Ужасы нашей жизни...

Часть десятая. Коллективное выживание. Большим и беспомощным жуком мужчина барахтался на дне неглубокой ямы. Его теплая куртка с расцветкой под «камуфляж» совсем распахнулась на груди и раскрылась, как большие крылья бронзовки, нарядного и большого золотисто - желтого жука, которого я, иногда, выкапывала лопатой, если выходила «огородничать», прибираться на газрне около дома. Или ухаживала за посадками и рыхлила землю на расположенном около дома садовом участке. И блестела куртка мужа в неверном свете далеких уличных фонарей, отливала нарядным и зеленым цветом точно так же, как блестящие надкрылья, что разламываются напополам на спине у жука - бронзовки. Стояла прямо над ямой. И не любовалась блестящими надкрыльями, распахнутой курткой, нет. Все мои вновь приобретенные инстинкты по перетаскиванию мужчины и мужа с инвалидного кресла на кровать. А с кровати снова в инвалидное кресло, очень четко и внятно говорили мне о том, что не смогу я поднять большого и высокого мужчину. Не сумею выдернуть его из ямины и назад, и высоко вздёрнуть, чтобы на кресло поднять. Вернее, смогла бы, но для этого мне пришлось бы самой ложиться в яму. Только тогда, используя свои вес и массу, я бы могла осторожненько вытолкать мужа снизу на поверхность ямы - промоины. Но безнадежно бы перепачкалась тогда бы сама. А сменной куртки и другой сменной одежды у меня с собой не было. - В дороге выживаешь только тогда и только до тех пор, пока сливаешься с общей массой пассажиров. - Я знала об этом давно. А сформулировать только сейчас смогла. Пока училась, в ранней молодости, много ездила. В Москву, в Крым, в Симферополь, в далекую и уютную, моего дядьки родственника, крымскую деревню - станицу… Поселение, где жил дядька называлось по - другому: Уютное или Привольное, как на всех территориях близких к Украине или принадлежащих, ранее, ей, любили называть небольшие сельские населенные пункты непонятными, но ласковыми, почти что русскими именами. И каждый раз, в дороге, наблюдая за разными людьми, понимала, что никто не может быть элегантным, оставаясь внутри очереди в женский бесплатный туалет на московском железнодорожном вокзале. Или же просто проведя в дороге, пересаживаясь из поезда в поезд, два - три дня. Невозможно привести себя в полный порядок без отмывания в душе, без смены одежды на чистую и выглаженную или новую, также невозможно быть нарядной без отсыпания и длительного отдыха. Муж после первого своего упадания в яму стал похож на БОМЖа со стажем. Теперь добавилось второе падение и дополнительная грязь на его теплых штанах. И куртке тоже... И наплевать, что внутри ямы был не жидкий ил и глина, а песок. Одежда перепачканная песком, отпугивает других людей нисколько не меньше, чем одежда испачканная глиной! Поэтому я не стала влезать в яму. Стояла сверху, просчитывала, как я могу помочь. И по всем прикидкам выходило, что как бы я ни старалась, моих сил все равно не хватит на безопасное вытаскивание мужа. И даже остаться чистенькой я тоже не смогу. Ребенок вертелся рядом. Он жаловался, что бабушка, вместо того, чтобы мужа помочь и перетащить, вдруг стала ругаться и обзываться. - И как же она стала обзываться, дочь? - Спросила я, обдумывая План. План по вытаскиванию мужа не придумывался. Осталось только старшую дочь выслушивать… - Она называла тебя святой женщиной, мама, - мне говорила старшая дочь, - потому что рядом с Сергеем с его поганым характером живешь. Потом, когда муж, вместе с креслом, не смог проехать через кочки. И япросила Светлану Дмитриевну немного помочь, она подошла и попробовала кресло подтолкнуть. Но не смогла вытянуть кресло тоже. А ты, мам, смогла! Ты дотянула почти до верха его. Все верно, понимаю я. Их слабых женских, даже сдвоенных сил, не хватало,чтобы вытащить мужа в кресле на ровную дорогу. Поэтому бабушка перенапряглась. Поэтому она, успокаивая нервы, стала кричать и ругаться. - Пожилые люди часто плачут и жалуются так, что их стоны и вопли похожи больше на ругательства, чем на жалобу. Старые люди вообще неуместны в этой жизни, которая больше не создана для них. Их время прошло. И они должны навсегда уступить свое место молодежи, - собираюсь объяснить дочери, что нет смысла обижаться на старенькую бабушку, потому что мы все равно уезжаем назад, в Москву. ...Если только сумеем мужа из этой промоины вытащить и в кресло поднять. Наша бабушка подходила к нам из темноты. Она всех ругала. Она обижалась на весь мир. И называла всех, кого только могла упомянуть, сплошными и абсолютными проститутками. Не могла бы сказать, что понимаю во всех местах ее обзывательств старую женщину и старшую сестру своего мужа. Но люди, которые спокойно жили в Ташкенте, столичном городе тогдашнего Узбекистана, не могут перестать обижаться на жизнь, если судьба, политика и другие вынужденные обстоятельства, вынудили русских людей поспешно бежать «на Русь». Бросали, не умея продать квартиры в столице. Или отдавали их за бесценок. Не могли выкупить контейнер и приезжали в Россию налегке, почти без имущества и вещей. И всех денег нашей бабушки, вырученных за проданное ею в Ташкенте просторное жилье хватило только чтобы часть старого дома в неухоженном Подмосковье выкупить… И мы так неудачно приехали в гости. Теперь не смогли проехать в своём инвалидном кресле до входа в жилье. - Полиция! - Вдруг вскричал мой муж. - Вызывайте полицию! Я понимала мужа. Мы все - таки были в России. Вызвавши ППС( Патрульно - Постовая Служба), могли бы надеяться, что приедут два крепких и молодых паренька, служащие полиции. Они моментально бы выдернули нашего мужа из промоины, из песка. И усадили бы его в инвалидное кресло. Но нет сейчас рядом с нами, отсутствует в нашей группе мой младший ребенок. Вдруг, нас в полицию надолго, для выяснения личностей, на всю ночь заберут. А железнодорожный вокзал Каширы закрывается ровно в час ночи. Мой младший ребёнок останется один в незнакомом городе, на тёмной ночной улице... Я не могла так рисковать. И не рискнула вызвать полицию. Откуда - то появилась старшая дочь Светланы Дмитриевны - Жанна. Она сразу сообщила мне: - Мы не возьмем Сергея к себе. Вот что хотите, то с ним сами и делайте. Бери, увози и назад его забирай! - И голос единственной племянницы у мужа был раздражённым и гневным. Я возражать не успевала. Я обижалась. Вытаскивала из кармана и показывала билеты. Когда в горле уходил комок обиды говорила: - У меня есть билеты на обратный рейс. Я мужа в Москве и в Подмосковье не брошу. Я обязательно его в свой город назад привезу. И так захотелось мне, вдруг, разругаться. Спросить: - А что же вы двадцать пять лет моего замужества регулярно говорили и писали мне о том, что мы одна семья. Посылки присылали. И я всегда старалась отдариваться. Родновским вашим отношениям пыталась соответствовать. Кто мне возместит теперь моральный вред, вернет затраты душевных сил, потраченных на мою ложную или несбыточную мечту, что есть у нас родня. И есть хорошиеродственники со стороны мужа. Все отменила одна нехорошая дорога, непроезжая для одного инвалидного кресла. Не состоялись дущевной встречи родственников из - за неразвитой и неблагоустроенной инфраструктуры неухоженных подмосковно - каширских дорог...