Просто слуга?

Вэй Чанцзэ. Слуга клана Цзян? На первый взгляд – да. Но лишь на первый. Личный телохранитель Цзян Фэнмяня? И это правда, но лишь часть ее. Истинная сущность Вэй Чанцзэ была куда глубже, чем роль обычного слуги. Все началось много лет назад. Молодому Цзян Фэнмяню выделили телохранителя, юношу лет шестнадцати-семнадцати, чуть старше самого наследника. Когда Цзян Фэнмянь впервые увидел своего телохранителя и слугу, он едва не лишился дара речи. Вэй Чанцзэ был поразительно красив. Высокий, с безупречным телосложением. Его серые глаза, словно осколки лунного света, поблескивали на солнце. Шелковистые волосы цвета воронова крыла ниспадали на плечи. Пурпурные одеяния клана Цзян сидели на нем с какой-то особенной грацией, подчеркивая его аристократическую осанку и внутреннюю силу. Он казался воплощением идеала. Цзян Фэнмянь, очарованный с первой встречи, сразу же попытался подружиться с Вэй Чанцзэ. Вэй, поначалу, отнесся к этому настороженно. Он опасался, что молодой господин – всего лишь избалованный наследник, который захочет потешиться над ним, использовать его в своих играх. Но Цзян Фэнмянь оказался совсем другим. Он проявлял искреннее уважение и доброту к Вэй Чанцзэ. Они проводили часы в беседах, обсуждая все на свете, и им никогда не было скучно в обществе друг друга. Вместе они отправлялись на ночные охоты, часто тайком покидая Пристань Лотоса после отбоя. Они вместе тренировались и самосовершенствовались, делясь опытом и помогая друг другу. Их связь становилась все крепче и глубже, выходя за рамки служебных отношений. Вскоре стало очевидно, что это не просто дружба. Между ними проскочила искра, нечто большее, чем товарищество. Вэй Чанцзэ, закаленный жизнью и привыкший скрывать свои чувства, с трудом признавался себе в том, что испытывает к Цзян Фэнмяню. Но его взгляд, которым он провожал каждое движение молодого господина, выдавал его с головой. В нем читалась преданность, восхищение и – нежность, которую он тщательно скрывал. Цзян Фэнмянь, в свою очередь, был слишком наивен и молод, чтобы до конца осознать природу своих чувств. Он просто знал, что не может представить свою жизнь без Вэй Чанцзэ, без его тихой поддержки, мудрых советов и уверенной защиты. Их связь была тайной, охраняемой молчанием и взглядами, полными понимания. Но секреты редко остаются таковыми навсегда. Судьба, как известно, любит вмешиваться в людские жизни, и лишь время покажет, какую роль сыграет Вэй Чанцзэ в судьбе Цзян Фэнмяня и всего клана Цзян. Быть может, он – не просто телохранитель, а нечто большее. . . . . . В Пристани Лотоса уже вечерело. — Хэй, Мянь-Мянь! — донесся до Цзян Фэнмяня хорошо знакомый голос. Он поднял голову и увидел, как в его покои вбегает Вэй Чанцзэ. Его шисюн, неизменно энергичный и улыбчивый. — Мянь-Мянь, пойдём к озеру? Там и остальные собрались, хотят отцветшие лотосы пособирать, - с улыбкой предложил Вэй. Цзян Фэнмянь на мгновение оживился, но тут же помрачнел. — С удовольствием бы, но… Отец с матушкой меня не отпустят, - он вздохнул и откинулся на кровать. — Говорят, что я слишком мало времени посвящаю учёбе. Я ведь будущий глава ордена… - он замолчал, а потом резко поднялся, в его глазах мелькнуло раздражение. — Не хочу быть главой. Это слишком нудное и сложное дело… Да и не подхожу я на эту роль! Вот ты — совсем другое дело! Вэй Чанцзэ удивленно вскинул брови, глядя на шиди. — Что ты имеешь в виду? Ты ведь наследник. Кто станет главой, если не ты? - он усмехнулся, но в его взгляде читалось недопонимание. — Да хоть ты! - выпалил Цзян Фэнмянь, жестом руки отмахнувшись от всех условностей. — Ты больше понимаешь в этом, как мне кажется. У тебя есть все нужные качества для этого поста. Ты мудрый, рассудительный, и люди к тебе тянутся. А я… я просто хочу лотосы собирать, да и на охоту ходить. Быть главой — это не для меня. Он с мольбой посмотрел на Вэй Чанцзэ, словно ища в нем поддержку и понимание. Слова, может, и прозвучали импульсивно, но в них чувствовалась искренняя тоска по свободе и нежелание нести бремя, которое ему уготовано судьбой. Вэй Чанцзэ молчал, обдумывая услышанное. Он знал, что Цзян Фэнмянь не любит официальность и предпочитает простые радости жизни. Но он также понимал, что быть главой ордена — это его долг, его ответственность перед кланом Цзян. — Не стоит говорить такие вещи. Вот увидишь, скоро ты поменяешь своё мнение, - Вэй Чанцзэ присел рядом с Цзян Фэнмянем на кровать, стараясь разрядить обстановку. — Да и я всегда буду рядом. Твоим другом, слугой и помощником, если ты будешь в этом нуждаться. - он выдавил привычную улыбку, но в глазах промелькнула тень, выдающая его беспокойство. Такие слова, пусть и в шутку, могли иметь последствия. Цзян Фэнмянь в ответ лишь слабо улыбнулся и снова откинулся на подушки, словно устав от собственных мыслей и грядущего бремени. — Ну что же… Раз тебе нельзя никуда уходить, то и я не пойду. Что мне там делать без тебя? - усмехнулся Вэй, пытаясь перевести все в шутку. Он непринужденно лег рядом с ним на кровать, подложив руки под голову. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листвы за окном. Вэй Чанцзэ, краем глаза наблюдая за Цзян Фэнмянем, чувствовал его подавленность. Он вздохнул, и перевернулся на бок, оказавшись лицом к наследнику. — Мянь-Мянь, не думай об этом. У тебя есть ещё много времени обдумать всё это. Не стоит забивать свою голову подобными мыслями, — Чанцзэ попытался подбодрить шиди, в его голосе слышалась искренняя забота. Цзян Фэнмянь слегка нахмурился, словно погружаясь в собственные размышления. — Я думаю не совсем об этом… — задумчиво произнес он, избегая взгляда Вэй Чанцзэ. И верно, мысли Цзян Фэнмяня уже давно витали вдали от перспектив стать главой ордена. Его занимало нечто гораздо более личное, нечто, что заставляло его сердце биться быстрее, а щеки покрываться румянцем. Он думал о том, что происходит между ними. Формально они — слуга и хозяин, но эта формальность казалась все более и более нелепой. При виде своего, якобы, "слуги" сердце начинало бешено колотиться, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Когда они находились слишком близко, или когда Вэй Чанцзэ касался его руки или лица, на лице Фэнмяня немедленно вспыхивал алый румянец. Он не понимал, с какого момента все так переменилось. Может, это было с самого начала, а он просто не осознавал этого, скрывая свои чувства даже от самого себя? Что же это все значило? Он стал замечать, что их отношения выходят за рамки привычного. Вэй Чанцзэ относился к нему не как слуга к господину, а как к равному, как к другу, как к… кому-то большему? Этот вопрос терзал его душу, заставляя мучительно искать ответ. Неужели он… неужели он испытывает чувства к Вэй Чанцзэ? Эта мысль казалась одновременно пугающей и невероятно волнующей. Он не мог понять, что происходит, но знал одно: что-то между ними меняется. И это "что-то" пугало и манило одновременно. Он боялся испортить их дружбу, боялся признаться в своих чувствах и получить отказ. Но еще больше он боялся потерять Вэй Чанцзэ, боялся представить свою жизнь без него. Вдруг его мысли прервало мягкое прикосновение к щеке. Цзян Фэнмянь слегка вздрогнул, словно его застали за чем-то запретным. Он посмотрел на Вэй Чанцзэ, и на его лице тут же вспыхнул неконтролируемый румянец. Ему казалось, что его мысли стали явными, написанными у него на лбу. — Фэнмянь, с тобой всё хорошо? Я тебя два раза позвал, но ты не отозвался, - обеспокоенно спросил Вэй Чанцзэ. Два раза? Неужели Цзян Фэнмянь настолько погрузился в свои размышления, что не услышал шисюна? Эта мысль вызвала новую волну смущения. Он выглядел глупо и рассеянно. — Прости, я просто призадумался… - тихо ответил он, стараясь отвести взгляд и спрятать предательский румянец. Он ни в коем случае не мог рассказать о своих чувствах. Нет. Лучше тщательно скрывать их, чем потерять друга, а, возможно, и что-то большее. Одно дело — просто потерять. Но Вэй Чанцзэ мог возненавидеть его. Мог почувствовать отвращение. А может, и вовсе рассказать кому-то об этом… А если об этом узнают родители? Тогда ему точно не сдобровать. Его репутация наследника была бы навсегда запятнана, а его будущее - разрушено. Или же всё таки Вэй Чанцзэ примет его чувства?... Ведь Вэй Чанцзэ не может возненавидеть его, верно? Страх сковал его сердце ледяными тисками. Он должен быть осторожным, очень осторожным. Нельзя допустить, чтобы его чувства стали заметны. — Всё в порядке, правда, - добавил он, стараясь придать своему голосу уверенность. — Просто немного устал от тренировок. Вэй Чанцзэ смотрел на него с сомнением, но не стал настаивать. Он видел, что Цзян Фэнмянь что-то скрывает, но решил не давить на него. Он знал, что когда-нибудь тот сам расскажет ему обо всем. А пока… он будет рядом, поддерживая его и оберегая, даже если Цзян Фэнмянь не подозревает об этом. Но сколько еще он сможет держать свои чувства в узде? И к чему приведет это молчание? — Ты.. Точно уверен? Может, ты хочешь мне что-то сказать? - Вэй Чанцзэ коснулся руки Цзян Фэнмяня, его пальцы легко скользнули по чужой коже. В этом прикосновении было нечто большее, чем просто дружеская поддержка, и Фэнмянь остро это почувствовал. Это прикосновение подействовало на Фэнмяня словно электрический разряд, нарушая привычный ход мыслей. Он медленно поднял взгляд на шисюна, в его глазах читалась тревога и какая-то невысказанная надежда. — Если я скажу… Ты уверен, что не станешь меня ненавидеть? - слегка запнувшись спросил он, чувствуя, как горло перехватывает от волнения. Страх быть отвергнутым обжигал сильнее, чем когда-либо прежде. "И сможешь ли ты принять правду, какой бы она ни была?" - этот невысказанный вопрос висел в воздухе между ними. Вэй Чанцзэ слегка нахмурился. Что такого мог скрывать его шиди? — Нет. Не стану. Будь уверен. - будто для подтверждения своих слов, он слегка сжал руку Фэнмяня. Цзян Фэнмянь сделал глубокий вдох. — Ты мне нравишься. - тихо, но внятно отрезал он, и собираясь уже соскочить с кровати, чтобы побыстрее смыться отсюда, будто ничего и не было, но рука Вэя удержала его на месте. — Нравлюсь? Я?.. - спустя пару мгновений, переспросил Вэй Чанцзэ. Он, конечно, догадывался, замечал взгляды и намёки, но прямое признание застало его врасплох. Прошло несколько долгих, мучительных минут тишины. Цзян Фэнмянь, молодой наследник, готов был провалиться сквозь землю от стыда. Его щеки горели, а сердце колотилось, словно птица в клетке. Он готов был прикончить своего шисюна за это молчание, за эту тягучую неопределённость, готов был сделать что угодно, лишь бы избавиться от этого обжигающего стыда!... И вот, когда он, собрав остатки воли, хотел уже во второй раз попытаться сбежать, Вэй Чанцзэ внезапно перехватил его руку, не давая уйти. — Это было… неожиданно, правда, - тихо произнес Чанцзэ, его взгляд изучал лицо Цзян Фэнмяня, пытаясь разгадать бурю эмоций, бушевавшую в его глазах. — Но знаешь что? - спросил Чанцзэ, и, не дожидаясь ответа, притянул шиди к себе, мягко касаясь его губ. Сначала робко, неуверенно, словно бабочка крылом, а затем, почувствовав ответное тепло, уверенно и страстно. Он прикусил нижнюю губу Цзян Фэнмяня, заставляя того тихо застонать в поцелуй. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, они наконец, тяжело дыша, отстранились друг от друга. Лёгкая испарина покрывала их лбы. Цзян Фэнмянь смотрел на своего шисюна слегка растерянно, но в его глазах плескалось и неподдельное восхищение. Он не знал, было ли это мимолётной слабостью со стороны Вэй Чанцзэ, или проявлением взаимных, долгожданных чувств, но ему однозначно понравилось… Понравилось до дрожи в коленях, до головокружения, до потери чувства реальности. — Ты мне тоже нравишься, - прошептал Вэй Чанцзэ, его голос хрипел от волнения. Он коснулся пальцами горящей щеки Цзян Фэнмяня. И в этот раз уже Цзян Фэнмянь, не в силах больше сдерживать свои чувства, утянул Вэя в страстный, требовательный поцелуй, желая получить ещё и ещё ласки, подтверждения того, что это не сон. Он впился в губы Вэя Чанцзэ, отдаваясь порыву, желая раствориться в этом моменте, в этих объятиях. Его руки зарылись в волосы шисюна, притягивая его ближе, глубже в поцелуй. В этот момент существовали только они двое и бушующее пламя страсти, которое разгоралось между ними все ярче. Внезапно Вэй Чанцзэ перекатился, увлекая за собой Цзян Фэнмяня, и вот уже Вэй навис над ним, пригвоздив его взглядом к кровати. В глазах Вэй Чанцзэ плясали игривые огоньки, смешанные с неприкрытым желанием. Не говоря ни слова, он приблизился к шее Цзян Фэнмяня, и начал осыпать её нежными, трепетными поцелуями. Сначала лишь легкие касания, словно ласка крыла бабочки, а затем поцелуи стали глубже, увереннее, переходя в едва ощутимые, дразнящие покусывания. По телу молодого наследника пробежала волна мурашек, вызванная не только прикосновениями, но и предвкушением чего-то большего. Под напором чувственных ласк его дыхание сбилось, а щеки покрылись густым румянцем. Внутри зарождалось новое, незнакомое чувство, похожее одновременно на трепетный восторг и сладостное томление. Он прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям, позволяя Вэй Чанцзэ вести его в этот новый, неизведанный мир. — М-мм… - выдохнул Цзян Фэнмянь, чуть слышно простонав в ответ на дразнящие покусывания. Не в силах сдержать нахлынувшую волну возбуждения, он слегка выгнулся в спине, поддаваясь вперед. Наконец, когда Вэй Чанцзэ отстранился, позволяя ему немного перевести дыхание, Цзян Фэнмянь посмотрел на него затуманенным, полным желания взглядом. На его щеках играл яркий румянец. Все слова, все сомнения испарились, оставив лишь голое, искреннее влечение. — Ты не против? - прошептал Вэй, его голос звучал хрипло и чувственно, но в глазах читалось не только желание, но и искренняя забота. Вопрос прозвучал почти формально, будто лишь ради приличия, ведь ответ читался в каждом изгибе тела Цзян Фэнмяня, в каждом вздохе, в каждом взгляде. Но ему было важно услышать это вслух. — Не против.. - выдохнул Фэнмянь. Цзян Фэнмянь притянул Вэй Чанцзэ ближе, сокращая между ними последние сантиметры. Его губы жадно накрыли губы шисюна в поцелуе, более требовательном и страстном, чем все предыдущие. Вэй Чанцзэ ответил на поцелуй с такой же жадностью, обхватывая руками талию Цзян Фэнмяня, прижимая его как можно ближе. Он чувствовал, как бьется сердце шиди, как дрожит его тело, и это лишь подстегивало его собственное возбуждение. Поцелуй становился всё глубже, исследуя каждый уголок рта, вызывая сладостную дрожь по всему телу. Руки Вэй Чанцзэ скользили под одежду Цзян Фэнмяня, ощупывая его горячую кожу, вызывая тихие стоны, растворяющиеся в поцелуе. Они словно тонули друг в друге, забывая обо всем на свете, оставаясь лишь в этом моменте, в этом безумном вихре страсти и желания. Мир сузился до размеров этой кровати, до прикосновений, до запаха тел, до учащенного дыхания. Наконец, разорвав поцелуй, они тяжело дышали, смотря друг на друга с обожанием и нескрываемым желанием. Вэй Чанцзэ, слегка улыбаясь, прошептал: — Тогда, может, продолжим? Мягко улыбнувшись, Вэй Чанцзэ принялся неторопливо развязывать пояс пурпурного ханьфу наследника клана Цзян. Его движения были плавными, намеренно медленными, словно он хотел растянуть это предвкушение, продлить мгновение. Слой за слоем, одежда уступала под его пальцами, открывая взору все больше прекрасного тела. Вскоре от сложного наряда Цзян Фэнмяня осталось лишь тонкое нательное белье. Даже сквозь эту едва ли не прозрачную ткань проступали четкие контуры возбужденного члена. Ткань предательски обтягивала его, выдавая нетерпеливое желание. Небольшое количество прозрачной смазки уже просочилось сквозь ткань, оставляя влажные пятна и выдавая возбуждение молодого наследника. С нежностью и трепетом, словно прикасаясь к сокровищу, Вэй Чанцзэ освободил член Цзян Фэнмяня из заточения тонких штанов. Тот вырвался на свободу, гордо взметнувшись вверх, пульсируя от напряжения. Вэй Чанцзэ волнообразно провел рукой по всей длине члена, от основания до головки, заставляя Цзян Фэнмяня громко простонать, выгнуться в спине и зарыться пальцами в простыни. Каждый его вздох был наполнен страстью и желанием. Вэй Чанцзэ отстранился и, с лукавой улыбкой, потянулся к самому нижнему ящику тумбочки. Этот ящик, казалось, молодой наследник предпочитал игнорировать. Открыв его, Вэй Чанцзэ извлек небольшой флакончик с маслом. Цзян Фэнмянь, увидев это, изумленно выдохнул. — Ты... знал, что я никогда не пользуюсь этим ящиком, и... заранее припрятал это здесь? - в голосе Цзян Фэнмяня слышалось смятение, в котором смешались удивление и слабая попытка возмущения. Он смотрел на довольную ухмылку слуги, расцветшую на его губах, и в ответ получил лишь легкий, подтверждающий кивок. — Не сердись. Самое надежное место – то, что всегда на виду, - промурлыкал Вэй Чанцзэ, обмакивая кончики пальцев в шелковистое масло. От него исходил тонкий, обволакивающий аромат цветущей магнолии, обещающий негу и чувственность. — Раздвинь ноги немного шире, - прошептал Чанцзэ, его голос звучал приглушенно и горячо. Цзян Фэнмянь послушно подчинился, разводя бёдра и открывая взору влажное, маленькое отверстие, которое, казалось, трепетало в ожидании. Вэй Чанцзэ, завороженный открывшимся видом, бережно наполнил вход ароматным маслом. Благоухающие капли скользили с его пальцев, лаская нежную кожу, дразня и распаляя предвкушение. С нарочитой медлительностью он проник одним пальцем внутрь, чувствуя трепетный отклик податливых стенок. Задержавшись, давая Цзян Фэнмяню время привыкнуть к новому ощущению, Вэй Чанцзэ начал мягкие, плавные движения, растягивая и массируя. Вначале Цзян Фэнмянь ощущал легкий дискомфорт, едва заметную боль, но старался поддаться, раствориться в этом нарастающем напряжении. Спустя несколько мгновений тихий стон сорвался с губ наследника, словно признание, подтверждающее, что Вэй Чанцзэ на верном пути. Ритм ускорился, и палец начал скользить глубже, вызывая дрожь, пробегающую по всему телу Цзян Фэнмяня. — М-мм... - выдохнул юноша, голос которого звучал непривычно хрипло. Он слышал от других о наслаждении, которое дарит близость, но лишь сейчас, впервые, он ощутил это на себе. Да, вначале было немного больно, неловко, но теперь Цзян Фэнмянь обнаруживал, что странным образом получает удовольствие. Он подавался навстречу прикосновениям, словно цветок, раскрывающий свои лепестки солнцу. Заметив эту перемену, Вэй Чанцзэ добавил второй палец. Цзян Фэнмянь едва сдержал крик. Разница между одним и двумя пальцами казалась огромной, словно небо и земля. Он невольно сжал простыни, сминая их в руках. — Расслабься, Мянь-Мянь, - прошептал Вэй Чанцзэ, подавшись вперёд. Горячее дыхание коснулось шеи Цзян Фэнмяня, и будто намеренно дразня, он оставил короткий, влажный поцелуй за ухом шиди. По телу наследника клана Цзян пробежали мурашки. Легко сказать: "Расслабься", когда сам буквально издеваешься, играя с его чувствами! В груди клокотало нетерпение, смешанное с тревогой. Чанцзэ отстранился, и спустя пару томительных минут вынул пальцы. В этот раз он намного быстрее развязал пояс своего ханьфу. Движения стали более резкими, почти нетерпеливыми, словно он боролся с собственным возбуждением. Он начал снимать с себя одежду, буквально сдирая её, слой за слоем. Уже через пару мгновений одежда, сшитая из довольно дорогой пурпурной ткани, лежала на полу возле кровати, словно ненужное тряпьё. В лунном свете, проникавшем сквозь окно, обнаженное тело Чанцзэ казалось высеченным из мрамора, каждая мышца напряжена, каждая линия совершенна. Он смотрел на своего господина с вызовом, в его глазах плясали искры желания. Он несильно сжал бёдра Цзян Фэнмяня, направляя головку члена ко входу. Чувствуя его напряжение, Чанцзэ вновь прошептал: — Расслабься, - его голос был мягким, полным заботы. — Если будет больно - скажи, я тут же прекращу. В ответ он получил лишь кивок. Движимый возбуждением, но при этом желая быть максимально нежным и чутким, он медленно вошёл меньше, чем наполовину. Уже этого хватило, чтобы нагло вырвать изо рта младшего стон, смешанный с болью и удовольствием. Вэй Чанцзэ замер, вглядываясь в покрасневшее лицо Цзян Фэнмяня. — Больно? - прошептал он, готовый отступить в любой момент. Цзян Фэнмянь отрицательно покачал головой, сжимая простыни под собой. Его глаза были полузакрыты, в них плескалось желание, заглушающее боль. Этот безмолвный призыв окончательно лишил Чанцзэ остатков самоконтроля. Вэй Чанцзэ вошёл полностью. В первые мгновения оба замерли, привыкая к новым ощущениям. Затем Чанцзэ начал двигаться, медленно и плавно, постепенно набирая свой собственный, более уверенный темп. Каждый толчок был пропитан нежностью и обожанием, стремлением доставить удовольствие своему возлюбленному. Цзян Фэнмянь, забыв о боли и стеснении, отвечал на его движения тихими стонами. Он цеплялся за плечи Чанцзэ, его дыхание становилось всё более прерывистым. В каждом толчке, в каждом прикосновении он чувствовал не только физическое наслаждение, но и глубокую, всепоглощающую любовь. Чанцзэ чувствовал, как тело Фэнмяня постепенно расслабляется, откликаясь на его ласки. Его стоны становились более уверенными, более требовательными. Он перестал сдерживаться, позволяя себе наслаждаться каждым мгновением. Комната наполнилась звуками их дыхания, стонами и шёпотом. Чанцзэ наклонился и нежно поцеловал Фэнмяня в губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность и преданность. Их языки сплелись в страстном танце, усиливая и без того сильные ощущения. Руки Чанцзэ скользили по телу Фэнмяня, лаская каждый сантиметр его кожи. Он целовал его шею, плечи, грудь, оставляя на нём алые отметины. Он чувствовал, как Фэнмянь извивается под ним, стремясь ещё ближе прижаться к нему. Они кончили почти одновременно, оставив на белоснежных простынях влажные следы своего страстного союза, словно незримую печать их любви. Чанцзэ, обессиленный, обмяк на Фэнмяне, чувствуя, как его собственное сердце бьется в унисон с его сердцем. На несколько мгновений мир для них перестал существовать, оставив лишь сладостную истому и ощущение неземного блаженства. После всего, они лежали в объятиях друг друга, пытаясь отдышаться. Тишина комнаты нарушалась лишь их неровным дыханием и тихим стуком сердец. Чанцзэ аккуратно гладил слегка запутавшиеся волосы Фэнмяня, чувствуя, как тот расслабляется в его руках. — Всё хорошо? - тихо спросил Вэй Чанцзэ. Фэнмянь лишь кивнул, прижимаясь к нему ещё ближе. Он не хотел ничего говорить, боялся нарушить эту волшебную атмосферу. Он хотел лишь оставаться в объятиях Чанцзэ, чувствуя его тепло и любовь. Несколько минут блаженной тишины окутывали комнату, нарушаемые лишь прерывистым дыханием и тихим стуком сердец. Наконец, немного отдышавшись, Вэй Чанцзэ приподнялся на локтях. — Нужно бы смыть "следы страсти"… и простыни сменить, - пробормотал он негромко, словно говоря сам с собой. В его голосе звучала смесь заботы и легкой вины. Он бросил взгляд на Фэнмяня, который безмятежно спал, словно малое дитя. Его лицо было расслабленным и умиротворенным, а губы чуть приоткрыты. Чанцзэ залюбовался им, чувствуя, как тепло разливается по его телу. Какая-то часть его не хотела прерывать этот сон, наполненный безмятежностью, но он знал, что необходимо привести комнату в порядок, прежде чем первые лучи солнца проникнут сквозь занавеси. Следы их страсти требовали немедленного устранения, а Фэнмяню, хоть и казалось, что он спит как убитый, было бы гораздо приятнее проснуться в чистой постели.