Тень

Чон Чонгук любил тишину своей новой квартиры. После бесконечных пар в универе и жизни в общежитии эта однокомнатная берлога на окраине города была словно дар богов. Тишина здесь была особенной, густой, абсолютной, проглатывающей любой звук с улицы. Именно поэтому первый шорох чонгук услышал так отчетливо. Чонгук лежал в кровати, уткнувшись лицом в подушку и уже почти провалился в сон, когда до него донесся четкий, скребущий звук. Как будто по гипсокартону провели ногтем. Один раз, второй. Чонгук замер, прислушиваясь, но в квартире снова стояла тишина. "Показалось, — убедил он себя. — Просто старый дом поскрипывает". На следующую ночь странные скребки повторились, они доносились от стены, что отделяла спальню от гостиной, и Чонгук медленно повернул голову на подушке. Лунный свет падал из окна, отбрасывая на белую стену длинные, искаженные тени от его комода и вешалки для гитар. Но. Среди этих теней была одна лишняя. Она была выше и тоньше остальных, едва различимая, будто нарисованная карандашом линия. И она, блять, ДВИГАЛАСЬ. Чонгук замер, охваченный паникой. А линия плавно, едва уловимо покачивалась из стороны в сторону, как будто кто-то невидимый стоял в комнате и раскачивался на пятках. Чонгук резко сел и тень замерла. Сердце бешено колотилось в груди, парень потянулся к выключателю на прикроватной тумбочке и комната залилась светом, но стена была пуста. Никакой тени не было видно. — Галлюцинация от недосыпа, нужно немного отдохнуть от работы, — сказал он себе вслух, и голос прозвучал неестественно громко в тишине. Но с каждым днем присутствие в квартире становилось все навязчивее. Чонгук начал просыпаться от ощущения, что на него кто-то смотрит. Холодный, пронизывающий, тяжелый взгляд, будто прикосновение льда к затылку. Чонгук оборачивался, но комната была пуста. А потом... Вещи начали пропадать. Сначала любимая зажигалка, потом один носок, затем книга, которую он только что держал в руках. Чонгук находил их в самых неожиданных местах: зажигалку в холодильнике, носок в микроволновке, книгу в душевой кабине. И если про зажигалку можно подумать, что просто схватил, задумавшись и случайно положил в холодильник, то всё остальное вызывало вопросы, на которые ответов не было. Чонгук пытался рассказать Тэхену, когда тот заехал с пиццей. — Тебе просто нужен отдых, Чонгук-а, — сказал Тэхен, разливая колу по стаканам. — Ты слишком много работаешь. Или, может, у тебя мыши? — Он рассмеялся, но Чонгук не смог заставить себя улыбнуться. — Какие нахуй мыши? Я не настолько в хреновом районе живу, к тому же, тут регулярно проводят всякие чистки. Да и я сам клининг вызываю раз в пару месяцев. — Ну всё, ладно, давай отдохнём, расслабимся, — Тэхен подмигнул. — Точнее я помогу тебе расслабиться. Той ночью Тень не вернулась, а вот на следующую, когда Тэхен не сопел рядом — вернулась, теперь она была чётче и будто бы больше, страшнее. Чонгук лежал, не в силах пошевелиться, смотря, как на стене проявляется силуэт. Длинные, тонкие конечности, неестественно вытянутая шея, бесформенная голова. Она не просто качалась, она приближалась от стены к его кровати. Тень на стене становилась все больше, темнее, плотнее. Воздух стал ледяным, и Чонгук увидел собственное дыхание, вырывающееся изо рта белыми клубами. Паралич сковал его так сильно, что он не мог даже крикнуть, а мог только смотреть, как чернота на стене плывет к нему, вот-вот сползет с обоев и коснется его. С громким, сдавленным всхлипом Чонгуку удалось вырваться из оцепенения. Он включил свет, но на стене уже не было ничего, кроме знакомых теней от мебели, а на полу, на ковре, у самой его кровати, лежала очередная, пропавшая на днях, книга. Он больше не мог отрицать это. С ним что-то происходило или что-то жило в его квартире. Звучит как бред, но Чонгук уверен, что это взаправду. Он установил камеру, небольшую, с датчиком движения, направив ее на ту самую стену. Весь следующий день он провел вне дома, бродя по городу в свой законный выходной, лишь бы не возвращаться в ту, теперь уже гнетущую, тишину квартиры, а на ночь уехал к Тэхену, накупив продуктов для ужина. Вечером следующего дня, собравшись с духом, он вернулся домой, после ужина и душа сел на кровать и дрожащими руками запустил запись. Первые часы не было ничего, лишь пустая комната, освещенная уличным фонарем. Потом, в 1:17 ночи датчик сработал и тут же тень на стене зашевелилась, она отделилась от общего пятна теней и поползла, не как тень от человека, а как нечто самостоятельное, живое и целенаправленное. Она подобралась к Чонгуку и… наклонилась над ним. Бесформенный "рот" тени прильнул к его виску. А потом, будто почувствовав камеру, тень медленно повернулась, посмотрела ПРЯМО в объектив и исчезла. Чонгук выключил видео когда на утро просматривал. Ему было физически плохо, ведь все это о не было его воображением, все было, пиздец как, по-настоящему. Он позвонил агенту по недвижимости, пытаясь выяснить историю квартиры, тот был уклончив. — Предыдущая жилица? Пожилая женщина. Она…ммм, переехала. — Куда? — настаивал Чонгук. — В психиатрическую клинику, — нехотя признался агент. — Она бормотала что-то о тени, которая пьет ее сны. Легенда обрела жуткую форму, а Чонгук не спал уже третью ночь. Кофеин и адреналин делали его сердцебиение неровным, а руки тряслись. Он сидел на кровати, уставившись в стену, и ждал, он чувствовал ее голодное, нетерпеливое присутствие, витающее в воздухе. Оно злилось, что он не спит, оно хотело подкрепиться. В ту ночь свет в прихожей погас сам по себе. Затем в ванной, а потом и спальня погрузилась во тьму, нарушаемую только слабым светом от его телефона. И тогда из угла комнаты донесся шепот, тихий, сиплый, состоящий не из слов, а из ощущений — голода, тоски и леденящей душу ненависти. Чонгук вскочил с кровати и бросился к входной двери, но ручка не поворачивалась, он был в ловушке. Задыхаясь от паники, Чонгук обернулся, тень была уже не на стене. Она стояла в центре комнаты, высокая, худая, состоящая из чистой тьмы. У нее не было лица, но Чонгук чувствовал ее взгляд. Сущность сделала шаг к нему, воздух застыл, и Чонгук почувствовал, как его разум заполняет зловещая пустота. С криком, в котором было отчаяние и ярость, он схватил со стола тяжелую награду — статуэтку за победу в университетском соревновании — и изо всех сил швырнул ее в тень. Статуэтка пролетела сквозь нее и врезалась в стену, но тень вздрогнула, отпрянула и на мгновение рассеялась. Это был его шанс, Чонгук толкнул дверь и на этот раз она поддалась. Он выбежал из квартиры босиком, в одной пижаме, и не останавливался, пока не оказался на освещенной улице, под дождем. Чонгук больше не вернулся в ту квартиру, а вещи собрали и перевезли рабочие. Он переехал к Тэхену в студию близ центра города, где шум машин и огни рекламных вывесок никогда не стихали и не гасли, но иногда, глубокой ночью, просыпаясь от кошмара, он смотрел на стену. И казалось, что из угла комнаты, где падает тень от шкафа, на него смотрит что-то, что-то высокое и худое, что-то голодное. И он знал — тишина была не его союзником. А тень… тень просто ждет, когда он снова останется один на один с тишиной, чтобы допить то, что начала. Пора записаться к психиатру.