Romeo and Cinderella

Настенные часы с кукушкой пробили ровно двенадцать часов ночи. Сквозь лёгкие полупрозрачные занавески на приоткрытом окне юный граф наблюдал за манящими своей свободой звёздами, сверкающими на иссиня-чëрном небе. Тёплый, едва уловимый ветерок доносящийся с улицы искушал к побегу. Поскольку отец давно отошёл ко сну, Лололошка мог не страшиться быть пойманным перед встречей со своей любовью. В знойную летнюю ночь двери поместья отворились особенно бесшумно, не раскрывая вольности свободолюбивого юнца. Лололошка, лишь в лёгкой атласной пижаме насыщено-малинового цвета в чёрный горошек и домашних тапочках, пролез через массивную ограду, выбираясь к долгожданной и до того соблазнительной вседозволенности. Единственного наследника отец оберегал как зеницу ока, слишком уж часто ограничивая своë золотко в свободах. Оттого избранник что старше его на целых три года, так ещё и являющийся эльфом не был сочтён за достойную кандидатуру в супруги для Ло. Юному сердцу едва-едва познавшему любовь, однако, ни коим образом не прикажешь. Быстрая, почти что невесомая поступь, сменилась бегом в момент когда он завидел своего ненаглядного. Один небольшой шаг – и Ло уже в его до болезненного крепких объятиях. С губ, что в мгновение растянулись в безропотной, радостной улыбке, сходил шëпот, оглашающий каждую его мысль. Про то как он тосковал по своему возлюбленному, про любовь, и про совсем-совсем мирские переживания. Блондин же терпеливо выслушивал его, не упуская ни единого, даже самого незначительного и невзрачного словечка. Они оба утопали в своей любви с головой, и ни один из них и не думал этому противиться. И вот, дослушав экспрессивный, очаровательный своей наивностью рассказ, Эграссель взял его за руку, осторожно сжимая нежную ладонь в своей, направившись к своему дому. Ведь Лололошка должен вернуться домой до восхода солнца. Только лишь переступив порог Эграсселевой спальни долгожданная свобода почувствовалась в полную силу. Алое вино из одной из лучших виноделен всего Архея разливалось по бокалам. Лололошка, которому в отчем доме и глотка спиртного на праздник выпить не дозволялось, наблюдал за действиями партнёра с немым восторгом. Лишь с ним он мог прикоснуться к иной жизни, что была с усердием утаена от его взора. На вручную расписанной деревянной менажнице располагались идеальным кубиком нарезанные изысканные сыры и сочнейшие отборные фрукты, что разжигали ещё больший интерес к вину. Ло, разумеется, не впервые сбегал из дому чтобы провести ночь с любимым Эграссой, вот только всякий иной раз визиты были невероятно невинны. Но в эту ночь в сердце юного графа пылали отнюдь не праведные желания. Спустя два выпитых до дна бокала, беседы и действа в покоях приближались к своей кульминации. И о Свет, Лололошка бы нагло соврал если бы сказал что ему это не по нраву. И пусть было в некой степени боязно, алкоголь в крови определённо раскрепощал даже столь невинное создание. Только вкусивший сладость взрослой жизни Ло ещё не знал меры и негласных «правил», что требовалось соблюдать при дворе. Потому и союз с эльфом пусть и воспринимался по-другому из-за своей рискованности, но чем-то порочным не казался. Эграссель же напротив – все риски знал наперёд, но ради любви был готов на нарушение моральных норм их общества. Когда руки Эграсселя уже были под атласной маечкой, а их с Ло губы сливались в чувственном, жарком поцелуе, что вскружил голову обоим, все сомнения были окончательно отброшены и растоптаны. От каждого прикосновения сердце юного графа билось в грудной клетке всё быстрее и быстрее, выдавая его волнение перед соитием, которое ещё несколько дней тому назад казалось неисполнимой фантазией. С шумным выдохом Эграссель разорвал поцелуй. Ладони расположились на резинке пижамных шортиков, почти моментально избавляясь от их. Лололошка с неприкрытым нетерпением наблюдал за каждым движением возлюбленного. Вслед за шортами с него была снята и майка, которая расположилась на полу у прикроватной тумбочки. Длинные каштановые волосы падали на оголённые плечи парнишки, а чёлка неудобно закрывала глаза. В момент когда Лололошку повалили на кровать на его лице отразилось секундное удивление связанное с неожиданностью столь резкого действия, однако оно тут же сменилось привычной солнечной улыбкой. Эграссель знал – его милый хоть и совсем неопытен, но с его-то характером не станет терпеть излишней медлительности. Потому почти в тот же миг брякнула бляшка ремня, а ещё спустя мгновение и брюки упали на пол у той же тумбы. Белоснежную, накрахмаленную рубашку ждала та же незаурядная участь. Юное, изнеженное тело, как и столь же субтильная душа, не привыкло к горечи грубого отношения, оттого требовало особенной бережности. Когда и бельë было снято, а затем отброшено в сторону к остальной одежде, Лололошка вздрогнул от прохлады, что ощущалось куда острее на нагом теле. Находиться перед кем-то полностью обнажённым было странно и до чёртиков смущающе, но когда этим «кем-то» был Эграссель... Ситуация кардинально менялась, добавляя в этот список чувств пункт «возбуждающе». Взгляд юнца задержался на давно вставшем члене избранника, что по его меркам был весьма внушительных размеров. Закусив губу почти до крови, он ждал действий со стороны партнёра, поскольку банально не знал что делать дальше. Тексты эротических романов, что ему удавалось выкрасть и прочитать в ночи, разительно отличались от реальности, что не давало ему никаких преимуществ. Аккуратно разведя в стороны стройные ножки своего теперешнего любовника, Эграссель, несколько секунд помедлив, осторожно начал вставлять член внутрь. Медленно, по началу совсем неглубоко, давая Лололошке привыкнуть к ощущениям. С губ парня на выдохе сорвался сдавленный стон. Он закинул руки на плечи возлюбленного, прижимаясь к нему. Когда орган вошёл во влагалище чуть глубже, тихие стоны сменились отчаянными полукриками. Ноги рефлекторно попытались свестись, но вышло лишь сжать их вокруг торса Эграсселя. Ногти впились в бледную кожу на спине, оставляя на ней красноватые полосы. С началом осторожных толчков сдерживать стоны становилось всё труднее, а то и вовсе невозможно. Ощущения были странно-приятными и от этого последние остатки здравомыслия плавились будто шоколад оставленный под солнцем. Каждое движение пробирало на сквозь, доводило до сорванного в криках удовольствия голоса и дрожи в коленях. Узнай кто при дворе об этих прелюбодеяниях с эльфом, Ло бы до конца жизни считали грязным, но юное сердце трепещущее от любви не взирало ни на что. Ускорившиеся толчки выбивали из Лололошки все оставшиеся силëнки. В какой-то момент он почувствовал как сперма брызнула прямо внутрь, однако волновался, похоже, только Эграссель, ведь Ло был уже не в состоянии думать о последствиях действий. —Вот же чёрт... Прости, Ло, я... — Не успел Эграсса договорить, как его утянули в поцелуй, что длился около минуты. — Это, я так понимаю, своеобразный способ сказать что всё в порядке? Если это можно так назвать... —Считай, что да, — Лололошка устало улыбнулся. Его ужасно клонило в сон и он даже не знал нормально ли это... — Знаешь, мы с тобой прямо как Ромео и Джульетта... — Он вздохнул, потянувшись к бокалу с недопитым вином. — Вот бы мы могли сбежать отсюда вместе... —Жалко что пока об этом можно только мечтать... — Эграссель посмотрел на часы, после переведя взгляд на любимого — Тебе бы уже домой собираться, не хочу чтобы из-за меня у тебя были проблемы... —Да плевать уже, я хочу остаться с тобой, — Ло поставил бокал обратно на тумбу, тут же прижимаясь к своему избраннику.