Под маской обыденности

Гарри Поттеру скоро исполнится 17, но он так и не завел друзей в школе. И все из-за пушистой проблемы. Когда я говорю о пушистой проблеме, я не имею в виду его быстрый рост волос на голове, я разговариваю с вами о реальных трудностях. Гарри Поттер оборотень. Ну, знаете, такой человек, в нашем случае маг, который за несколько дней до полнолуния слабеет, а когда выходит полная луна, становится невменяемым и воет на нее, бегая по лесу с сородичами. Вообще, то, что я сейчас описала, — не обычные оборотни, а те, кто не знает правил. Те, кто правила знает, как правило, херней не страдают. Они не бывают слабыми, ведь слабость им противопоказана природой. Они могут обращаться по своему желанию, а в полнолуние ведут себя вполне цивилизованно. И все это потому, что им рассказали, что дружить с внутренним волком — это совсем не страшно. Дружить с внутренним волком — важно и полезно. А еще есть те, кому не рассказали правила, но и не дикари. Это оборотни-интуиты: настоящие оборотни, которых только одна проблема — они не могли завести друзей. Вот таким интуитом можно назвать нашего бедного Гарри Поттера, выращенного теми, кто магию, а особенно такую, волчью то есть, терпеть не может и пытается выжечь из всех, кто с ней родился, а все из-за банальной зависти. Эти люди, которым по чистой случайности, конечно, подстроенной одним весьма талантливым заигравшимся магом, — родственники Гарри Поттера: миссис Дурсль, та, кто всеми управляет из удобной ниши домохозяйки; мистер Дурсль, тот, кто верит жене беспрекословно и потакает всем ее капризам, обеспечивая деньгами и кровом, и Дадли. Дадли — фигура непредсказуемая. Про него нельзя сказать «расчетливый, имеющий холодный ум, ублюдок», можно назвать его гораздо опаснее. Маменькин сынок. Кажется, проблемы у Гарри начинались всегда из-за него. Когда в детстве «милый малыш Дадли» хотел две порции каши, Гарри не получал ни одной, чтобы «не сбивать ребенку аппетит», а за слезы, которые, совсем не милый малыш Гарри, научился быстро подавлять, его отправляли в чулан и оставляли там на несколько дней. Не умер он, наверное, только благодаря магии. Но до лет, скажем, пяти Гарри жилось хорошо. Проделки «Дадлипусички» его не слишком волновали: он привык к ним и закалился. А вот когда из-за каприза двоюродного брата Гарри отправили в лес, где он наткнулся на одного из невменяемых оборотней, не слышавших о правилах (и нет, речь не о Сивом, если вы вдруг решили его оклеветать, он-то законопослушный волк, который прививает правила своей стае с пеленок; а также это не Римус Люпин, потому что он входит в стаю Фенрира, это вообще какой-то левый и, возможно, даже не местный оборотень, назовем его мистер Х), Гарри стало совсем не смешно. Дурсли, жесточайшие магглы в Литлл-Уингинге, в прямом смысле привезли его ночью в темный лес и оставили, заведя на поляну: ищи, мальчик, дорогу домой. Если бы кто из их соседей увидел такую картину, они бы не поверили своим глазам: чистейшие Дурсли просто не могут так издеваться над собственным племянником! Они бы не поверили, но полицию бы вызвали. Жаль, что все нормальные люди в такое время спят, и никто Гарри не спас. В общем, остался наш герой на поляне в темном лесу (эх, и порылся Вернон в картах: отыскать такое место, где водился господин Х! Да ему аврорат руки целовал бы до того, как узнали бы о том, как с ребенком Джеймса обращается этот боров и его жена) один-одинешенек. Побродил он по кругу, поплакал (спешу напомнить, что Гарри Поттеру тогда было, на минуточку, пять лет, боже, как злы люди!) и приступил к решению проблемы: призыву своей магии. Гарри был ребенком необычным, то есть, когда у других детей магические выбросы случались от сильных эмоций, у Гарри магические выбросы случались только по его воле, четко сформулированной (гений, блин, фатальный). И вот, когда заклинание, читай: желание, было почти закончено, на него прыгнул огромный серый волк и укусил прямо в шею. В следующую секунду Гарри на поляне уже не было, как и половины волка. Он умер, разорвавшись в аппарации Гарри. Полицию соседи все-таки вызвали, потому что «мальчик сумасшедший, имеет наклонности к насилию, мы всегда это знали: он издевался над милым Дадли, сыном прекрасной Петунии». — Вы посмотрите, что он сделал с волком! — восклицали впечатлительные дамочки. — Этот мальчик — дьявольское отродье, верно говорила Петуния. — сердито жаловались мужчины, оторванные ото сна. — Ах, бедная Петунья, что же она испытает, узнав об этом происшествии. — вторили им их жены, заглядывая офицерам в глаза. Так Гарри Поттер попал в приют: для исправительной колонии, на которой настаивали разбушевавшиеся соседи, он был слишком мал. В приюте к нему относились, прямо скажем, хреново. Никому не было дела до «мальчика с наклонностями убийцы». Ну, из воспитателей. Воспитанникам он не нравился, а сплетни, летавшие от одной молоденькой горничной к кухарке, а затем к учительнице, не добавляли приязни. Ни сплетницам, ни сверстникам и ребятам постарше. Что ж, Гарри привык. Он никогда никому не нужен был. Возможно, родителям, но они умерли, и он их не помнил; так что, отталкиваясь от данных, присутствующих у него на данный момент, его никогда никто не любил, и это нужно принять как данность. Ну, он так и делает. В приюте он старался не отсвечивать и учиться. Им иногда показывали на пьяниц и бомжей, лежащих или сидящих на улице близ приюта и говорили, что такое будет с каждым, кто отлынивает от учебы. На Гарри действовало, другим лодырничать не мешало. Ну, Гарри было плевать. Он вообще почему-то рос апатичным. Он оживлялся только тогда, когда его ввязывали в драку. Его глаза загорались, он будто готов был кого-нибудь убить. Видимо, сказывалась натура и внушаемая склонность к насилию. Ему нравилось бить и калечить, но тем не менее сам он ни к кому не приставал и, если его не трогали, не отсвечивал. Его сила была настолько велика, что это не он боялся групп старших, а они его. Обычно они не рассказывали о стычках взрослым. Старшим не хотелось прятаться за спину учителей, если кто-нибудь нарывался, то он должен был отбиться самостоятельно или прийти в лазарет, сказав, что упал с лестницы. Гарри Поттеру было все равно на ушибы, на нем все «заживало как на собаке», — говорили о нем, что иронично, ведь он был ближайшим родственником семейства псовых. Не все равно Гарри Поттеру должно было быть тогда, когда особо впечатлительный малец, только попавший на территорию приюта, сообщал о драке воспитателям, желая защитить бедного Гарри, вышедшего против пятерки старшаков. Чего такие отважные мальчики, редко девочки, не знали, так это слухов, которые Гарри благополучно закреплял после каждой гребанной стычки. В общем, после такого «спаситель Гарри», еще не привыкший к жестокому миру приюта, ожидал, что накажут группу злых старших, но натыкался на сидящего в карцере Гарри Поттера, с абсолютно безразличным лицом разглядывающего потолок, и старших, спокойно разговаривающих под единственным деревом в саду. А потом облава, устроенная ими, о которой Гарри его, конечно же, не предупредил. Все-таки сидеть в карцере — вообще не кайф. После драки, в которой, как и следовало, побеждали старшие, спаситель больше никогда не смотрел в сторону Гарри и не разговаривал с ним. Ну, было одно исключение: одна девочка, которую просто хорошенько напугали, хотела общаться с ним, но его пустой взгляд отпугнул ее, и она тоже не приближалась к нему. А потом ее усыновили, кажется, Грейнджеры. Но Гарри не был уверен, он специально не заострял внимание на других людях: не хотел скучать по ним.

***

Когда он поступил в Хогвартс, весь приют выдохнул, а Магический мир пошатнулся. Конечно, никто не знал, что Гарри оборотень, потому что в полнолуния он не превращался. Ну, он мог, но, как и с магическими выбросами, только по своему четко сформулированному желанию. Так вот, пошатнулась Магическая Британия из-за того, что герой был апатичным, магией не восхищался, давно про нее знал и дружить ни с кем не собирался. Нет, Гарри хотел подружиться, правда. Хотел быть другом для рыжего парнишки, от которого пахло теплом. Хотел исправить ошибки в общении с лохматой заучкой, пытавшейся его спасти. Хотел помочь неуклюжему мальчику искать жабу, но… Они все его боялись, а дружбу на страхе не построишь. Ничего на страхе не построишь, уж Гарри знал. Но был один мальчик. Один мальчик, у которого глаза горели также, как горели глаза Гарри во время драк. Мальчик, который при взгляде на Гарри не отпрянул, не посчитал злым, протянул руку. Этого мальчика звали Драко Малфой, можно и по-другому: Судьба Гарри Поттера. После знакомства с Драко Гарри преобразился. Он расправил плечи, глаза зажглись интересом, и при этом он не хотел никого убить. Он учился не просто по инерции, он учился, потому что ему стало интересно. Он говорил, и говорил не одно слово в день, а рассказывал целые истории. Драко удивлялся, когда многие обходили их стороной. Он спрашивал об этом у Гарри, и тот отвечал: — Такова моя магия. Ты разве не чувствуешь ее тяжесть? — Нет! С тобой легко. — искренне негодуя, возражал Драко. Гарри обожал эту реакцию. Однажды к нему подошла Гермиона. Та самая, которую усыновили Грейнджеры. — Ты прости меня, — прошептала она, смотря в пол. — Тебе нужна была помощь, а я испугалась. — она решительно подняла голову, будто готовясь встретить смерть. — Все хорошо. — он посмотрел ей в глаза своим новым взглядом, в котором плескалась жизнь и не было апатии. — Можно с тобой дружить? — спросила она, чуть подождав и, видимо, набираясь смелости. — Прости, но у меня уже есть Драко. Мне не нужен никто, кроме него. — Гарри пожал плечами, развернулся и ушел в подземелья Слизерина, свой новый дом. Гарри Поттеру 17, и он не завел друзей в школе. У него есть только любовь.