Встрявший

Секби встрял. Дважды встрял. Его буквально меж двух огней зажали, если можно так сказать. Даже не огней — костров, потому что темперамент у них тот ещё. С одной стороны у него КлэшРейк, с другой — Сода. И как бы он не кичился своей «натуральностью», апельсиновым соком из «ВкусВилла» за пятьсот рублей ему стать не вышло — втрескался в обоих. Теперь приходится жить так. — Ой, говоришь так, будто чем-то недоволен, — закатывает глаза Сода, оттягивая Куро от их проводов. И в целом предъява, ну, заслуженная. Секби доволен почти всем. Ну, иногда возмущён тем, что Клэш оставляет кружки немытыми. И тем, что Сода оставляет свои художественные принадлежности. Ещё тем, что они часто спорят во время готовки — слишком шумно и громко, и в итоге Секби не может заниматься делами и сбагривать кухонные дела на них. В противовес эти двое просто обожают кооперироваться и Секби троллить и стебать. И не только стебать. И не только по жизни. Эти две кулебяки зажимают Секби в постели, нагибая все надежды на доминирование. И его самого. Смеются задорно и ехидно, пока Клэш насаживает его на свой член. Набалтывают грязную дрянь, пока он отлизывает Соде. Причём набалтывают искусно, вроде унижая, а вроде нахваливая, и Секби это разматывает в такую лужу, что не подчиняться им не выходит. Вообще, это Секби их должен нагибать, чтобы хватались за руки, оттопыривая задницы. Да на худой конец им с Клэшем бы Соду двойным. Но нет, Секби позорно скулит от насмешливого «ты ведь не бесполезный мусор, сможешь это сделать, правда?» и позволяет поставить себя на четвереньки, уткнуть носом подушки, пока Клэш и Сода громко и влажно целуются, оставляя на его заднице алые следы. Ну, хрен с ними, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не покушалось на его комнату коробками от мерча и котячьей шерстью. Секби готов разнимать спорящих по поводу способа чистки картошки, дирижируя варкой борща. Готов везти Куро к ветеринару в три часа ночи. Готов вместо своих дел сидеть в ворохе пупырки. И готов разделять своё время, внимание и любовь между ними двумя равномерно. Секби между двумя пылающими кострами застрял, и счастлив до безумия, честно говоря. Пока на него забрасывают во сне ноги, наливают новый чай за работой и массажируют вечно болящую спину, он всё готов простить. Да там прощать особо нечего.