Побег

Лес казался бесконечным. ‎Он бежал, обдирая щеки жëсткими ветками, так и норовившими сорвать очки. ‎Всё казалось одинаковым, сменяющиеся деревья — идентичными, словно в шутку скопированными умелым скульптором; трава — гнилостно жëлтой, совсем неуместной для середины лета, а серые тучи, скрывающие небо, лишь изредка были видны средь густых тëмных крон. ‎Он бежал. Бежал босой, в одних только уже грязных от земли джинсах и футболке, едва ли приходившейся ему по размеру. ‎Лёгкие жгло, и каждый вздох был испытанием — Гарри споткнулся и, поскользнувшись на влажной траве, кубарем скатился в какую-то невесть откуда взявшуюся яму, да так и остался там, затихая. ‎Злые, хриплые, пугающие голоса раздались рядом совсем скоро, так, что казалось, будто с ним всё это время игрались, позволяя ускользать из виду. ‎ -- Сука, ну и где он? ‎От раздражения в прокуренном голосе Поттеру захотелось сильнее вжаться в землю, утонуть в ней, лишь бы не встретиться с его обладателем. Он постарался успокоить бешено бьющееся сердце и зажал рот рукой, отчаянно задыхаясь. ‎-- Я сказал, сразу надо было ноги переломать и притащить Лорду. Теперь, не дай Моргана, мы его потеряем — Сивый нам... ‎-- Завались! Я его учуять не могу, распизделся! ‎Повисла тишина. ‎Способность оборотней быть совершенно бесшумными пугала до усрачки. ‎Они ведь так и не смогли их вовремя обнаружить, может быть, если бы поставили следилки посильнее, то хотя бы Гермиона смогла бы... ‎Гарри закрыл глаза, умоляя панику внутри, хотя выходило, откровенно говоря, паршиво. ‎Хотелось разреветься. ‎Было страшно. ‎Он ничего уже не мог сделать, устал и, если честно, хотел смерти, лишь бы всё это закончилось. Уже почти сутки прошли с того момента, как его бесцельно гоняли по лесам. ‎Каким бы крепким он ни был, но даже для него подобное — перебор. ‎Ни единого звука всё ещё не было слышно. Поттер мог поклясться, что не слышал, как они уходили, но он уже был научен этой обманке. ‎Если шагов не слышно, не значит, что их не было. ‎Медленно и очень тихо он начал дышать. Голова кружилась, перед глазами замелькали чёрные круги, но это всё было ничем по сравнению с ужасом, который ожидал его при обнаружении. ‎Прошло минут двадцать или больше, когда его левую лодыжку начала раздирать пульсирующая боль. ‎Он не мог ничего разглядеть в темноте ямы и даже не был уверен, что сможет выбраться отсюда. ‎Мысль напугала. Гарри неудачно упал — головой вперед, и его руки с телом могли шевелиться, тогда как ноги не двигались вовсе. По крайней мере одна нога точно вышла из строя — любые попытки пошевелить стопой вызывали жуткую боль. ‎Поттер сжал зубы, понимая, что паника возвращается к нему. ‎Палочку отобрали ещё вчера вечером, у разодранных палаток. ‎Гермиона с Роном в этот момент сумели выхватить свои, и последнее, что он запомнил, был их крик, слившийся в один голос: «Беги!» ‎И он побежал. Хотя бы просто потому, что, кажется, ничего больше не умел. ‎Драко был прав, называя его слабаком. ‎Сейчас он это понимал — то было не издевательство, а лишь констатация факта. ‎Даже Гермиона, маглорождённая, была сильнее его. Она и знала втрое, а то и вчетверо больше его. ‎Рон не был таким умным, но чистокровный — он явно и очень заметно превосходил Гарри по силе. ‎Это на первых курсах казалось, будто бы они равны. Сейчас это заблуждение исчерпало себя. ‎От его никчёмных попыток двинуться земля начала неприятными, холодными комьями обсыпать неприкрытую кожу, задевая шею, и Гарри шумно задышал, пытаясь успокоиться. Всё хорошо. Всё нормально, он… сможет вылезти. Сумев чуть-чуть успокоить себя сквозь адскую боль в ноге, он кое-как всё же смог вылезти из ямы. Не понимая, как вообще мог в ней застрять. На вид было похоже на нору какого-то большого животного. Будь он в магловском мире, это бы не вызвало страха, но магический лес… Парень облокотился на дерево, глубоко вздохнул и, собравшись с силами, поковылял в неизвестную сторону. Ему нужно было куда-то дойти. Он не знал, куда. На самом деле, собственная судьба пугала. Он ещё не умел аппарировать. Сил было мало, палочку отняли, нога, дай Мерлин, подвернула, а не сломана. В магическом лесу, без еды, он был обречён. Его сожрут за милую душу первые же попавшиеся обитатели. Чудо, что он до сих пор не наткнулся ни на кого. Был ли шанс выйти к цивилизации? Ни единого. Магические поселения были настолько редки, что даже с большой удачей нарваться на какую-нибудь деревушку по чистой случайности почти не представлялось возможным. Тем более сейчас, когда шла война — люди скрывали свои дома. Гарри ощутил, как отчаяние и ужас постепенно поглощают его, как и темнота начинающегося вечера. Желудок скрутило от голода. Он не знал, что делать. Мальчик, который выжил. Национальный герой. Каким образом он должен был спасать кого-то от тёмного Лорда? Когда его самого нужно было спасать. Это Рон умел ориентироваться в лесах — его учили. И боевой магии его тоже, как оказалось, учили. Столкнувшись с жестокой реальностью, Поттер понял одно — он был никчёмным, жалким маглом. Тем самым, которых чистокровные ненавидели. Магический мир отличался не только наличием магии. Он был другим. Другие нравы, другие понятия. Каждый сам за себя, и ты, как взрослый человек, должен был уметь почти всё. Пусть и помаленьку. Гермиона это поняла, резко приспособившись, она была неотличима от полукровок, родившихся по эту сторону. Гарри же… Совершенно беспомощный. Он так и не выучил ни единого нормального лечащего заклинания, не знал бытовых чар и объективно не умел драться. Было обидно. Обидно! Почему Дамблдор, уготовывая ему такую судьбу, не озаботился его просвещением? Позволял учиться на отвали, игнорировал откровенное невежество? Драко… О господи, Драко, не будь Гарри Героем, с лёгкостью надрал бы ему зад. Рон говорил, что пожирательских детей с младенчества натаскивали на боевую магию. Говорил, что он сам, если честно, уступает всем в Слизерине. Не хотел признавать. Злился, бесился, но озвучивал факты. Гарри видел, как друг выхватил палочку — молниеносно, так, что движения нельзя было разглядеть. Видел, с какой скоростью он произносил заклинания, как за доли секунды поставил щит, уклоняясь от замаха оборотня, буквально возникшего перед его лицом. Осознавал, что один — умрёт. Бежал. Понимая, что с ним играют. И пришёл лишь к… Собственной смерти. Куда идти? Что делать? Парень ощутил, как слёзы начинают наворачиваться на глаза, и с болезненным скулежом прислонился к дереву. Лодыжка пульсировала. Он больше не мог идти. -- Ах ты зайка, набегался? Ножка болит? От громкого голоса сбоку Гарри дёрнулся в противоположную сторону и сдавленно вскрикнул, когда сильная ладонь схватила его за горло. Огромный мужчина оскалился нечеловеческими клыками. В живот прилетело, и Гарри, задыхаясь от боли, сжался, отпущенный, падая на землю. Рядом раздался второй, раздражённый голос: -- Блять, я-то уже успел подумать, что он умотал. Хватай его и пошли, заебался уже носиться. Жрать хочу — пиздец. Рядом с головой раздались шаги, его схватили за волосы, поднимая: -- Нога у мальчика болит, видишь? Гарри дёрнулся из последних сил лягая державшего куда-то в колено. Хлёсткий удар в челюсть, прилетевший следом, лишил его понимания пространства. Звук раздался словно издалека: -- Плохо болит, сука. В следующий момент на его и без того ноющую ногу обрушился страшный удар. Хруст, раздавшийся в тишине его головы, был первым, что он осознал — в следующий же миг пришла агония. Он закричал от боли, скручиваясь на земле, чувствуя собственные слезы, непрерывно вытекающие из глаз. Горло, сдираемое криком, запершило, и Гарри попытался сжаться. Сделать хоть что-нибудь, чтобы уменьшить адскую резь в сломанной конечности. Игнорируя его хрипы, мужчина схватил его за руку, закидывая на плечо, и хрипло рассмеялся: -- Не трать свой голосок на такую мелочь. Господин будет играть с тобой веселее, поверь. Гарри верил. Верил и хотел умереть. Было страшно, так страшно. Но теперь весь его разум занимала одна только боль. ㅤ