Младшая сестра лучшего друга

Конец июня разлился по  Годриковой Впадине густым медовым светом. Воздух в саду Поттеров был густым и сладким, пахнущим свежескошенной травой, цветами и прогретой за день землей. Я стояла на коленях на мягкой садовой дорожке, вооружившись маленькой лопаткой и секатором, погружённая в свой мир зелени и лепестков. Белые розы, мамина гордость, требовали особого ухода – нужно было удалить увядшие головки, чтобы способствовать новому цветению. Гул мотора прорвался сквозь щебет птиц сначала как назойливый шмель, а потом нарастал, превращаясь в низкий, мощный рёв, который был знаком так же хорошо, как и его хозяин. Сердце ёкнуло, предвосхищая знакомое волнение. Сириус. Он сказал, что приедет сегодня, но я не ожидала, что так рано. Я не обернулась, притворяясь целиком поглощённой своей работой, но кожей спины ощущала его приближение. Рев мотора стих, сменившись тишиной, в которой было только моё учащённое дыхание. Я знала, что он стоит у забора, смотрит. Его взгляд был почти осязаем – тёплый, тяжёлый, заставлявший кровь приливать к щекам. Наконец, послышались шаги, и его тень упала на клумбу. Он облокотился на деревянный забор, его силуэт вырисовывался на фоне яркого неба. — Ну, маленький цветочек... Чем ты занимаешься? Я вздрогнула, и секатор выскользнул из пальцев, звякнув о камень дорожки. Сердце бешено заколотилось в груди. — Привет, Сириус, — выдохнула я, поднимая на него глаза. Солнце слепило, очерчивая его фигуру золотым контуром. Он ухмыльнулся, заметив мою реакцию, и с лёгкостью, которой можно было позавидовать, перелез через невысокий забор, мягко приземлившись рядом со мной на дорожку. От него пахло дорогой, ветром, бензином и чем-то неуловимо его собственным – диким и свободным. — Ой-ой, я напугал свою маленькую фею сада? — прошептал он, и в его голосе звучало игривое, почти нежное сочувствие. Он наклонился ко мне, и его чёрные волосы упали на лоб. — Прости, не хотел пугать... Хотя ты такая милая в этот момент. Прежде чем я успела что-то сказать, он взял мою руку – быстро, но нежно. Мои пальцы были в земле, ногти запачканы в чёрном грунте. Сириус не глядя достал из кармана джинсов чистый носовой платок и кончиком большого пальца начал стирать грязь с моей кожи. Его прикосновение было на удивление бережным, почти застенчивым, и от него по руке разбежались мурашки. — Смотришь на цветы лучше, чем сам Джеймс на квиддичный мяч. А это кое-что значит, — заметил он, не поднимая глаз на свою работу. Я почувствовала, как смущение сменяется любопытством. — И что же это значит? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он ухмыльнулся снова, продолжая очищать мои тонкие пальцы один за другим. Его собственные руки были усеяны мелкими шрамами, пальцы – сильными и уверенными. — Ну, знаешь. Сравнить мягкий, нежный цветок с жестким и твердым мячом. Квиддич намного грубее, нежели выращивание цветов, не так ли? — Он на мгновение встретился со мной взглядом, и в его серых глазах плясали озорные искорки. — И все же ты делаешь это лучше, чем Джеймс. В его страсти есть что-то разрушительное – он хочет победить, поймать, доминировать. А ты... ты, Розалия, создаёшь. Лелеешь. Заставляешь красивые вещи расти. Он отпустил мою руку, теперь почти чистую, и его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на распущенных волосах, на капле пота на виске, на губах. В саду вдруг стало очень тихо. Давно забытая правда, которую я старалась не признавать, зашевелилась в груди. Он всегда был таким – дразнил всех без разбора, флиртовал с каждой хорошенькой девушкой в Хогвартсе, его остроумие было опасно как бритва. Но со мной... со мной он был другим. Более мягким. Более ответственным. Более настоящим. И в этом «более» таилась опасная, сладкая надежда. — Сириус Блэк! — раздался с крыльца голос моей мамы. — Я вижу, ты уже нашёл нашу главную садовницу! Мы одновременно вздрогнули и отшатнулись друг от друга, как пойманные на месте преступления. Мама стояла на пороге, улыбаясь своей доброй, всё понимающей улыбкой. Сириус выпрямился, и его лицо озарила та самая ослепительная, беззаботная улыбка, которую он демонстрировал миру. — Миссис Поттер! — крикнул он, шагая к дому. — Ваш сад, как всегда, великолепен. Пахнет раем. Но прежде чем он ушёл, он на мгновение обернулся ко мне, и его взгляд снова стал тёплым и пристальным, каким был минуту назад. — Продолжай в том же духе, фея, — тихо сказал он, и только я одна могла это услышать. А я осталась стоять на коленях среди роз, с рукой, которая всё ещё горела от его прикосновения, и с сердцем, которое отчаянно хотело верить, что для него я – не просто младшая сестра его лучшего друга.