — Дай посмотрю, — убирая руки второго пасынка от лица сказал Деймон.       Когда принц смог рассмотреть лицо парня, то увидел, что голова последнего сильно пострадала, а его правый глаз сильно кровоточил. — Джейкерис, позови мейстера Герардиса, пусть осмотрит твоего брата, — приказал Порочный принц. — И мать свою уведи, я принесу Люцериса сам.       Когда Эймонд, успокоив Вхагар полетом вернулся в замок, осмотр пострадавшего уже завершился. Принц подождал родню в большой гостиной. — Что там с ним? — спросил второй сын Алисенты Хайтауэр. — Множество переломов, ссадин и ушибов, — ответил Деймон своему племяннику. — Это всё? — поинтересовался юноша. — Его правый глаз сильно пострадал, он вытек, — вздохнув ответил брат короля. — Серьёзно? — искренне поразился Эймонд. Он так и не простил Люцерису потерю своего глаза, но всё равно он считал, что подобно является самым страшным, что может случится с человеком. — Ты не рад я вижу? — Не рад, но и не стану строить из себя страдальца по этому поводу, — сказал Эймонд. — Тем более он сам виноват в случившемся, я его предупреждал, что моя Вхагар его ненавидит. — Эймонд, я прошу тебя поговорить с Люком и помочь ему. Ты лучше других знаешь каково это, потерять глаз, как теперь ему вести себя, что для этого нужно, — попросил старший принц. — Я честно понимаю, что ты не забыл того, что сделал мой пасынок, но всё равно, я прошу тебя о помощи. Он не такой как ты, он сломается, и я думаю, что услышит он только тебя. И да, если захочешь даже поиздевайся над ним, укажи на его глупость — пожалуйста. — Хорошо дядя, я поговорю с ним, — с трудом кивнул Эймонд.       Вечером Эймонд, как и обещал дяде, пошёл навестить Люцериса. Племянник был разбит, он был бледен и явно плакал. Эймонд не испытывал к нему жалости, просто не мог, он просто сделает то, что обещал Деймону и только. — Люцерис, — обратился к нему принц. — Ты как я вижу жив, но сейчас предпочитаешь умереть, ведь так? — Пришёл поиздеваться? — спросил сын Стронга. — А как же иначе, — хмыкнул одноглазый принц, садясь в кресло у стены. — Твоя непроходимая глупость привела к тому, что ты теперь будешь смотреть на мир иначе, а также может быть и твоя огромная гордыня поуменьшится. Ты зачем полез к моей Вхагар, неужели думал, что справишься с ней? — Хотел доказать, что ты нас обманул, что она нас не ненавидит и не готова убить, — ответил раненый Веларион. — И как? Понравилось прятаться в пещере или нет, понравилось бить собой скалы? — спросил принц. — Мой глаз, что я теперь буду делать? Как жить одноглазым? — зарыдал юноша. — Ну ты и слабак, — вздохнув сказал Эймонд. — Я лишился глаза когда был ребёнком, но не рыдал как девчонка, а учился жить. И тебе придётся. Можешь вставить в глазницу фиолетовый камень, будешь похож на валирийца. — Какой камень? — Вот такой, — ответил Эймонд Таргариен, снимая с лица повязку. — О, это что? — спросил Люцерис, с восхищением смотря на протез в глазу своего дяди. — Сапфир, — ответил принц. — Сам вставил, когда глазница зажила. — А я смогу поставить такой-же камень, ну или фиолетовый? — спросил сын Рейниры. — Сможешь, но сначала нужно восстановиться, и дать ранам зажить, — хмыкнул беловолосый юноша. — Так значит нужно востановиться? — спросил Люцерис, придвигая к себе поднос с едой. — Ты мне поможешь дядя? Во всём, что касается того, как живётся без глаза. Пожалуйста! — Помогу, — кивнул Таргариен. — Но только когда ты встанешь на ноги. — Договорились, — кивнул внук короля. — И дядя, прости меня. Я не хотел тогда, чтобы так получилось в тот день в Дрифтмарке. Всё вышло спонтанно, я знаю, что меня это не оправдывает, а тебе это не вернёт глаз, но надеюсь, что со временем мы сможем стать семьёй. — Думаю мы сможем пока общаться без ненависти, а там возможно сможем и стать семьёй, — дал надежду наездник Вхагар. — А теперь спи, а утром займись собой и востанавливайся, у тебя теперь долгий путь к прошлой и привычной жизни - это будет наш первый шаг к примирению.       Эймонд знал, что дядя будет ждать его в библиотеке, поэтому отправился сразу туда, и ещё хотел взять книгу на ночь. — Племянник, как всё прошло? — поинтересовался Порочный принц. — Интересно, но мы вроде как перестали быть врагами, но это только первый шаг к дружбе, посмотрим сделаем ли мы последующие, — пожал плечами молодой принц. — Уверен сделаем, и не один, — положил руку на плечо второму сыну своего брата Деймон Таргариен, понима, что камень под названием недоверие сдвинулся в сторону, и главное, чтобы он сам и Эймонд не дали ему упасть на прежнее место опять, а там и другие всё это примут. Деймон на это надеялся, и был уверен, что ему и Эймонду это по плечу, главное сделать это совместно.