Будни мага Арх-кольца

Жадные глаза пожирают мерцание грязных звезд за открытой форточкой, иногда поглядывая за спину. Скрипящие зубы мертвой хваткой взялись за вишневый фильтр сигареты из бесцветной и помятой пачки. Беспокойные пальцы сжимают красную зажигалку, пока разбитые колени через силу держат тушу на подоконнике. Как же мне здесь скучно. Чувствую себя обделенным свободой зверем из зоопарка, которому лишь изредка, с насмешкой, через темные и толстые прутья клетки перекидывают новостные сводки и пару пачек сигарет с пузырем самогона. Вот я и постепенно убиваю сам себя, а что еще делать? В этом месте только и остается, что балаганить, бухать и курить под звездами. Слишком сильно задумался и сига опалила мне пальцы. Будто отлетевшая от человеческого страха оса, окурок плюхнулся на потрепанный временем ковер, моментально взрываясь мелкими пепельными всплесками. Опасаясь за сохранность старичка, вышедшего из-под ткацкого станка уже несуществующей страны, я в спешке подобрал никотиновые останки и закинул их в свою пепельную гору на старой тетради по математике. Надо бы давно выбросить этот отрывок технарской жизни… Но каждый раз эти многочисленные “плохо!” и “Давид, ты не сможешь сдать профильную математику!” на полях заставляют меня давить окурок прямо об эти блядские красные плевки. И ведь действительно не сдам! Она задавила меня, вынудила отказаться. Да и пускай оно все пойдет нахуй, ничего мне не надо. Я закрыл форточку и попытался сбитым обонянием уловить дым, однако давно отработанная схема не давала осечек. Усевшись ровно на стуле, убитый головокружительной тоской, я принялся за разбор первого попавшегося варианта по истории. Буквы плясали по строкам, а каждая страница плыла перед глазами и давалась с трудом. -Так… принятие плана ГОЭЛРО… блять, в каком моменте СССР надо было электричество? Всегда, наверное. Точно помню что оно было в начале… тысяча девятьсот двадцатый? Он единственный подходит по такой логике. И сколько бы я не хотел отучить себя от этой дурной привычки, руки сами так и направят открыть последнюю страницу, чтобы проверить правильность ответа. Но хитрость моя моментально обламывается - в комнату, как обычно, без стука ворвался дед. Он, потупив слегка и с явным нежеланием, начал короткий разговор: -Давид, не занят? -Ну такое, а что? -Там бабушка гадать собралась… пойдешь с нами? Увидев меня за работой, седовласый, сухой старец фривольно ухмыльнулся. Все-таки ему нравилось, когда я был занят делом. Он прикрыл за собой дверь, прислонившись к ней как провинившийся хулиган. -Хотя я вижу, ты вроде как учишься… -Все нормально, скоро буду. Среди фанатов Первомая вы меня не найдете, потому, несмотря на любовь деда к труду, я постоянно ищу любой повод избегать вечной учебы и работы. И вот мы снова зажигаем эти черные свечи. До смешного быстро меняется мой светский быт на духовный, непризнанный наукой. Все мы, скованные одной идеей, беремся за руки, отгоняя вместе со свечой тьму. Демонические тени в страхе бегут от нашего стола, боязливо наблюдая из-под изломов. Не те уже наши обряды - вечные ссоры деда с бабушкой на почве теистических верований совсем убили волшебство в этом доме. Остался только бездыханный труп - хладный, вздутый и побелевший. Любое наше гадание стартует с одной заунылой аффирмации: -Я - Вселенная. Во мне сосредоточен весь опыт прежних поколений. Я стремлюсь к лучшему и наполняю каждый день счастьем, безграничной любовью и добром. Я - Вселенная… Пристрастие к таким фразам у бабушки, нашего главного шамана, появилось совсем недавно. Теперь, кажется, все действия сопровождаются болезненным нервным тиком, повторяющимися "я... я... я...". Так недалеко сойти с ума и действительно поверить в свою непомерную важность в мироздании. Гладкие старческие ладони удивительно цепко объединяют наши запутанные мозги. Внутри растекается тепло, однако тут же сжимается обратно - дед срывает только выстроенную цепь, начиная свой алкогольный путь с маленькой стопки водки. Бабушка открывает закатанные глаза и опускает пальцы внутрь заветного мешочка с картами. В эти трепетные секунды вся моя семья немногословна: задумчиво они и я смотрим на мистическую забаву, каждый видя в ней что-нибудь свое. Угукая и загадочно поглядывая на картинки, бабушка сделала расклад и приступила к своим размышлениям. Скоро присоединился я, и даже дед, со скукой в глазах, кряхтел по теме. -М-да… -протянула бабушка,- что думаете? -А у карт ты чего спросила? -Ну… что нынче во Франции происходит. Неловкая пауза. В нашей семье не принято выдвигать своих гипотез раньше бабушки. И хоть она была открыта к дебатам, неписанной истиной являлось то, что любая критика мнений всегда начиналась с ее. -Хм… Макрон.. скорая встреча с нечистыми. -Ага-а.. а разве дьявол не значит типо зависимость от чего-то или кого-то? -Не-ет, в этом случае это нечистый какой-то, зуб даю. Дед пыхтел как паровоз, с недоверием и пренебрежением посматривая на фигуру дьявола с картонки. -А тебе все смешно? -Люд, ну ты чего… ладно… И замолк, с кислой рожей опрокидывая очередной стопарь. Бабушкино лицо маятником покинуло своего мужа, возвращаясь в прежнее положение. Черные свечи дернулись. Все это казалось мне таким далеким, невесомым, неважным. Какое мне дело до какого-то политика, которого я знать не знаю и которому я никогда не пожму руку? Потому, не желая “закусывать удила” (так обычно выражался дед), я поверил бабке на слово. Бабуля отвлеклась на набивку своей старющей, как и она сама, трубки. Ее она курила не всегда, а только во времена гаданий и своих ритуалов. Сделав первый затяг, старуха прокашлялась в кулак, привыкая к крепкому табаку. -Ну-с, а как дела у моего любимого Давидушки? -Ба, все нормально… стабильно короче. По заинтересованному, сияющему лику моей бабушки я понял, что буду неизбежно препарирован на этом столе, как лягушка. Вернее не я, а мое шаткое будущее. Бабуля выпустила изо рта толстого дымного питона, разбивающий свою бесформенную морду об мое лицо. Старуха уже давно понимала что я курю, но почему-то терпеливо и вежливо молчала, будто не желая лишний раз устраивать со мной конфликт, однако не стесняясь при этом открыто дразнить меня. И если в детстве мне щипало глаза и я, пускай не сильно страдая от этого, отворачивался, то сейчас мне стало все равно, потому как-либо реагировать на это не хотелось, как бы отвечая и связывая поступками молчаливое взаимопонимание. Я подсел к ней совсем рядом, упираясь в ее сильный и полный локоть. Дед закончил с бутылкой водки, а потому, не имея больше никакого стимула оставаться здесь, медленно побрел на свой диван, заменяющий ему кровать. Мы остались наедине с загадочным миром пророчеств. Старая гадалка подняла взгляд куда-то ввысь, бесшумно выводя свой карточный запрос кому-то сверху. Меня всегда теплила эта странная забота бабушки. Безумная, если так подумать, но родная. Ничего не понимая в хорошем воспитании детей, она, в силу собственного ума, старается хоть как-то узнать о моей жизни; посоветовать как избежать проблем в увиденном будущем. Расклад сулил успехи в учебе: некоторые события благоприятно повлияют на оценки, и у меня появится больше времени на абстрактную семью. Мы сошлись на том, что семья, скорее всего, это любимое дело. Хотя в глубине души я все же надеялся завести отношения с Радой. Рада… Сейчас закончим - и я пойду к ней… Новый расклад начался с Дурака, с нуля, шута… меня. Именно она является моей любимой, избранной картой. К ней я обращаюсь чаще всего, с Дураком я ассоциирую себя в плоском магическом мире. Гадали на мое ближайшее будущее. Раз за разом, увлеченно раскидывая карты, бабушка постепенно стала собирать целую историю. Азарт затягивал бабушку так сильно, что от ее хлестких движений потухло несколько свечей. Будто бы делая главное в своей жизни предсказание, она не скупилась на карты - колода опустела приблизительно на две четверти, если не на больше. Каждый шаг сопровождался приблизительно тремя сопутствующими изображениями, от чего смысла дословно пересказывать каждую карту в этой эпопее нет. Судорога свело мое лицо от лихорадочного удовольствия. После Дурака шло несколько карт, обозначающие скорые магические таинства, загадки. А после меня поджидает, как поджидает рецидивист за углом, выбор. Колесница. Две дороги, два сфинкса делят мою собственную жизнь пополам. Как просто в этой магической игре решаются мучения о впереди идущих днях. Нижняя ветка представляет собой версию отказа от магических даров: я опрокину и уйду предложенные мне кубки, встречу любящего человека, но сам полюбить никогда его не смогу. Все подытожила девятка мечей: беспокойный сон мой прервало убийственное пробитие мягкого черепа безжалостной холодной сталью. Разочарованию моему не было предела, однако, помимо горя, внутри меня тлело некоторое тепло. Виновника моей биполярки я раскрою позднее. Что же касается верхней тропы, мне вручена возможность не просто принять, но и подчинить себе магическое сообщество, то есть буквально превратиться из нуля в первую карту - Мага. Меня стошнило, и я, опасаясь за себя, ретировался в туалет. Позвольте познакомить вас со Стасом. Вы спросите, где он? На моем лице! Он мое альтер эго, захватившее часть моего тела еще при рождении. Врачи говорят что он лишь осложнение во время тяжелейших родов, а я знаю - Стас живой. Говорит со мной, влияет на мои решения путем манипуляций с организмом. посмотрел на отражение в зеркале и не узнал себя: лицо побледнело, глаза расширились и залились кровью. Пораженная невритом половина лица, ранее косоглазым взглядом безучастно взирающая на мир, ожила. Изнутри донесся утробный голос: -Соглашайся! Ты не можешь быть просто человеком! Ты маг, слышишь? Маг! Бабушка давно хотела привести меня в маги. Вероятно, Стас приказывал согласиться на ее предложение. Интересно, что мне скажет Рада, когда я приду к ней с такими новостями?