Ресепшен

      У него была вполне неплохая должность. Приличная зарплата. Он жил в спокойном, не сильно дорогом районе. Казалось, желать ему больше нечего, но жизнь ощущалась пустой и унылой.       Он словно завис на стартовой точке своего пути, и остался там, даже ожиданий не имея на дальнейшую дорогу, не собираясь по ней идти. Он не мог уволиться с работы, которая его достала, и не мог двигаться по карьере, потому что продуктивность скатывалась в ничто, если он хотя бы немного превышал свой дневной лимит сил. Эта несчастная хроническая усталость преследовала его ещё со школы. Будни становились пыткой, а выходные - слабым глотком воздуха, перед тем, как его снова начинали душить. Учёба, работа, всё это превращалось в рутину, от которой тошнило хуже, чем от запаха тухлятины.       Другое дело — его брат. Они близнецы, но тот раньше начал ходить, говорил куда чётче, друзья встречались ему на каждом шагу. Он был везунчиком, а Найтмер ни с кем не заобщался даже в колледже. И чего тут говорить, он на своей работе, где сидит уже шестой год, до сих пор чужой в коллективе, и не увольняют его лишь потому, что он крайне узконаправленный специалист, коих днём с огнём не сыщешь.       — Эй-эй! Смотри куда идёшь, чуть не сбил меня! — Возмутился парень, которому на вид и восемнадцати не дашь. Низкий, костлявый и крайне недовольный мальчишка, из-за которого Найтмер впал в ступор, не поняв, что в офисе забыл ребёнок. — Я могу отцу пожаловаться и тебя к чёртовой матери уволят. Тоже мне специалисты..!       И выплюнув всё это, подросток ушагал восвояси, не дав Найтмеру даже осознать, что произошло. В будущем Найт сильно пожалел, что действительно не сбил пацанёнка, а потом не нагрубил ему. Лучше б уволили, чем видеть этого белобрысого обалдуя каждый день.       Мальчишка, к слову, оказался двадцатитрёхлетним сыном директора. Найтмер совсем не уважал подобные способы приёма на работу, но, как оказалось, в общении с клиентами у мальчишки талант. Жаль, что стоит ему оказаться среди коллег, вся эта милейшая аура самого приятного сотрудника колл-центра испарялась в никуда. Парень стал наводить свои порядки, он был шумным, вездесущим и совершенно неприятным Найтмеру человеком. Может его решения и шли на пользу компании, но каждый, каждый чёртов день видеть его тупую рожу Найтмер совсем не выдерживал.       На фоне стресса и злобы Найта вскоре подкосило. Он слёг с чем-то тяжёлым, то ли гриппом то ли чем, недели на две, если не больше. Вторую, к слову, он провёл в больнице, потому что тупо не справлялся со своим лечением один. Честно сказать, он даже представить боялся, что могло произойти в офисе, пока он пытался не сдохнуть от температуры. Может некоторое время компания и могла обойтись без него, но две недели это крайне ужасный просто́й без нормального айтишника.       Когда Найтмера выпустили из больницы, врач дал ему ещё три дня выходных, но уже на второй Найт не выдержал и пошёл в офис, ощущая что-то вроде долга и вины за своё отсутствие и что начальник крайне обеспокоенно отпустил его болеть и выздоравливать, не лишая зарплаты.       Работы оказалось невпроворот, но для Найта это было вполне ожидаемо. Он знал, что так будет, но даже осознать не мог, насколько сильно его нагрузит такое количество задач. Он был уверен, что любой другой на его месте лишь немного устал и закончил с этим к концу недели. Но Найтмер не такой. Найтмер физически не ощущал себя способным. Он лишь чувствовал вину и бесконечную усталость, с которой просыпался, ложился, отсыпался на выходных, и лишь долг и вина двигали им, чтобы не проспать рабочий день и не испортить всем смены своим отсутствием.       Найтмер считал себя отвратительным человеком. Бесконечно усталым, неработоспособным и сомнительным сотрудником. И что в край его убивало, так это отношение Киллера. Того самого мальчишки с ресепшна, который всё так же продолжал наводить свои порядки, менять привычные Найтмеру устои и отчёты, сбивая несчастного и убивая в нём всё желание существовать.       Казалось, от добровольного увольнения Найтмера уже ничего не могло спасти. На него косились, как на прокажённого, долги накапливались быстрее, чем он успевал их разбирать, а стоило приняться за какую-либо задачу, как он внезапно узнавал о смене правил, переносе таблиц, или ещё каком-нибудь дерьме, что сбивало его работу ещё на несколько часов. Он ненавидел себя. Ненавидел эту работу. Ненавидел сынка директора и всем сердцем проклинал этого выскочку. А он ведь ещё и цепляться к нему умудрялся. То к отчётам, то к обновлениям, то еще к чему. И всегда, всегда, чёрт возьми, очень не вовремя.       Может в глазах команды Киллер был новатором, действительно интересующимся другими людьми человеком. Но Найтмер ощущал это пыткой. Лишь один голос парня ощущался лезвием метала, резавшем барабанные перепонки.       И вот Найтмер снова слёг. На сей раз не совсем с концами, и потому делал часть своей работы из дома. В каком-то смысле болезнь стала отдушиной, но так же она его и загубила. Он даже не заметил, что давно перестал мыться, что еда его больше походила на объедки, и даже бомжи порой питались лучше чем он. Организм будто заметил, что если болеть, то можно никуда не идти, и потому, стоило Найтмеру отработать неделю-две и он снова болел, снова и снова и снова. Пока, в конце концов, начальник не выдал ему оплачиваемый отпуск, сказав, чтоб Найт озаботился своим здоровьем.       И Найтмер понял. Его заменят. Они найдут, или уже нашли человека, что справится с этой должностью лучше него. Отпуск — лишь отсрочка неизбежного увольнения, и он уже ничего не сможет с этим поделать. Ничего.       Посуда могла стоять в раковине неделю. Он спал в одной и той же одежде, не менял постельное бельё. Вроде искал новую работу, а вроде тошно было от одной лишь мысли, что ему придётся снова и снова приходить через этот ад социальной жизни, где каждый идиот продуктивнее него процентов на семьдесят, а малолетние дети директоров получают должность и высокую зарплату лишь за родственные связи. Это отвратительно. Весь этот мир отвратителен и безобразен, а Найтмер главное его уродство.

***

      — Таких специалистов, как он, днём с огнём не сыщешь, — произнёс директор, поглядывая на сына.       — В каком смысле? Да любой другой разобрал бы все эти задачи в два счёта, а из-за его постоянных болезней у нас два контракта летят в тартарары. Я уже задолбался отвечать на жалобы клиентов, а ты ему отпуск дал. На кой чёрт?       — Киллер. Он работает в нашей компании седьмой год, как думаешь, почему я до сих пор его не уволил? — Мужчина посмотрел на младшего, но, не дожидаясь ответа, продолжил. — Потому что он действительно хорош в своей работе. Ты мне сказал, что найдёшь подход к каждому моему сотруднику, но стоило тебе вступить в должность, как Блэк стал болеть, уставать, сбиваться с привычного ему ритма работы. Да, мне проще уволить его, найти замену, платить больше денег за одни и те же задачи, хотя оклад у Найтмера далеко не маленький. Но я скорее уволил бы тебя, потому что именно твои действия портят моего лучшего сотрудника, с которым компания шла в горы.       — Ты обвиняешь меня в его проблемах? Я виноват, что он болеет постоянно, как будто бесконечно ищет способ не приходить на работу? — Киллер возмущённо уставился на отца. — Знаешь, что про него говорят остальные? Что он хамло, нелюбимый черт, который не уволен только потому, что тебе влом искать кого-то более компетентного. Они все были бы рады, если б ты уволил его к чёртовой матери.       — Но я не уволю. Даю тебе время до конца его отпуска, чтоб ты понял, что делаешь не так, и вернул моего сотрудника в строй новеньким и готовеньким, иначе уволенным будешь ты.       — Что?!

***

      Киллера распирало от злости. Он всем своим существом источал ненависть и проклинал отца за такую подставу. Да, он сказал, что найдёт подход к каждому сотруднику, но с хера ли должен работать с этим бесполезным куском дерьма, у которого на ебале написано, как он всё это манал и в гробу видел.       Прохожие почти что шарахались от Киллера, пока он злобно шагал по улице к нужному адресу. Он все дерьмо из этого «квалифицированного специалиста» выбьет, да так, что ему мало не покажется.       Названивая в дверной звонок, и с каждой секундой становясь всё злее и злее, Киллер уже думал действительно побить этого идиота. Он просто не мог смириться с тем, что его так просто уволят из-за одного единственного придурка.       — Сейчас! Хватит звонить! — Голос из-за двери показался совсем не Найтмера, но Киллер так злился, что не сразу осознал это. Зато звонить перестал, и через пару секунд дверь таки открылась.       Но на пороге стоял совсем не брюнет. Мужчина с рыжими волосами и крайне недовольной полуулыбкой.       — Вы, собственно, кто и почему так ломитесь сюда?       — Я, ээ... — Киллер невольно подметил, что лицом этот рыжий чёрт схож с Блэком. Тот же нос с горбинкой, разрез глаз, и до смешного одинаковый недовольный взгляд. Охренеть. — Я к Найтмеру?..       — Зачем? — Дрим ушёл в оборону, не собираясь пускать в квартиру столь нахально выглядящее существо.       — А вам какое дело? Я его друг с работы.       — Друг? Отродясь не слышал, чтобы Найтмер заводил друзей, уходите, иначе я-...       — Пусти его, — донёсся из глубины квартиры голос Найтмера, какой-то охрипший, но привычно злобный и мерзкий. По крайней мере, именно так его тон воспринимал Киллер.       — Что, реально друг? — Дрим обернулся на голос брата, забавно прихренев с такой новости.       — Да господи, отъебись, — Найт выполз на свет из кухни, и, надо сказать, выглядел он... Плачевно. Если на работе Киллер видел его вполне прилично одетым, неприятным, но собранным человеком, то тут... Мешки под глазами, бледный цвет лица и... У него рука сломана??       Килл всё же зашёл в квартиру, и, не особо слушая препирательства этих двоих, разулся. Он уже позабыл, что избивать Найтмера собрался, да и выглядел тот так, будто его уже кто-то помутузил.       — Ладно. Ладно, я ухожу, как скажешь, — буркнул Дрим и, вставив ноги в ботинки, вышел за дверь, хлопнув ею так, будто его личностно оскорбили. Так как Киллер прослушал весь диалог, не особо понял, с чего рыжий так злился, но спрашивать было не в его интересе.       — Это твой брат?       — Близнец, — хмыкнул Мар не слишком заинтересованно. — Ты тут чтобы сообщить, что меня уволили?       — Нет. Папа вообще не собирается тебя увольнять, что я считаю бесполезной тратой ресурсов, — довольно язвительно, но спокойно изрёк мальчишка, на что Найтмер не стал ничего отвечать.       Он молча поплёлся обратно туда, откуда вышел, а Киллер, не долго думая, поплёлся за ним. Следующим помещением оказалась кухня. Простая и от чего-то совсем неуютная. В раковине посуда, в углу пакет с мусором, откуда выглядывали пластиковые контейнеры из под еды. Тут давно никто не убирался, а даже если предпринимались попытки, то это лишь капля в море.       — Если меня не уволили, то зачем ты пришёл? — Всё же спросил Найтмер, доставая что-то из шкафчика и ставя на столешницу.       — Наверное попросить тебя уволиться самому? —Фыркнул Киллер, садясь за стол. — Что случилось с твоей рукой?       — Упал, — бездумно ответил Найтмер, вынимая кружку из другого шкафчика.       — Как ты умудрился так упасть?       — Это было очень неудачное падение, — он стал помешивать что-то в кружке, а после выпил, почти не морщась. Он редко вспоминал о лекарствах и так же редко их пил, но в попытке занять себя хоть чем-то, кроме созерцания перед собой этого наглого мальчишки, решил, лекарство лишним не будет.       — Ладно. Я тебя выдворю с этой работы. Мне плевать, какой ты там исключительный специалист и за что тебя там так любит мой папа, но я тебя заставлю уволиться.       — Валяй, — хмыкнул Найтмер, всё же оборачиваясь к своему нежданному гостю лицом. — Делай что хочешь.       — Тебе всё равно?       — Я буду только рад, — натянуто улыбнувшись, сообщил Найтмер.       — Почему тогда сам не уволишься, раз так рад? — А Киллер уже начал закипать, вспомнив, насколько сильно хотел избить этого человека.       — Не твоего ума дело. Если это всё, зачем ты пришёл, то можешь идти, я твою позицию понял, — Мар отправил кружку в раковину, и, с явным презрением смотря на мальчишку, указал на выход.       Озлобленно натянув кроссовки, Киллер вышел и хлопнул дверью, ничуть не стыдясь своих чересчур ярких эмоций. Он злился, проклинал всё, на чем свет стоит. Пнув дверь подъезда с чувством собственного удовлетворения, ведь на ней даже остался его след, Киллер чуть не споткнулся об сидящего на ступеньках Дрима.       — Эааээ... — Килл неуверенно обошёл близнеца, встав с другой стороны от двери.       — И тебя тоже выгнал? — Сухо поинтересовался тот. — Извини, что нагрубил. Я уже не справляюсь с тем, чтобы хоть как-то помочь Найту и... это очень сильно выводит меня из себя.       — Да ладно, с кем не бывает. А что вообще случилось? — Киллер вдруг увидел в этом диалоге возможность узнать что-нибудь о Найтмере, и заодно поиметь возможность более качественно разрушить его и без того плоховатую репутацию.       — Да вот, я случайно узнал, что у него отпуск... Решил узнать, с чего вдруг, ведь он никогда их не берёт. Мы поругались, я неудачно толкнул его, сломал ему руку, пытался загладить вину, поддержать, но... Бесполезно биться за жизнь другого человека, когда он сам жить не хочет. Я знаю, что не могу на него повлиять, но просто смотреть, как он копает себе могилу вслед за матерью, почти что пытка, — Дрим вынул сигареты из кармана и закурил, а Киллер, садясь с другой стороны лестницы, притих.       — Так это ты сломал ему руку? — С тихим смешком произнёс парень.       — А он наверняка сказал, что упал, — Дрим заулыбался, взглянув на Киллера.       — Ну да.       Они посидели так ещё некоторое время. Киллер заинтересованно слушал Дрима, узнав о Найтмере даже слишком много, а Дрим будто нашёл в его лице того самого случайного прохожего, с которым больше никогда не увидится и не придётся стыдиться всего того, что ему рассказал.       Казалось, их разговор был коротким и забавным, но внутри Киллера будто что-то перевернулось, и домой он шёл в прострации, переосмысляя всё то, что узнал. Казалось, ничто не могло оправдывать Найтмера, но, будто ощутив через Дрима, насколько плачевным было состояние этого парня, просто не мог и дальше мечтать его уволить.       Простой человеческий фактор. Он падок на чувства других людей, на их мнение, переживания и в том его чёртова слабость. Слушая сотрудников и коллег Найтмера, Килл перенимал их мнение на себя, видел Найта лишь с плохой стороны. Но Дрим, который был Найту самым близким и при этом самым чуждым человеком, сказал больше, чем все эти люди, наблюдавшие Найтмера в офисе шесть лет подряд. И дело было вовсе не в Дриме, возможно Киллер переносил собственные проблемы на столь неприятного ему человека. Был таким же язвительным, как Найтмер, несносным и невыносимым. Он умел подбирать слова, но злился открыто, выражая презрение точно так же, как лишь один взгляд Мара выражал всю его усталость и пренебрежение людьми.       Кто бы знал, что совершенно разные люди могут быть настолько друг на друга похожи. А практически одинаковые близнецы — настолько отличаться друг от друга, стоило с ними заговорить.       Когда Киллер осознал, что виной состоянию Найтмера действительно являлся он сам и его дерьмовое к тому отношение, то наконец-то принял слова отца за истину. Проще уволить того, кто рушит знакомые порядки, чем устоявшуюся на долгом сроке полезную рабочую единицу.       Но теперь перед мальчишкой стоял другой вопрос: чем он может исправить случившееся и как заставить жить того, кто этого вовсе не хочет.