Ужасы в мире Винкс

Герои или уходят молодыми, или живут достаточно долго, чтобы в конце концов превратиться в злодеев. Иногда, правда, жизнь преподносит сюрпризы: ты умираешь молодым, в кто-то все равно превращает тебя если не в злодея, то как минимум в часть истории, которую можно рассказывать ночью у костра, частью кошмаров.

– Я слышала, что здесь убили двух директоров подряд, – Ривен услышал шепот и останавился. Он не узнал голос, но узнал интонацию – это Виктория, дочка королевы Стеллы. – Сначала Розалинд Хейл убила Фару Даулинг, а потом саму директрису Розалинд – Блум. Говорят, все трое были жестокими и кровожадными. Некоторые даже считают, что они были сумасшедшими. Ривен усмехнулась и продолжил слушать. С событий, о которых говорила Виктория, прошло двадцать пять лет. Теперь ему самому было столько же, сколько было Солу Сильва во время описываемых событий, да и должность Ривена совпадала с должностью Сола. Должность директора Алфеи же отошла к несравненной Терре Харви. И это, вопреки их многолетней войне, на самом деле не было кошмаром. Изменился и его стиль – он теперь носил щетину, – но совершенно не изменились его отношения со студентами: те по-прежнему мечтали переспать с горячим специалистом. И разница в возрасте совершенно не казалась проблемой. Ни ему, ни им. Двадцать пять лет, а также действий правителей Солярии было достаточно, чтобы превратить прошлое не только в легенды, но и в ужасы, которые феи и специалисты рассказывают друг другу по ночам. И как характерно для всех легенд и всех ужасов, там мало что осталось от правды. – Кто такая Блум? – спросил кто-то, чей голос он не узнал. Говорившие шептали, что затрудняло его миссию. – Воскресшая из мертвых принцесса Домино, – отозвалась Виктория. – Она была мертва на протяжении тысячи лет, а потом ожила и поступила сюда, чтобы найти способ воскресить и своих родителей, – конечно, Блум не воскресала, просто кто-то вывел ее из стазиса, а Розалинд спрятала в первом мире. Блум ушла в темное извержение и так и не вернулась, так что за прошедшие четверть века ее личность успела стать то ли легендой, то ли кошмаром. От правды осталось мало что. – Домино находилось там, где сейчас Выжженная земля. Говорят, она сожгла свою страну, умерла, а потом воскресла, чтобы сжечь ещё и Солярию, – поделился другой версией прошлого кто-то ещё. – К счастью, – продолжила Виктория, – королева Стелла смогла ее остановить, – Ривен закатил глаза. Конечно, наследница трона знала ту версию, где ее мама была героиней и победительницей, а не ту, где Стелла была сообщницей половины безумств Блум. А если она не была сообщницей, то только потому, что дело касалось Ская. Созданная ещё при Даулинг инициатива летних лагерей для будущих студентов Алфеи существовала и через десятилетия после ее смерти. В первый год работы лагеря Ривен был там потому что не было выбора – нужно было закрывать долги по учебе. Сейчас тоже выбора не было – директор специалистов не мог просто взять и уехать в отпуск во время лагеря. Ребята, что сейчас сидели в большой палатке, – погода позволяла студентам спать не в жарком общежитии, а в палатках во дворе школы – собирались приехать в Алфею уже в этом сентябре. Сейчас же, в последнюю ночь смены, подростки собрались в одной палатке и рассказывали истории. Ривен в их возрасте обязательно накурился бы и стащил бы бутылку алкоголя у Сола, да и Стелла наверняка нашла бы способ напиться. Он, в свое время, знал о трёх или четырех местах, где наставники хранили алкоголь, а Стелла, как однажды рассказала ему теперь уже королева на могиле Би, как-то пила с Беатрикс водку, которую та стащила у Розалинд Эти дети, однако, были другими. Он старательно делал вид, что не знал о планирующейся ночью встрече, а Терра чуть было не заставила всех преподавателей дежурить, благо он убедил ее в излишестве такого поступка. – Смотри мне, – пригрозила фея земли, – если они напьются или чего похуже, я тебя уволю. С позором. Ривен не сомневался в будущих студентах, но все же решил не рисковать местом и подежурить ночью. К счастью, дети полностью оправдали его ожидания – их представление о веселье, во всяком случае пока, ограничивалось рассказыванием ужасов при свете фонариков. – Это ерунда, люди постоянно убивают друг друга, – Ривен даже не был удивлен, что это мнение озвучила дочка Флоры Элис. Если кто и должен был оказаться философом, то ребенок Фло. – Люди, конечно, часть кошмаров Алфеи, но сожжённые были намного хуже. Как и скребки. – Первые, кажется, были людьми, – произнес кто-то, – до того как их сожгли. А потом они преследовали фей огня, чтобы те убили их до конца. – Не всех из них, – поправила Элис. – Только Блум, потому что у нее было пламя Дракона, – об этой легендарной силе до сих пор продолжали говорить с восторгом, и Ривен искренне не мог понять почему. – Зато доставалось всем, – уточнила Виктория. – Министр Сильва, – а Сол предсказуемо стал министром после того, как оставил службу в Алфее, – чуть не погиб. Его спасли мои родители, а многих других спасти не успели, – Ривен определенно не понимал, как работала история, ведь роль Ская и Стеллы в спасении Сильвы была ничуть не больше, если не меньше, чем роль Блум. Однако Питерс определенно были готовы помнить только как часть ужасов. – А буквально в следующем учебном году на феи нападали скребки, – поделилась Элис. – Прям какой-то Гарри Поттер со смертельными заданиями каждый год, – усмехнулся один из мальчишек, вероятно стараясь казаться смелее. – Я слышала, что скребки – это выдумка, – с явным скепсисом в голосе произнес ещё один парнишка. – Не выдумка, – голос Джаспера, сына Музы, прозвучал впервые за вечер, но Ривен не удивился, что тот был здесь и заговорил, когда тема перешла на скребков, – они покусали мою маму. У нее до сих пор остались шрамы. – Она что-нибудь рассказывала? – настороженно спросила Элис, чью маму тоже кусали. Вот только Флора наотрез отказывалась говорить об этой части своего прошлого. – Было очень больно, – слова давались Джасперу с трудом, – магия пропадала постепенно, и это ощущалось как паралич – ты мог дышать, но не мог ничего слышать или чувствовать. Думаю, это из-за ее магии разума. – Я думала, все, кого кусали скребки, умирали, – заметила одна из феи. – Ее спас Ривен, – мужчина неведомо для студентов закатил глаза. Конечно они называли его просто по имени, маленькие хулиганы. – И им точно удалось спасти ещё одну фею, леди Беатрикс. Эту даму, которая похоронена за школой и чей призрак живёт в холле, – ещё одна легенда или кошмар, который Ривен ненавидел. – Расскажешь про нее, – попросила Виктория, и Ривен развернулся, собираясь уйти. Одно дело было слушать глупые кошмары о людях, которые мало его волновали, а совсем другое – о Беатрикс.