Комплексы и вампиры: История одной любви

Тишина окутывала кабинет истории, где множество школьников увлеченно работали над очередным заданием. Среди них были и «заучки», с напыщенным видом демонстрировавшие, что они лучше всех остальных. А я относилась к тем, кто не слишком заботился о предстоящей писанине. Перед глазами мелькали образы сна, который никак не хотел покидать меня с утра. Я мечтала погрузиться в фантастический мир, где имела бы хоть какое-то значение и могла бы вырваться из серой посредственности. Сон стал моей зависимостью. Каждый раз, открыв глаза, я заставляла себя покинуть мягкую постель и влиться в поток одинаковых лиц. К сожалению, не всегда это удавалось. Никто уже не удивлялся, что я снова проспала учебный день. — Драммонд, вы опять заснули с открытыми глазами?! Резкий крик профессора по истории заставил меня вздрогнуть. Я попыталась открыть глаза шире, чтобы они не слипались. — Нет, сэр, я просто раздумываю над ответами теста. Увидев, как Таннер отворачивается от меня с гримасой, будто от зубной боли, я усмехнулась и снова взглянула на тест, над которым даже не собиралась задумываться. Узнав, что до конца урока осталось всего десять минут, я наугад написала ответы и, расслабившись, откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. В следующую секунду я услышала оглушительный звук прямо перед собой. Подскочив на ноги, я осмотрелась. Все в классе смотрели на меня и хихикали. Попытавшись понять, что произошло, я заметила преподавателя рядом с собой с учебником истории. Его лицо приобрело неприятный зеленовато-красный оттенок, излучая злость. — Драммонд, завтра родителей в школу! Глубоко вздохнув, я ухмыльнулась и, схватив рюкзак, направилась к выходу. — Как скажете, сэр. Шутливо отдав честь и поклонившись, я выбежала из кабинета под крик мужчины.

***

Сигарета медленно тлела между пальцами, устремляя дым в хмурое небо, такое же, как и лицо девушки, стоящей за школой. — Слышал, тебя выгнали с урока, — усмехнулся подошедший парень, глядя на кислое выражение на моем лице. — Не думала наконец прекратить провоцировать преподавателей и трепать нервы родителям? — Мэтт, я не специально. Уж таков мой характер, ты ведь знаешь. — Знаю, и поэтому говорю. Пора взрослеть и хватит курить. Ты вообще слышала свой голос?! Я засмеялась, улыбка вновь появилась на моем лице, хотя его слова задели. Я знала, что мой голос далек от идеала, и каждый раз, услышав замечание о нем, мне хотелось просто замолчать. Увы, это не было следствием курения; мой голос начал ломаться в тринадцать, и стал напоминать хрип умирающего человека. Это стало еще одной причиной для смеха одноклассников. — Лорелей! Лора! Вынырнув из своих мыслей, я поняла, что выгляжу как полоумная, улыбаясь и хихикая в пустоту. — Все в порядке, Мэтт, я в полном порядке. Парень, судя по его настороженному взгляду, не верил мне, но, видимо, решив не настаивать, кивнул в сторону школы, намекая, что через пару минут начинается урок. Очередной учебный день я провела тенью своих подруг. Для общества я была цирковым клоуном, способным поднять настроение всем желающим. Хотела ли я когда-нибудь стать одной из тех девочек, которые волнуются только о парне в баре, который на них не посмотрел, или о платье, которое оказалось в руках впереди стоящей в очереди? Конечно, хотела. Но кто меня спрашивал? Меня зовут Лорелей Джорджия Драммонд, и я чувствую себя неудачницей. Эта история о том, каково это — не соответствовать идеальному образу подростковой жизни.

***

В какой момент я поняла, что отличаюсь (к сожалению, в худшую сторону) от окружающих детей? Все началось, когда мне было пять. Мы тогда жили в Германии, в Кельне, известном своими достопримечательностями и атмосферой свободы. Мой отец, Альфред, был чистокровным немцем, аристократом в какой-то мере, всегда казался мне добрым и ласковым мужчиной, который безмерно любил мою маму. Но вскоре я осознала, что слезы мамы при виде отца — это не радость, а страх. Он избивал ее, а Мария (моя мама) до последнего не хотела уходить от него, лишая меня отца. В один из дней, когда мы с мамой вернулись из парка, мы услышали стоны, доносящиеся из родительской спальни. Тогда мы сбежали из Германии, не прихватив даже пары кофт, забрав лишь документы. Переехав к бабушке в Мистик Фолс, мы старались привыкнуть к тихой жизни этого городка. Школа в Мистик Фолс — именно там сломали мою детскую наивную психику. Приехав на желтом автобусе, я спешила переобуться и сдать куртку в гардероб, расположенный напротив начальной школы. Я хотела пообщаться перед уроками с подругами Еленой, Кэролайн и Бонни. Но, заглянув в класс, была потрясена, увидев одноклассников, столпившихся в огромной куче. Я хотела подойти, чтобы узнать, на что они смотрят. Но, переступив порог, столкнулась с оглушительной тишиной и множеством глаз, устремленных на меня. Как оказалось, кто-то рассказал одноклассникам о моей ситуации в семье. Я знала, что никто, кроме Кэролайн, Бонни и Елены, не мог знать об этом, ведь я делилась своими переживаниями только с ними. В начальной школе я была изгоем, с которым никто не общался. Приходя домой, я научилась прятать плохое настроение и слезы за улыбкой, чтобы не расстраивать бабушку и маму, которые изо всех сил старались заработать на жизнь. Средняя школа не была такой уж плохой. В какой-то момент я поняла, что окружающие относятся к клоунам снисходительно, и если ты опозоришься, превратив это в представление, то никто не будет обращать внимания на мелкие ошибки. Тогда я стала зависима от чужих улыбок и внимания. Мы с Кэрри, Бон-Бон и Леной помирились и образовали самую популярную компанию в школе, всегда держась вместе. В четырнадцать лет я начала завидовать более взрослым девочкам, которые уже были в отношениях. Первой потеряла девственность Кэролайн, гордясь этим и хвастаясь на каждом углу. Елена встречалась с Мэттом, Бонни — с боксером из соседней школы, а я оставалась одна. Мальчики не замечали меня, не признавались в любви, не дергали за косички и не приглашали в кино. Поняв это, я долго не выходила из дома, запершись в темной комнате и сидя перед зеркалом, искала свои недостатки. Невысокий рост, серые блеклые глаза, тонкие блондинистые волосы — это было то, что я видела в отражении. Я погрузилась в себя, сталкиваясь с комплексами, которые преследуют меня до сих пор. Отстранившись от нашей дружеской компании, я ходила в школу с угрюмым лицом, представляя на месте своего отражения модель из маминых журналов. В какой-то момент я увидела круглое число на весах, что лишь ухудшило мое состояние. Не замечая, я тянула в рот что-то съестное, стараясь заесть свой стресс. Вы думаете, комплексы исчезли со временем? Боюсь вас огорчить: мне 17, и все это продолжает изматывать мою душу, заставляя хотеть исчезнуть из этого идеального общества красивых кукол. Со временем я смогла притупить свою вредную привычку заедать стресс, но на ее место пришла другая. Я начала слишком много спать, проводя свободное время в своем разуме. И снова просыпаясь, я видела пухлую девушку с длинными неоново-желтыми волосами (которые я покрасила, чтобы хоть как-то убедить себя в том, что я не тень) и вечной улыбкой на лице. Иногда я могла уходить в загулы, пытаясь привлечь к себе внимание, и оказывалась в не самых лучших компаниях. Но всегда, независимо от окружающих, я была душой компании. Душой, в которой росли корни ненависти к себе и к окружающим меня красивым людям. И это моя история — о том, каково быть серым отражением в цветном мире.