Не видя даже звезд

Гость обнаружился на малоизвестной обзорной палубе по правому борту корабля. Он стоял, опершись локтями о перила и склонив голову, и смотрел через закаленное стекло в бескрайнюю черную пустоту космоса. Спок с трудом отвел глаза от его округлых ягодиц. — Адмирал, — поприветствовал его Спок — в ответ послышалось ворчание — и, заложив руки за спину, подошел ближе, оставшись, однако, на почтительном расстоянии. Он тоже устремил взгляд на мерцающие вдалеке звезды. — Мы получили подтверждение, что вы — недавно получивший повышение адмирал Джеймс Т. Кирк из альтернативной временной линии, получившей название «Прайм». Кирк, фыркнув, лишь покачал головой, а потом развернулся и привалился спиной к перилам, пронзив Спока взглядом, в котором явно читалось презрение. Между ним и капитаном обнаружилось несколько едва заметных различий: адмирал был коренастым и немного кудрявым. Но самое главное — глаза, и дело не только в их поразительном переменчивом цвете. Во взгляде адмирала читалась яростная беспомощность, чуждая тому Джиму Кирку, которому Спок присягнул на верность. — Вы поражаете меня своей наблюдательностью, мистер Спок, — произнес он, глядя на Спока так, словно был оскорблен самим фактом его существования. Спок почувствовал тревогу, но лицо его осталось невозмутимым, а руки не дрогнули. — Адмирал, у вас есть несколько возможных вариантов действий, — продолжил он. — Было бы разумно обсудить их как можно скорее. — Кирк не сводил с него хмурого взгляда, и Спок с трудом подавил желание поежиться. — О господи, — наконец сказал Кирк. — Какой же ты молодой. — Адмирал, скоро вы осознаете, что я ненамного моложе вас. Тот снова фыркнул. — Достаточно, чтобы мой мозг буквально взорвался. — На миг на лице Кирка отразилась уязвимость. — Мне здесь не место. Спок поймал себя на мысли, что хочет утешить эту печальную, злую и раздираемую противоречиями версию капитана. По какой-то причине этот незнакомец будил в нем слишком сильные чувства. Много месяцев назад он смирился с тем, что Джеймс Т. Кирк всегда будет вызывать у него сильную эмоциональную реакцию. Что ж, похоже, это правило распространялось и на его двойников. Несмотря на все отличия, и в капитане, и в адмирале горел огонь Джеймса Т. Кирка, и будь Спок сехлатом, он бы подставил ему живот. Это было знакомое желание, и поэтому его было легко подавить. — Возможно, вам станет легче от того, что вы не единственный представитель своей временной линии в нашей вселенной, — произнес Спок. — Другой наш… гость старше вас, но… составит вам компанию, если это необходимо. Я как раз собирался сообщить ему о вашем прибытии, но вы покинули медотсек, и мне было поручено найти вас. Кирк пристально посмотрел на него медовыми глазами. — И кто же этот несчастный? — Я, сэр. Сильно постаревший. — «И очень сильно по вам скучающий», — хотел добавить Спок, но не смог. Это было чужое горе. От этой новости лицо Кирка изменилось: губы искривились, челюсти сжались, а брови сошлись на переносице. — Идеально, — пробормотал он и судорожно вцепился в перила, а потом закрыл глаза и прижался лбом к стеклу. На его лице выступил румянец. Пожалуй, он казался лет на десять старше капитана — лишь капля в океане времени, но что-то внутри адмирала было сломлено, и от обреченности на столь любимом лице у Спока защемило в груди. — Я что, попал в ад? — продолжил Кирк. — Во вселенную, полную подавляющих свои эмоции вулканцев, которые маячат у меня перед глазами, но при этом абсолютно недосягаемы? Блядь, да я, наверное, умер в транспортаторе. За что мне все это дерьмо? Спок сделал шаг вперед. — Он чем-то вас разозлил, адмирал, и вы вымещаете гнев на мне. Это нелогично и несправедливо. Кирк оттолкнулся от окна и выпрямился, расправив плечи. В глазах полыхнули гнев и страдание, и Спок не мог отвести от него взгляда. Он почувствовал, как его тянет вперед, и вот они уже совсем близко, ощущают тепло друг друга, и Кирк поднимает голову, чтобы сохранить зрительный контакт. Когда он заговорил, его губы легко, словно перышко, коснулись губ Спока. — Вы уже трахнули своего капитана, мистер Спок? — прошептал он, и Спок вздрогнул. — Прикоснулись к нему губами, руками, членом? Сделали своим? — Кирк притерся пахом к паху Спока, где уже поднималась предательская плоть. Влажные губы Кирка искушающе замерли в нескольких миллиметрах от рта Спока, и тот подался вперед, чтобы завладеть ими. Кирк отпрянул и презрительно выплюнул: — И через сколько он тебе надоест? Или ты боишься своих недостойных вулканца чувств? Сколько еще ты будешь трусливо сбегать и оставлять его в одиночестве? Спок рывком дернул Кирка на себя, прижался вплотную — тот судорожно вдохнул — и тихо, угрожающе прорычал: — Уверяю вас, адмирал, будь мне дарована привилегия разделить жизнь с капитаном, никакая сила в мире не заставила бы меня отвернуться от него. Столкновение тел было взрывным и отчаянным. Зубы клацнули, языки сплелись в страстном поцелуе, а руки, словно когти, рвали одежду и впивались в чувствительную плоть. Спок оказался на коленях, и Кирк прижал его голову и плечи к полу. Затем он вошел в него, лишь слегка смочив вход слюной, чтобы облегчить проникновение. Болезненный вскрик эхом разнесся по пустой палубе, но сфинктер поддался, тело приняло вторжение, и глубоко внутри член Кирка безошибочно уперся в простату. Спок с головой окунулся в водоворот экстаза, настолько головокружительного, что перед глазами все поплыло, а вскрики превратились в жалобные всхлипы. Он с силой подавался назад, навстречу толчкам Кирка, пытаясь принять его еще глубже. Спок, упираясь плечами в пол, потянулся руками за спину, чтобы шире раздвинуть ягодицы. От протяжного стона Кирка его член дернулся, а анус обильно выделил смазку. Кирк, обхватив бедра Спока, начал двигаться быстрее. — Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас красив, — отрывистым стаккато пророкотал он, перемежая слова толчками. — Ты просто идеально меня принимаешь. Боже, Спок, Спок, Спок, черт, как же я соскучился… Люблю тебя, Спок. Кирк сжал в кулаке прядь волос Спока и притянул его к себе, впился зубами в горло, провел языком по шее и подбородку, коснулся приоткрытого рта, из которого вырывалось тяжелое дыхание. Спок стонал при каждом толчке Кирка, каждом движении руки Кирка на его члене, каждом прикосновении губ Кирка к его пылающей коже и от неистового удовольствия не мог вымолвить ни слова. Он потянулся и схватился за перила обеими руками, вскрикнув от изменения угла и глубины проникновения. Кирк сжал плечи Спока и, извергая поток ругательств, придержал его. Сквозь пелену блаженного забытья Спок подумал о своем капитане: голубые глаза, блеск белых зубов в улыбке, щедро, словно живительная милость, подаренной суровому сыну Вулкана. Рука, задержавшаяся на его плече, длинные ресницы, теплый, чистый, мужской запах. Однажды Спок предложил ему себя, вытянул два пальца и сбивчиво признался в чувствах, но Джим отпрянул, передернул плечами и, поспешно извинившись: «Я не могу. Я просто… не могу, прости», — ушел. Он перестал хлопать Спока по спине, улыбаться одними глазами и приходить вечерами в его каюту, где раньше они до поздней ночи играли в шахматы. Спок подумал о том, кого не мог заполучить, и отпустил перила, чтобы коснуться рукой своего члена. — Спок, ты уже близко? Спок? — Д-да… Кирк застонал и ускорился. Бархатистая твердость его плоти стала якорем для нарастающего возбуждения Спока. — Стоп, — выдохнул Кирк, остановившись, и, перехватив руку Спока, прижал ее к перилам рядом с другой. Спок вскрикнул. Кирк зафиксировал оба его запястья, удерживая неподвижно. — Ты кончишь либо на моем члене, либо никак. Спок застонал, и его член дернулся. Сейчас, когда Кирк был внутри, все ощущения, казалось, обострились до предела: от толчков нервные окончания горели огнем, а синапсы не справлялись с нагрузкой. Оргазм обрушился на него со всей силой его неудовлетворенного желания, всего горького одиночества адмирала, всей эйфории от единения их тел, и вот он уже перешагивает грань и с облегчением выкрикивает имя Джима. Его сознание воспарило куда-то к звездам, в то время как перед глазами вспыхивали огни, а на пол с силой извергалась сперма. — Блядь, Спок, я… блядь, я кончаю! Черт! Черт! — Кирк хрипло и болезненно застонал и упал на Спока, и они оба рухнули на пол, запутавшись в руках и ногах. Тишину нарушало лишь их тяжелое дыхание. Спок рискнул бросить взгляд на человека, который лежал рядом с ним, потный и раскрасневшийся. Его глаза были закрыты, а приоткрытые губы блестели, и на один-единственный нелогичный миг Спок позволил себе представить на его месте своего Джима. — Иногда ты действительно кажешься другим, — наконец произнес Кирк. Споку хотелось прикоснуться к его лицу, но он сдержался. — Ты позволяешь себе чувствовать. — История и опыт меняют всех нас. — Но в остальном ты такой же. — Я заметил сходство, но во многом вы не похожи на моего капитана, — заметил Спок. Кирк открыл львиные глаза и повернул голову. На его лице прежняя ярость сменилась усталостью. — Как я уже говорил, он еще очень молод. Возможно, до сих пор пытается отрицать свою тягу к вулканскому члену. — Он криво и горько улыбнулся. — Он одумается, и тогда ты разобьешь ему сердце. Кирк сел и стал подбирать с пола одежду. Спок перехватил его запястье и проигнорировал возмущенный взгляд Кирка, когда тот попытался вырваться и не смог. — Джим, чем он так сильно тебя ранил? Расскажи мне. Кирк снова дернул рукой, и Спок отпустил его. Он встал и навис над ним, и Споку оставалось только наблюдать, как это усталое лицо с каждой фразой становится все более несчастным. — Миссия подходила к концу. Я был… боже, я так сильно его любил, что предложил пожениться. На следующий день он отправился в Гол. — Кирк с трудом сглотнул, пытаясь успокоиться, и резко кивнул в сторону окна, указывая на бескрайние просторы космоса. — Где-то там, в моей вселенной, тот, кого я люблю, изо всех сил пытается забыть обо мне, о нас и о том, кем мы были друг для друга. И сейчас я смотрю на тебя, Спок, я смотрю и знаю, что однажды ты сделаешь то же самое. Кирк натянул порванную рубашку через голову, застегнул брюки и, не желая наблюдать за разрушительными последствиями своих слов, двинулся к выходу. Прежде чем он успел активировать дверь, Спок бросил в удаляющуюся спину: — Он на Новом Вулкане. Несмотря ни на что, он твой т’хи’ла и ждет тебя. Кирк на миг замер на пороге, а потом ушел. Спок тяжело вздохнул и задумался, сколько еще сможет провести так — сидя голым на грязном полу и уставившись в пустоту, не видя даже звезд.