Ресепшен

      Столь долгие разговоры по душам изматывали сильнее всякой работы, наверное потому Найтмер так ненавидел разговаривать. В каком-то смысле он с ужасом осознавал, что вся его жизнь приобрела подобный вид из-за собственных решений, но даже отталкивая от себя людей, Найт приобрёл друга. Он ничерта не понимал, и отчасти даже не хотел, тем более что голова от всего этого разрывалась. Пожалуй, Найтмер просто устал.       Вайлд не стал больше напрягать его, ушёл, пожелав спокойной ночи. Найт послушался совета и лёг спать, с трудом переваривая всё это и вскоре проваливаясь в тревожный сон.       Проснувшись ближе к полудню, Найтмер заметил книгу на столике возле кровати. Ну конечно, Крис не мог не оставить ему хоть что-то на досуг. Всё равно, пока врачи не убедятся, что Найт больше ничего с собой сделать не попытается, не выпустят отсюда. А заняться хоть чем-то надо. Тем более, книга была продолжением одного романа который Найтмер когда-то так и не дочитал, потому что уставал на работе, и решил даже не покупать последний том, просто знал, что времени прочитать у него не будет.       Книга быстро увлекла всё его внимание. Медсёстры с трудом уговорили Найтмера поесть, и лишь когда пригрозили отобрать книгу, он всё-таки притронулся к еде. На удивление, суп был вкусный. Но книга всё ещё была в приоритете, так что Найт быстро поел и вновь вернулся к ней, не замечая ничего вокруг. Он, будто вспомнил, что умеет читать. Что он может чем-то интересоваться, испытывать хоть что-то, кроме гнетущего чувства усталости, апатии и нелюбви к жизни.       Так прошла неделя. Приятная и тихая, наполненная шорохом медицинских халатов, миролюбивыми работницами больницы, вкусной едой, что не состояла из приготовленных в микроволновке полуфабрикатов, и несколькими книгами, ведь Вайлд успел занести ему ещё парочку.       Не сказать, что прям сразу после этого жизнь начала наполняться смыслом. Нет, Найтмер всё ещё ощущал себя дерьмово, но чувство вины и гнетущая ненависть ушли куда-то на задний план, в кои-то веки позволяя ему свободно дышать. Раз в день к нему заходил психотерапевт, проверяя состояние пациента. Найтмеру выписали препараты, и к сожалению, они не сразу ему подошли и пришлось менять таблетки, пока не нашлось то, что точно ему помогало.       Спустя две недели он уже мог возвращаться домой, уравновешенный, с притягательным чувством интереса к книгам, которые он так давно не трогал, что придётся перечитывать некоторые, лишь бы вспомнить, почему он их любил.       Психотерапевт довольно жёстко сказал Найтмеру звонить, если эффект от антидепрессантов ухудшится, или они вовсе перестанут помогать. И в целом, не игнорировать собственное состояние, ибо это всё не шутки. Мар, конечно, относился к этому с некоторым безразличием, но в глубине себя радовался, что в голове стало тише.       Он забрал книги, что принёс ему Вайлд, с собой, но до своей квартиры добирался пешком и совсем неспешно. Ему казалось, что если вернётся, то всё это спокойствие и тишина рухнут, снова объявится Дрим со своим беспокойством, или этот злосчасный парнишка с работы. Ему не хотелось их видеть. Найтмер мечтал засесть за книгами на ближайшую неделю, которую ему приписали врачи и одобрил директор, побыть с собой наедине и насладиться долгожданным спокойствием. Ни один выходной день не был раньше настолько безмятежным и тихим. Без бесконечной тревоги в голове, чувства вины за свою никчёмность и злости. Он не мог перестать это замечать, это было слишком непривычно.       Улица была необычайно живая, но шедшие мимо люди совсем не напрягали Найтмера. Он не взрагивал от проносящихся мимо машин и слышал, как поют птицы без оглядки на окружающие звуки, а главное: ему не мешал шум в собственной голове. Найт будто научился жить только сейчас, или лишь сегодня разрешил себе это.       Всё, что было до этого, казалось далёким и странным, но всё же неприятное чувство, что это блаженство кончится, не отпускало. И не отпустит, будет шагать за Найтмером по пятам, ведь он жил с этим всю жизнь. Он не знал, как будет возвращаться на работу, смотреть в глаза директору, коллегам, которым пришлось разбираться самим с его документацией и прочим. Почему Вайлд отказался его увольнять, Найтмер не знал, но всё же решил использовать этот последний шанс. Антидепрессанты вряд ли помогут ему, если он лишится работы и совсем сгниет в своей квартире.       Найтмер свернул в небольшой сквер, что был в близи его дома, и усевшись на скамейку в укромном углу, скрытом от чужих глаз ветвистыми деревьями, достал недочитанную книгу. В сквере пахло свежестью, весна радовала тёплым солнышком, цветением всего вокруг и приятным ветерком.

***

      Этот сквер казался ему уродским. Все вокруг было отвратительным, ведь люди живут своей жизнью, весна расцветает и светит солнце, а он стал чьей-то последней каплей. Всего один выстрел, пара глупых слов, и свершилась чья-то кара. Одна оборваная жизнь, и вина за это лежала на его плечах.       Киллер давился этим чувством уже третью неделю, но не мог поверить, что Найтмер действительно мёртв. Он отрицал это, глядя на спокойствие отца. Отрицал, наблюдая за новичком, который теперь занимал должность Найтмера. И терпел собственную вспыльчивость, удерживал внутри каждый злостный порыв в чью-либо сторону, промолчав даже тогда, когда его отец безразлично сообщил ему об увольнении.       Работу он сможет найти, это вообще не проблема, да и не всю же жизнь ему крутиться подле отца под его опекой. Но чужая смерть, к которой он был причастен... Даже если не смерть, даже если он жив, даже так, это просто невозможно. Он не хотел верить, что это действительно произошло. Что его нежелание работать с таким безразличным и неамбициозным человеком превратилось в суицид.       Хорошая погода его совсем не радовала, а уединённость сквера, где он шатался, бесила. Хотелось выть, потому что он не знал, куда ещё девать все эти эмоции. Не может же вся его жизнь сломаться из-за одного идиотского поступка? Он не думал о последствиях, и споткнулся о собственную глупость. Очень опасную глупость.       Ноги несли его без цели, взгляд падал на всё подрят, и коснувшись чужого лица, замер.       Почувствовав, что на него кто-то смотрит, Найтмер приподнял голову, встретившись взглядом с глазами цвета крови. В них отражалась смесь растерянности, ужаса и замешательства. А так же сам Найтмер, сидевшей в тени цветущих кустов и раскидистых ветвей каштана.       Несколько долгих секунд и эти, всегда такие самодовольные и наглые глаза, наполнились слезами. Будто и не было никогда этого заносчивого мальчишки, плевавшего на других людей. Перед ним стоял совсем другой человек.       — Живой... — Невольно прошептал Киллер, в чьих глазах всё расплывалось от слёз.       — Что? — Не расслышав, переспросил Найтмер, не понимая, что происходит.       И одно только звучание чужого голоса окончательно добило парня и тот разрыдался, нелепо вытирая слёзы.