Когда что-то пошло не так...

      Катя не отвечала на звонки и СМС, на письма, которые Жданов слал ей по электронной почте. Она полностью игнорировала его! И это было обидно. Он же хотел как лучше! Хотел просто иногда болтать с ней, чтобы она не воспринимала его как врага! Но нет, ей надо было изобразить презрение и выбрать режим молчания! Спустя неделю он решил приехать к ней домой с визитом. Как оказалось — зря… — Андрей Павлович? А вы что здесь делаете? — удивленно спросила бывшая теща, открыв дверь. — Здравствуйте, Елена Александровна! — он обаятельно улыбнулся, но она скривилась, будто лимон попробовала. — А мне бы с Катей переговорить. Она на звонки не отвечает… — Кати дома нет. Она съехала. И вообще уехала из Москвы. Номера ее я не знаю, она звонит сама. Если это все… — Но куда она могла поехать? — Жданов совершенно не обратил внимание на то, что его хотят бесцеремонно выставить вон из квартиры. — Лена, кто там? — из глубины квартиры послышался голос бывшего тестя. — Никто, адресом ошиблись! — крикнула она, повернувшись, затем снова сказала, обращаясь к Жданову: — Андрей Павлович, вам лучше уйти! — Но почему? Может, Валерий Сергеевич знает больше?..       Закончить мысль он не успел. — А, так вот кто адресом ошибся! Андрей Павлович собственной поганой персоной…       Да, перед разводом Андрей уже имел неудовольствие сталкиваться с гневом тестя. И он, как видно, с тех пор не остыл. — Добрый день… — Да какой же он добрый, коли вы пришли? Что вам надо? — А я Катю искал, мне с ней поговорить надо! Там в бумагах есть неточность… — С адвокатом свяжитесь — и все бумаги он прояснит. А нас не беспокоить! Всего хорошего! — он решительно отодвинул супругу от входа и с силой захлопнул дверь перед носом Жданова. Ему так и не удалось ничего узнать о Кате.       Нет, Андрей не удивлялся такому отношению Пушкаревых. Но и не собирался с ними общаться. И когда он вернет Катю, все равно — пусть ее родители больше не лезут в их отношения! А теми пирожками он на всю жизнь вперед наелся… — И все-таки, куда же она уехала?.. — этот вопрос он задавал сам себе и Малиновскому по нескольку раз на дню. В итоге однажды Роман довольно агрессивно ответил, не желая в очередной раз лить из пустого в порожнее: — Жданов, ты задолбал со своей Катей! Работай уже, у тебя выборы президента на носу, а ты ерундой страдаешь!       Зорькин на вопросы о Кате отвечать отказывался. И вообще вел себя так, будто работая в «Зималетто» делает ему, президенту большое одолжение. Андрей уже подумывал, что после избрания будет искать другого человека на место финансового директора. И даже папа ничего не скажет против!       Сам совет прошел практически как и было запланировано. Мама, кажется, была рада больше него самого, а вот отец… ни одного доброго слова! Видимо, воспитательные беседы жены не имели результата. Ну все равно, голосование-то было безальтернативным! Хотя Сашка и Кристина были принципиально против. Отец проголосовал за, но выдал ремарку: — Просто не хочется назначать чужого человека для управления семейной компанией…       Но так или иначе, дело было сделано. Кира, к счастью, вообще не пришла — передала право голосовать маме, за что им обеим огромное спасибо.       Воропаев смотрел насмешливо. Сука же! Какое право он, лудоман, имеет так смотреть на него! И словно пощечина ударила запоздалая мысль: а ведь он наверняка знает, где Катя! Да точно знает, иначе не был бы таким довольным! Что они задумали?! Нет, нельзя это так оставить!       Сразу после голосования Воропаев попрощался и собрался выходить, но Андрей его остановил: — Саша, а как же шампанское? Неужели не останешься поздравить меня? — Увы, Андрюша, не останусь. Но я искренне рад за тебя, хотя компания под твоим руководством будет в большой опасности… — Хватит уже, Саша! — прикрикнула Маргарита. — Не тебе упрекать Андрея! — Но и не вам указывать мне, что делать. И без меня есть кого воспитывать, на этом поприще у вас поле непаханное, — огрызнулся Воропаев. — Сашенька, а мне как раз надо с тобой поговорить, пошли, провожу тебя! — быстро сказала Кристина, и они покинула конференц-зал.       Когда Воропаевы вышли, Андрей позволил гримасе раздражения исказить лицо. — Чертов придурок! — вырвалось у него помимо воли. — Чересчур самокритично, но в целом я согласен, — улыбнулся отец. — Паша, и ты туда же! — возмутилась Маргарита. — Да я оттуда и не уходил, — он снова усмехнулся. — Шампанское-то будем? — попытался разбить конфликт Малиновский. — Да какое к черту шампанское? — поморщился Андрей — И без него тошно! — Сынок, ну что ты такое говоришь? — вздохнула Маргарита.       Когда Кристина вернулась, шампанское все же выпили. Только Воропаева почти сразу же ушла, еще раз поздравив новоизбранного президента.       Больше всех радовались секретарши, которые довольно быстро простили ему измену Кате и развод с ней. Жизнь в «Зималетто» ваошла в прежнюю колею — ну, почти. Потому что не было драйва, как раньше. Сашка не приходил с визитами и отчет не требовал. Киры, чтобы ловчить и прятать тисканья с моделями, тоже не было. Зорькин сидел у себя в кабинете, выползая только на обеды и по рабочим вопросам. Милко креативил, и его новая коллекция радовала глаз. Но Андрей безумно скучал. По Кате прежде всего. Без нее было… грустно. Отчаянно грустно. И он по-прежнему не знал, где она и что с ней.       Спустя месяц после совета Зорькин уволился. Скатертью дорога! Роман уже нашел прекрасного кандидата на должность финансового директора.       Но почти сразу же Воропаев заявил об изъятии своей доли капитала.       Андрей злился, звонил ему и пытался надавить, апеллируя к пресловутому проигрышу в казино, но увы. Александр послал его лесом. Мама тоже ничего не смогла сделать, кроме как позвонить Сашке и отругать его, но тоже была послана. А когда попыталась зайти через Киру, трубку взял ее муж и вежливо попросил не беспокоить супругу, в противном случае она тоже заберет капитал из компании. Им пришлось собирать деньги на выкуп, к счастью, хватило. Хорошо хоть Кристина согласилась скинуться. После выплат в компании случился небольшой кризис. Новый финансовый директор явно не справлялась со своими обязанностями. Зато Ромка был счастлив — девушка действительно была… весьма талантлива, но ее одаренность лежала в другой плоскости, далекой от финансов. Нет, какие-то примитивные действия она выполняла, сметы сводила, но понимания процесса распределения денежных потоков не имела. В общем, все полетело в пропасть спустя еще два месяца.       Но зато он наконец узнал, куда пропала Катя! Узнал случайно, когда был в Париже с деловым визитом. Буквально столкнулся на одном из приемов…

***

      Доминик Дюбуа сама пригласила ее работать к себе в фирму. И нет, не во Францию, оказалось, филиал компания открыла в Германии, где у Кати оставались знакомые со времен стажировки. И Пушкарева недолго думая согласилась. Сначала в Париж, потом уже в Бонн. Катя была счастлива! У нее было много интересной и сложной работы, бонусом в округе не маячили представители «Зималетто». Даже родители остались в Москве, чему Катя была очень рада. Зато спустя месяц приехал Зорькин, для которого тоже нашлось дело. И судя по тому, что Жданов с Воропаевым до сих пор ее не нашли, Коля не соврал и ничего им не сказал.       Дела шли неплохо, Катина стратегия продвижения помаленьку работала, продажи росли. Спустя еще три месяца пришлось ехать в Париж, для отчета и участия в торжественном мероприятии, которое организовывал отец Доминик.       Для Катиного сопровождения на прием Доминик одобрила кандидатуру Герхарда Хольта, одного из ее бывших начальников периода стажировки. Она и его переманила в свою компанию, так что снова были коллегами. Да и сам Герхард был рад прокатиться во Францию. Торжественный прием и вечеринка по случаю расширения ювелирного концерна был подготовлен по всем правилам. Катя позволила себе приобрести новое платье от кутюр. Конечно же не от Милко, он тут и рядом не стоял! Герхард тоже выглядел отлично. И все бы хорошо, если бы добрейшая Доминик не пригласила за каким-то чертом представителей «Зималетто».       Причем практически всех. Павел и Маргарита, Андрей, Кристина и Александр. Не было разве что Киры, интересно, с чем это связано? К счастью, Герхард вел себя безупречно. Да и Катя быстро взяла себя в руки, даже не успев разобраться, какие эмоции у нее вызывают все эти люди из прошлого, которое она очень хотела бы забыть. Точно не положительные, но конечно же были нюансы. Анализ которых можно было отложить до вечера. — Я очень рад вас видеть, Катя, — тепло улыбнулся Павел. — Очень неожиданная встреча, — Марго сияла улыбкой, сквозь которую совершенно точно ощущалось раздражение. — Поверьте, для меня тоже, — усмехнулась Катя. — Простите, я понимаю, вам неприятно нас всех видеть, — вздохнул Павел. — Некоторое прошлое надо оставить в прошлом, — уклончиво ответила она. — Ну почему же? — встрял Андрей. — Неужели в этом прошлом не было ничего хорошего? — Судя по взгляду Екатерины Валерьевны, хорошее у нее как-то не всплывает в памяти! — не преминул уколоть Воропаев, переключая внимание извечного соперника на себя. — Не тебе, Сашенька, вспоминать хорошее! — предсказуемо повелся Жданов. — Дядьки, ну что вы такие злые? — высказалась Кристина. — Не ругайтесь и не портите Доминик прием! Она так старалась! Катя! Расскажи лучше, где ты живешь и работаешь?       Но прежде чем она открыла рот и послала всех Ждановых и Воропаевых темным лесом в никуда, встрял Герхард. И рассказал о проекте в Бонне. В целом дальше он и поддерживал разговор, периодически кидая вопросительные взгляды на молчавшую Катю. Она принципиально не принимала участия в беседе. Герхард прекрасно справлялся и без нее.       Отвлекла ее Доминик. — Катя, что случилось? На тебе лица нет! — спросила она, отведя Пушкареву в сторону. — Ждановы и Воропаевы, Доминик. Для меня видеть их — неприятный сюрприз. Я же рассказывала, что больше всего хочу их забыть. Буквально всех. — Ждановых пригласил мой отец, в самый последний момент. Павел позвонил ему, и вот… Мне жаль, что так получилось. Но ты должна держать себя в руках, дорогая. — А Воропаевы как тут оказались? — Александр месяц назад приобрел небольшой пакет акций, — вздохнула она. — Держись, Катя! У вас больше не будет пересечений. Боннский филиал не будет задействован в сотрудничестве. Кстати, как у вас с Герхардом продвигается? — Пока никак. Видишь, ему больше Ждановы интересны… — О, ну я так и думала. Он не пара для тебя. Слишком… приземлен. — Доминик, я хочу работать, а не устраивать личную жизнь… — И это чудесно! — улыбнулась француженка и потащила Катю на встречу с очередным партнером. До конца вечеринки она общалась только с полезными людьми. С некоторыми договорилась о сотрудничестве, к радости мадемуазель Дюбуа. Уезжала в гостиницу одна — Герхард куда-то делся. Доминик подмигнула ей и попросила не беспокоиться о своем кавалере. Бывшем кавалере. Гора с плеч!       На следующий день она провела две встречи, в одном случае удалось договориться о подписании договора о сотрудничестве. Катя была вполне довольна собой. Оставалось собрать немногочисленные вещи и отбыть в аэропорт. Герхард по-прежнему не давал о себе знать. Но Катю это мало интересовало. В конце концов, если Доминик сказала, что беспокоиться не стоит, значит и не стоит.       Но подвох она чувствовала все время. Просто это же Жданов. Он теперь не отстанет, разве что в Зималетто случится что-то из ряда вон, и он будет вынужден сорваться в Москву. А где Жданов — там и Воропаев, эта сладкая парочка неразлучников в ее случае будет работать вместе.       Логика Воропаева понятна и проста: Жданов будет доставать Катю, и у нее не останется выбора кроме как обратиться к Александру за поддержкой. Но к его сожалению, Катя не нуждалась в защите от Андрея.       Он встретил ее в аэропорте. По несчастливому совпадению, ее рейс в Бонн был назначен всего лишь на полчаса позже Ждановского в Москву. Андрей нашел ее в зале ожидания. — Надо же, какое совпадение! — с преувеличенной радостью воскликнул он, как бы случайно проходя мимо столика кафе, где она пила кофе. — Здравствуй, Катенька! — И тебе не хворать, Андрей, — кивнула она, подняв голову от журнала, который читала в ожидании рейса. — Можно я присяду? — Если я скажу, что нельзя, ты уйдешь? — Ну конечно же нет, — ухмыльнулся Жданов, присаживаясь за столик напротив нее. Катя продолжила читать журнал. — Тебе не кажется, что невежливо игнорировать собеседника? Неужели такой интересный журнал?       Катя на пару секунд подняла глаза, мазнула по нему взглядом и снова уткнулась в статью на немецком. — Катя! Ну что ты, в самом деле? Мы же не чужие друг другу люди! Неужели так трудно просто поболтать?! — В этом нет никакого смысла! — тихо сказала Катя. — Да неужели? Мы с тобой вообще не говорили, когда шел развод! Ты меня выставила — и все! — Нет, я не понимаю, откуда такие цифры, — слегка нахмурившись, снова сказала Катя, глядя в журнал и едва шевеля губами. Только тут до Жданова дошло, что она не слушает его, а продолжает читать! — Да хватит меня игнорировать, Катя! — возмущенный Жданов повысил голос, чем привлек внимание патрулирующих зал работников службы безопасности. — Он вас беспокоит, мадам? — Кто? — она удивленно посмотрела на мужчину в штатском костюме с рацией в руках и перевела взгляд на Андрея. — А, он? Нет, не беспокоит. Я привыкла читать при фоновом шуме… — Значит я для тебя — всего лишь фоновый шум?! — вскочил Жданов. К счастью, больше попыток завязать разговор не делал, громыхнул стулом и покинул столик и это кафе. Катя вздохнула с облегчением: как она и предполагала, избавиться от Андрея было легко. И хорошо, что Воропаева здесь нет, иначе она была бы вынуждена выслушивать их обычные пикировки!

***

— Нет, ты представляешь, Малина? Я для нее — фоновый шум! Каково, а? — конечно же после поездки в Париж Жданов поспешил поделиться наболевшим с лучшим другом, оставленным за главного в «Зималетто». — Таково, Жданчик, таково. Она просто хочет, чтобы ты от нее отстал. — Да с какой стати-то? Все еще злится за измену и развод? Так она сама со мной захотела развестись! Я был бы не против просто разнообразить отношения! — А ты ей об этом сказал? — Да ты что? Тогда бы развелась не дожидаясь измены! — Так получается, вы бы по любому развелись. Просто не подходите друг другу. Я вообще не могу себе в принципе представить женщину, которую бы устроил брак с тобой. Разве что по расчету и заранее все обговорить. — Ну уж нет! Никаких договоров! Все должно быть естественно! — Ну пока получается только противоестественно, — попытался пошутить Малиновский. — Андрей, смотри, тут нужно подумать, как составить договор… — Рома! — взорвался криком раненого зверя только что прибывший Жданов. — Какой к черту договор?! Ты понимаешь, что я сейчас не в состоянии думать о работе?! — Ну понятно, началось… — вздохнул Малиновский. — Хотя чего это я? И не заканчивалось! Андрей, или ты приходишь в себя, или… — Или что? — зло прищурившись, спросил Жданов. — Ультиматумы мне решил ставить? Так я могу напомнить, как рыло тебе начистил! — Вот ты как заговорил, — удивленно посмотрел Роман. — Что ж, это конечно не тот опыт, который я хотел бы повторить. Счастливо оставаться, господин президент.       Жданов в раздражении поморщился, когда за Малиновским закрылась дверь. Вот же черт! С Ромкой отношения портить не хотелось, черт возьми, он бы единственным, кто если не понимал, так хоть выслушивал его в последнее время! Но довел просто! Что поделать?! Неудачи преследовали Андрея повсюду. Как оказалось, проигнорировав исправления в договорах, Жданов потерял крупного заказчика. Не критично, но чувствительно. Выяснилось это через неделю после возвращения из Парижа. Нет, Малиновский отчитался о том, что ищут новых партнеров, но работала в основном Шура. Она вообще выполняла большую часть дел. Ну а Амура уже давно работала за Киру, которая уволилась.       Андрей хотел было вызвать Малиновского и сделать ему замечание, а потом вспомнил, что Роман в последнее время не поддерживает никакие разговоры помимо работы. И вообще прекратил общение. Обиделся? Ну-ну! Сам же потом мириться придет!       Но все оказалось гораздо хуже. Спустя две недели после той ссоры на пороге кабинета президента появился Урядов. С напечатанным приказом об увольнении по собственному желанию Романа Малиновского. — Какого черта?! Почему мне не сообщили? Две недели пусть отработает! — орал Жданов. Урядов изобразил непонимание. — Но Андрей Павлович, он уже отработал две недели! Я думал, вы в курсе…       Малиновский зашел попрощаться. — Знаешь, Жданов, ты конечно можешь продолжать разрушать свою жизнь и семейное дело, но я все-таки скажу напоследок. Все вокруг понимают, что Пушкарева — тебе не пара. Но ты упорно продолжаешь прятать голову в бетонный пол. — Вали давай! Предатель… — презрительно бросил ему вслед Андрей.       На следующий день оказалось, что свой небольшой пакет акций Роман продал, отказываясь таким образом иметь что-то общее с «Зималетто».       Он ожидал, что позвонит отец и будет ругаться, но нет. Не позвонил. Зато позвонила мама со словами поддержки. — Сынок, ну как Роман мог так поступить?! — ее возмущение пролилось бальзамом на душевные раны Андрея. — Бросить тебя в такой ответственный момент! Я думала, он тебе настоящий друг! — Да, мам. Я тоже так думал…       А после звонка матери вдруг понял, что друзей у него помимо Малиновского и не было. Только приятели-собутыльники. Но о том, чтобы задушевно, на равных поговорить с ними, даже и подумать нельзя. Не те. Не то. Всё не то!

***

      В Германии случился затык. Александр был крайне раздосадован, узнав, что Боннский филиал является закрытым для инвестиций зарубежных партнеров. Он же ради постоянного контакта с Катей все это дело и затеял! Хорошо, когда есть связи, и об интересующем субъекте можно узнать буквально все и быстро! Да, она конечно сказала, что не хочет с ним, как и со всеми, кого знала по «Зималетто», не то что дружить, но и встречаться, но… Но когда его останавливали трудности? Он решил идти напролом и добиться ее внимания и дружбы. И не важно, какие средства будут для этого задействованы!       Тем более он не собирается делать ничего противозаконного. Будучи частью бюрократической системы в прошлом, Воропаев решил снять проблему, действуя, как говорится, с головы. Как акционер компании он мог в любое время связаться с владельцем. И это не подружка Пушкаревой Доминик, а ее отец. Правда, господин Арман Дюбуа был хорошим приятелем Павла Жданова… Но какая, к черту, разница?!       И у него получилось! Месье Арман оказался очень заинтересован в развитии именно боннского филиала, тем более что Александр предложил поучаствовать в его работе. То есть лично курировать процесс. Запоздало мелькнула мысль, как отнесется Катя к такому самоуправству, но как мелькнула, так и пропала. Да, пусть пришлось надавить, но хоть так она будет вынуждена общаться с ним! А там, глядишь, и до дружбы дойдет.       Александр и сам не понимал, что им двигало. Про Жданова он уже давно забыл, понимал, что у того просто нет ходов в Бонн. У «Зималетто» проблемы, так что Андрей сейчас в дерьме, ему не до Кати. И получалось, что он, Александр Воропаев, ищет встреч с Пушкаревой просто потому, что она… ему по-настоящему нравится? Выходило так. А значит, надо приложить все усилия, чтобы симпатия стала взаимной!       В офис компании он прибыл ровно в девять. Как новый руководитель проекта по внедрению новой технологии продаж. Он уже знал, какой отдел курирует Катя и планировал посвятить немало времени анализу ее работы. Разумеется, для этого ему потребуется ее личное присутствие, ведь она должна будет ответить на его многочисленные вопросы. А там, глядишь, до совместных обедов дойдет. Может, и до ужинов, но вряд ли скоро.       Но каково же было его удивление, когда руководителем проекта вместо Катерины оказался тот самый тип, с которым она приезжала в Париж! Герхард Хольт, мать его за ногу! Воропаев так удивился, что чуть не ляпнул: «А где же Катя?» Уже потом, собирая информацию о работе отдела за последние месяцы, Александр узнал, что Пушкарева уволилась. И уехала в неизвестном направлении. Вот ведь! Опять ускользнула…       Пришлось работать, как и обещал Арману. Между делом заводил знакомства, в том числе и чтобы узнать, нет ли у кого вестей от Кати. Но нет. Она почти ни с кем кроме Герхарда и не общалась, пока работала тут. А никто не знал, куда она уехала.       Однако спустя две недели работы, когда проект был утвержден и начал внедряться, Воропаев, совершенно случайно выбрав одну из тихих улочек для прогулки, столкнулся… с Николаем Зорькиным! Вот это было везением чистой воды!       А вот Зорькин не ожидал встречи. Аж икнул и затрясся от страха! — Очень добрый день, Николай Антонович! — оскалился Воропаев, придерживая Зорькина за предплечье. Чтобы не сбежал. — Здравствуйте, Александр Юрьевич… — проблеял тот, испуганно глядя на него. — Какая неожиданная встреча, не правда ли? — Это точно! А вы здесь что делаете? — Я? Живу тут. И работаю. Уже две недели как! — Серьезно? — теперь он усмехнулся, видно испуг уже прошел. — Уж не в компании ли Армана Дюбуа? — Вы поразительно догадливы! — Надо же! И что же привело вас в эту компанию?! — А вы лучше расскажите, что вы здесь делаете? Неужели тоже работаете?! — Именно так. Только не у Дюбуа, а в «Дойче банк». Уже полгода как! — Катя поспособствовала? — Конечно. Вы тоже сегодня на редкость догадливы! — А сама-то она где? — Совершенно точно там, где нет ни вас, ни кого-либо другого из «Зималетто»… — А я уже давно даже не акционер этой компании. — Но вы — часть ее прошлого, которое она хотела бы забыть. Неужели вам это нее понятно? — Мне не понятно. Пока она отвергает прошлое, у нее не будет и будущего. Я просто хочу с ней общаться! — Но она с вами — не хочет! Разве она не говорила? Или для вас ее желания — пустой звук?       От этого простого вопроса у Воропаева свело в спазме челюсть. Справедливость слов Зорькина была по самому больному месту в организме мужчины: его эго. Внутри медленно поднималось возмущение: да почему не хочет-то? Со мной-то — почему?! Что я такого сделал?! — Вижу, что все именно так и обстоит, — кивнул Зорькин. — Александр Юрьевич, Катя действительно не хочет видеть никого из вас, с кем общалась в «Зималетто» и сразу после. Прошу вас, поймите это и не ищите ее. Дайте ей спокойствие! У нее своя жизнь, свои цели и свои интересы. Вы не входите в их число. Нельзя заставлять человека общаться с вами насильно. Это ни к чему хорошему не приведет. — Благодарю за исчерпывающие разъяснения, Николай Антонович, — безжизненным холодным голосом отозвался Воропаев. — Всего доброго… — Всего доброго, — вздохнул Николай, провожая Воропаева взглядом.       А тот просто продолжил идти в прежнем направлении. Но шел недолго. До ближайшего бара, где и напился. Буквально до потери сознания.

***

      Очнулся, как ни странно, в снятой им квартире. Обнаружил, что воспоминания о том, что с ним было после десятой стопки, отсутствовали в принципе. С трудом встал, первым делом проверил кошелек и документы: все было на месте. Уже хорошо!       Потом вспомнил, из-за чего он так напился. Зорькин, вежливо и убедительно говорящий о необходимости не искать встреч с Катей. Да, это было фиаско. Она знает, что он жаждет общения. Она предвидела то, что он как-то достанет ее в Бонне, а потому уволилась. и если он найдет ее снова, она опять уволится. Всё очевидно…       И Александр Воропаев впервые в жизни отступил сам, по доброй воле. Потому что осознал, что принуждение здесь не уместно. Не с этой женщиной. С ней он хотел равных, добровольных с ее стороны отношений. Но раз это не взаимно, что ж… ладно! Он оставит попытки найти ее, несмотря на то, что внутри было абсолютно пусто и безжизненно. Он, черт возьми, просто хотел ее видеть! Ощущать ее присутствие рядом! Кажется, он впервые в жизни подошел к тому, чтобы не просто привязаться к женщине, а полюбить. Вопреки всему, что он знал о себе раньше, обнаружил в себе способность испытывать это чувство. И поэтому, опять же впервые в жизни, решил сделать так, как хотела она. Не он…       Александр не спеша сварил кофе, глянул на часы: десять утра, суббота, выходной, завтра еще один. Никуда не надо было спешить…       Через час пришел сосед снизу. — Алекс, как сам после вчерашнего? — Спасибо, Ганс. Вроде нормально. — Как твои друзья? — Какие друзья? — Которые вчера тебя привели. Ты был совсем пьяный! — Ого! Ничего не помню. А что за друзья? Как их звали? — Катарина и Николас! — Наверное, в баре познакомился, — улыбнулся Воропаев. Немцы вообще очень душевный народ, так что могла просто парочка завсегдатаев бара подобрать и привезти его домой. А Ганс любезно открыл дверь подъезда. Да, скорее всего так и было…       Голова прошла к вечеру. Он собирался снова спать, когда послышался дверной звонок. Открыл дверь… и застыл на пороге, округлив глаза. Перед ним стояла Катя Пушкарева. Та самая, которую он упустил. И беспокоить которую ему не рекомендовал Зорькин… Так! Катарина и Николас, говорите?! — Добрый вечер, Саша. Как самочувствие? — спросила она, как будто они только вчера расстались! Хотя так и было ведь, только он не помнит! — Добрый вечер, Катя… Погоди, у меня в голове пока не уложилось… — Не помнишь вчерашний вечер? — понимающе спросила она. — Нет, но сейчас начал догадываться, что вы с Зорькиным и есть те двое друзей, которые меня сюда притащили! Катарина и Николас… — Так и есть. Я могу войти? — Ой, прости! Конечно, заходи! — он улыбнулся и посторонился, пропуская Катю внутрь. — Проходи на кухню, выпьешь со мной чаю? — С удовольствием, — просто сказала она. Вот так, Воропаев. И не надо никаких хитроумных схем… — Какой чай любишь? У меня есть с земляникой и мелиссой… — Земляника. Никогда не пробовала, — сказала Катя, разглядывая статуэтку на столе. Оленья семья из мрамора. — А я, пожалуй, с мятой, — он улыбнулся. Два заварника, по ложке рассыпного чая — и кипяток. — Ты, наверное, задаешься вопросом, почему я пришла. — Прежде всего я восхищен твоим умением запутывать следы, — он усмехнулся. — И честно говоря после слов Николая я принял решение, что пора поиски прекращать… — О, Коля переборщил с пафосом, уверяю тебя, — Катя прыснула. — Понимаешь, я не против общения как такового. Но общаться ради того, чтобы отомстить Жданову… — Чего? — удивился он. — При чем тут Жданов вообще?! — Ну как же? Последний раз, когда мы разговаривали, ты хотел, чтобы мы притворились парочкой. Отомстить ему хотел с моей помощью. — Да, было такое, — он хмуро кивнул. — Значит, ты все это время думала, что я до сих пор… к нему, так сказать, неравнодушен? — Ну да, так я и думала. А это не так? — Конечно нет! Я уже и акции «Зималетто» давно продал! — Вот как? — она задумчиво посмотрела на него. — Что ж, приятно слышать такое. Я не про акции. На самом деле, Жданов сам по себе для меня не проблема. Говорить с ним нормально совершенно невозможно, в последний раз он почти сразу вышел из себя, заорал и убежал… — Просто так убежал или ты его довела да такого состояния? — усмехнулся Воропаев. — Помогла дойти, — она лукаво улыбнулась. — Катя, ты бесподобна! — он рассмеялся. — Но мне правда наплевать на Жданова. С тобой я просто хотел увидеться. Просто общаться, разговаривать. Может, вот, в бар сходить выпить. Мне кажется, мы могли бы… быть друзьями. Или просто хорошими знакомыми, которые не только открытками обмениваются по праздникам. — Я — только за. На Колю не сердись. Говорю же, переборщил с пафосом. — Да уж, он был очень убедителен… — Он сам себя испугался. Пришел ко мне на работу, сказал, что он тебя довел и сейчас ты с горя напьешься. И мы пошли тебя проверить в ближайший к тому месту бар. А ты уже никакой и все время просишь еще налить. — И как вы меня остановили? — А никак. Ты сам остановился, когда увидел меня. — А я случайно не решил, что ты глюк? — Да, именно так ты и сказал. Я предложила отвезти тебя домой, ты сказал, что за мной хоть на край света. Но адрес все-таки назвал, так что мы справились. У тебя очень любезный, но подозрительный сосед. Мы доставили тебя сюда под его пристальным взглядом. Наверное, наблюдал, как бы мы чего не стащили… — Да, Ганс такой, — улыбнулся Воропаев. Приготовился чай, он разлил. — А ты тут осела, получается? — Да, я как и Коля, в Дойче-банке работаю. — А я думал, ты на край света от меня сбежала… — Самомнение у вас, Александр Юрьевич, — Катя усмехнулась и хлебнула чай. — Вкусный какой… — Да, мне нравится этот сбор, — ответил он. На минуту воцарилось правильное, доброе молчание: Александр наслаждался этим временем, когда он вот так свободно и легко общается с девушкой, за которой реально был готов ехать на край света. — Знаешь, если ты тут тоже на некоторое время осел, могу предложить прогуляться в Ботанический сад, — предложила она. — А ты там еще не была? — Я вообще мало где была. Работы много было у Доминик. Когда уволилась — вздохнула свободнее. Платят в банке не хуже, чем у нее. Я поняла, что просто устала от безумного темпа. Вот, наверстываю, расслабляюсь… — Отлично, давай завтра сходим. А по улице цветущей вишни была? — Да, но туда весной надо, а сейчас осень… — Значит, ботанический сад? — Да, идеально. — А Зорькина с собой берем? Вы же дружите? — Дружим-то дружим, но он редко куда-то выбирается. У него Марта скоро родит, так что он старается больше времени с ней проводить… — Он, что, женился? — Нет, а при чем тут… — непонимающе нахмурилась она, потом рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Боже, Саша, прости, не подумала! Марта — это его кошка. — А! Ну тогда понятно. Кошка — это святое! — Александр тоже рассмеялся. — Да, так и живем. Я, Коля и Марта. — А где вы живете? Квартиру снимаете? — Нет, комнаты у хозяйки. У нее семь комнат в доме, у каждого своя. — Коммуналка, получается? — У всех бы такие коммуналки были! — фыркнула Катя. — Ладно, если кошка — значит, не возьмем. Передай ему от меня привет и благодарность. За то, что мозги вправил. — Обязательно. Ему это важно. Он вообще не склонен к морализаторству, а тут вдруг пробрало его…       Они болтали еще час, допили чай и съели кексы, которые Катя оказывается принесла с собой. Она ушла и отказалась от него в качестве провожатого, зато позвонила потом, что добралась.       С прогулкой у них все получилось. Потом получилось с ужином в уютном кафе. А следующим вечером, уже после работы, она пригласила его в гости. Познакомила с Мартой, которая как раз в воскресенье вечером окотилась. Трое слепых детенышей не вызывали у Александра умиления, но Зорькин гордился ими как своими.       Прошел месяц. Это было действительно дружеское, ни к чему не обязывающее общение. Ему с Катей было легко, можно было говорить на самые разные темы, в том числе и о проекте, которым Александр до сих пор занимался. Но уже заканчивал — проект окончательно заработал. И вставал вопрос, что делать дальше.       Катя, как оказалось, тоже задумывалась над этим вопросом. — Знаешь, я через два месяца собираюсь возвращаться в Россию, — сказала она как-то вечером, за ужином в ресторане. — Это же хорошо? — осторожно спросил Воропаев. — Да, хорошо. По родителям соскучилась. — А работа как же? — Филиал в Москве открываем. Меня ставят управляющей… — Ого! Большая ответственность и большие деньги! — Да, именно так. А ты вернешься домой? — Пока нет, знаешь? Проект закончен, но я могу позволить себе просто жить здесь. У меня капитал, слава богу, не в «Зималетто» теперь, с дивидендами проблем нет! Но потом вернусь, конечно. — Охотно верю, — улыбнулась Катя. — А работать в министерстве опять будешь? — Упаси боже! — он закатил глаза. — Хватит с меня. Нет, я пока не знаю, где буду работать. Созвонюсь с Арманом, кто знает, может, он тоже филиал в России откроет? — Это было бы интересно, — кивнула Катя.       В тот вечер они в первый раз поцеловались. На следующий день она осталась ночевать у него. А потом и вовсе переехала в его съемную квартиру. И в Москву они прилетели вместе, договорившись объявить ее родителям о том, что встречаются. Впереди была еще встреча с его сестрами и наверняка большой пул связанных с ними проблем, но оба относились к этому философски. Ведь вне зависимости от того, что они скажут, их обвинят. А потому — стоит ли оправдываться? Совершенно точно нет. Главное — не врать друг другу, остальное не так важно…