Убивая Белоснежку

      Жила была одна и другая. Одна была бела, чиста, идеальна, как поблескивающий на солнце сверкающий снег. Красота ее была чистой, кроткой, безупречной, всем она нравилась, все ее любили, потому что она была бела с ног до головы, как овечка, ангел, как неземное существо. Другая была соткана из черной смолы и алых капелек крови. Если одна была белая, как смерть, как заснеженные небеса, как лицо, лишенное всякого выражения, другая была румяной, энергичной, деятельной, до краёв заполненной кипучей лавой. Волосы ее были темные, глаза дикие, смелые, неспокойные.        Одна искала другую, другая избегала оную. Все потому что однажды родилась та, про которую сказали: белая как снег, румяная как кровь, черноволосая как старое дерево. Однажды одна отреклась от другой, разбила на годы долгие это большое зеркало. Теперь кроткая белая часть жила свою жизнь, а кровавая, темная — другую. И жили они рядом, и крутились, и вращались рядом, как бесконечная спираль, как змея, кусающая себя за хвост.       Так Белоснежка обрекла себя на смерть.       Так Белоснежка создала первую трещину.       Так появилось Зеркало.

***

      — Посмотри на это, Белоснежка, — раздался ласковый нежный голос.       Белоснежка вздрогнула. Этот голос смутно напоминал ее маму, но она не помнила, действительно ли в нём присутствовали эти сахарные интонации. Таким голосом можно было прельстить и расположить любого. Голос часто доносился будто бы из ниоткуда, тонкий и мелодичный, он будто обещал любовь и семейную теплоту.       Маленькая Белоснежка знала, что она родилась девочкой с большой фантазией. Все так говорили раньше. Она знала: это нехорошо. Ей следует молчать об этом. Ей следует держать себя ровно.       Но голос продолжал ее звать тихим непрерывным шепотом:       — Белоснежка, Белоснежка, — этот тембр был похож на перезвон крошечных колокольчиков, на обещанный звон монет, на тягучую сладость липового меда. — Подойди сюда, посмотри на меня.       Ей действительно не стоило. Но голос продолжал зазывать ее раз за разом, и она откликнулась на этот зов. Голос заставлял ее вспомнить про любовь и такие желанные теплые объятия. Голос вынимал из нее воспоминания, каково это, быть нужной. Он звучал как воплощение чарующего обещания. И Белоснежка тянулась, потому что не могла устоять.       В замке темно, одиноко и холодно. Ветер выл так пронзительно, так свирепо, что Белоснежка часто начинала дрожать. Ей представлялось, что однажды ее, словно тростиночку, свирепый порыв подхватит и унесет с собой в страшный дремучий лес. В тот самый темный, непроходимый и неизведанный, полный диких зверей и колючих веток.       Она все же чувствовала себя такой крошечной и одинокой. Она скучала по матери. Отца почти не было видно. Замок был огромным, казался мрачным — она же по сравнению с ним маленькой. Она вся замерзла от окружающего ее холода, а таинственный голос внушал ей тепло, ощущался как объятие и мягкий медовый свет.       Белоснежка пошла за голосом. Она грелась в его мягких перезвонах. Он одобрял ее тихим убаюкивающим тоном.       — Сюда, дитя, сюда…       Она дернула ручку и толкнула дверь, та со скрипом распахнулась. Ее взору открылась старая комнатка, освещенная лишь лунным светом из окна. В этих покоях давно никого не было. По углам тянулась паутина, пыль осела плотным слоем. Но что это? Белоснежка прищурила глаза. Зеркало?       — Смелее, смелее, — вторил голос.       По правде говоря, нехотя вспомнила Белоснежка, ее мать не любила зеркала. Маленький голос в ее голове запротестовал, взывая к осторожности. Большая редкость. Белоснежка часто была неосторожна. Какая-то часть ее сказала, что вообще-то, зеркало — это обман. Они дурачат. Они любят сводить людей с ума. Это то, что говорила мама? Белоснежка замерла. О нет, она не могла вспомнить. Это было так давно.       — Дорогая, прекрасная Белоснежка, — шелестит загадочный голос, — Я совсем рядом.       Белоснежка была наивной. Белоснежка была неосторожной. Белоснежка купилась на ласковый тон, потому что это напомнило ей о позабытых объятиях ее матери.       Она шагнула и вынула зеркальце. Оно было изящное, аккуратное, на длинной резной ножке. В нежной руке Белоснежки оно ощущалось приятной легкой тяжестью. Внезапно зеркальная поверхность чуть засверкала, рябью прошелся мимолетный блеск. Белоснежка подумала, что это похоже на волшебство и улыбнулась. Она любила фей и сказки про добрых волшебников. Ей это понравилось, и она с любопытством уставилась в зеркало.       Из него на нее смотрела юная прекрасная дева. Но, о чудо, ярче всего выделялось ее бледное, почти полностью белое лицо. Оно было словно поцеловано смертью, настолько оно было бледным. На миг сердце Белоснежки ухнуло и упало, в животе зашевелилось нечто тревожное и темное. Она не видела больше ни темных как смоль волос, ни румяных щек, только неестественно белое, удивленное, застывшее как маску, лицо. Но прежде чем она запаниковала, голос в зеркале мягко молвил:       — Не бойся, дитя. Это просто я, старое волшебное зеркало. Какое у тебя красивое лицо, чудо как хороша! Никогда у меня еще не было такого прекрасного личика!       Голос в зеркале будто бы захихикал. Это был задушенный резкий недобрый смех, как будто его обладатель зажал свой рот рукой, дабы себя не выдать.       — Я вижу в тебе трещину, — пропел голос. — Какая красивая трещина. Откуда она у тебя?       — Я просто скучаю по маме, — пробормотала Белоснежка, с трудом сдерживая слезы. — По тому, что было раньше. Я просто скучаю по…       Себе, хотела сказать она, но прикусила губу. Странно, но что-то помешало ей это сказать. Да и как вообще возможно скучать по себе, рассеянно подумала Белоснежка. Итак, внезапно вырвавшиеся чуть было слова не сорвались с ее губ. Она затихла и немного всхлипнула.       Белоснежка даже не поняла толком о чем болтало Зеркало. Она уже не вслушивалась в то, что говорит голос, она как завороженная, смотрела и смотрела на поддетую сиянием волшебную рябь, на то, как стремительно тускнеют ее волосы, бледнеют щеки, на то, как лунный оттенок ее лица становится все более отчетливым.       — Я вижу это, дитя, — успокаивало зеркало своим обманчиво мягким голосом, — А теперь, посмотри на меня…       Трещина. Белоснежка забыла про то, что ее волосы черные как смоль, про то, что румянец ее щек подобен багровой крови, про то, что ее кожа белая как снег. Она позабыла слова матери, позабыла про то, что зеркала любят дурачить. Она тотчас побледнела еще более, черты лица ее вмиг лишились детской непосредственности, любознательности, наивности, лицо опустилось, сделалось безразличным, опустошенным.       — Ты слышишь меня, Белоснежка? — молвило зеркало.       — Слышу, — монотонно отозвалась дева.       — Ступай наверх и забудь обо мне.       — Слушаюсь, — Белоснежка качнула головой как безжизненная кукла.       Тенью безликой выскользнула она из комнаты. Белоснежка зашла в забытые покои как любознательная, смелая, полная жизни девочка, а вышла оттуда как безликое красивое привидение.       Да, она все еще была красива, признало Зеркало, но красота ее теперь была холодной, почти что мертвой. Осталось совсем немного, решило оно. Это Зеркало очень не любило ждать. Оно и так ждало довольно долго, пылилось в забытьи, искало хоть кого-то, чтобы испить немного жизненной силы.       Осталось немного, успокаивало себя Зеркало, и еще одна красивая игрушка наконец будет в его власти.

***

      Все стало гораздо проще, когда король привез себе королеву, новую жену. Молодая женщина была предсказуемой. У нее было столько страхов, она так хотела сохранить любовь!       Проще простого. Она поддалась на чары, и тогда оно, Зеркало, одурачило ее также, как одурачивало сотни людей до нее. Оно исказило, внушило подозрения, сделало ее зависимой. Общение с волшебным зеркалом льстило молодой королеве, давало ощущение некой власти, а Зеркало великодушно позволяло ее ей ощущать. Сладкая иллюзия, вот что это было. Чем больше Королева обращалась к Зеркалу с вопросом, тем сильнее привязывалась, тем больше воли она теряла. Пусть думает, что я у нее в услужении, смеялось зеркало про себя, пусть обманывается. Молодая женщина стала жаждать постоянного непрерывного восхищения, вечных доказательств любви, красоты, преданности.       Прошло время. Молодая королева избавилась от нескольких прехорошеньких служанок. Тогда Зеркало поняло, что она готова для Белоснежки.       — Я ль на свете всех прекрасней? — спрашивала королева.       — Белоснежка прекрасней всех, — отвечало Зеркало.       Рассудок Королевы к этому моменту уже был достаточно поврежден, сердце напиталось злобой и завистью, так что решимость ее была непреклонной, а рука — твердой.       Она отправила егеря. Девчонка выжила. Она обернулась старухой, торговкой шнурков. Притворилась крестьянкой, продающей гребни для волос.       Зеркало чувствовало: Белоснежка сопротивлялась. Она цеплялась за простую работящую жизнь у гномов, она старалась вернуть себе контроль. Но Зеркало знало, что это невозможно. Она слабела. Никто не выходил из вязких зеркальных чар. Белоснежка, сама того ни зная, шагала к своей смерти.       Еще немного, успокаивало себя Зеркало, и будет конец.       Оно немного перебрало свою коллекцию. Сотня прекрасных невинных лиц, тысяча тех, кто не устоял… Зеркало мигало раз за разом, отражало лица тех, кто попался в коварный капкан.       Совсем скоро, здесь будет и лицо Белоснежки, с удовольствием думало Зеркало. Был бы коварный предмет человеком, он бы жмурился от радости и потирал руки от нетерпения.       Еще одно красивое личико в коллекцию.       Зеркало любит диковинную красоту. Зеркало любит дурачить. Зеркало любит тех, с кем интересно поиграть. Но оно не любит ждать. Нет, не так. Оно ненавидит ждать!

***

      Она кусает яблоко, проглатывает кусочек, и вокруг все темнеет. Белоснежка открывает глаза и видит себя в незнакомом месте. Вокруг все белое, диковинное и сверкающее, коридоры длинные, а конца не видно. Белоснежка пригляделась и обнаружила, что все пространство вокруг нее состоят из бесконечных бесчисленных зеркал.       — Где это я? — произнесла она. Голос ее эхом отдавался о стены. — Я умерла?       — Еще нет, — раздался неизвестный голос.       Что это был за голос? Кому он принадлежит? Белоснежка нахмурилась. Она уже собиралась спросить, как вдруг голос твердо произнес:       — А Зеркало ходит-бродит, ищет прекрасную девицу. Тебе нужно найти настоящую Белоснежку, тогда выберешься. А не успеешь — заберет тебя вовек Зеркало и станешь ты не более чем пустой чужой оболочкой.       Испугалась Белоснежка и бросилась бежать. А отражения смотрели на нее со всех сторон: слева, справа, снизу, сверху, на потолке, была она сама, но везде разная. Вот слева смотрит одна ее версия, нет у нее ни темных волос, ни румяных щек, только кожа белая, как снежный иней. Справа — та, что с черными волосами и красными губами, глядит на нее, смехом заливается. Внизу маленькая девочка, тянется крохотными ручками. И так далее, и так далее. Много их, и все разные.       — Выбери меня, выбери меня! — хором кричат голоса тысячей Белоснежек.       — Поторопись, девица! — предупреждает тем временем голос. — Заколдованное Зеркало уже ищет тебя!       Белоснежка бежала и бежала без оглядки. Сердечко ее бедное стучало часто, как у загнанного в клетку животного.

***

      Наконец яблоко. Белоснежка мертва. Зеркало получило ее лицо, королева захлебывается в дурмане эйфории. Но…что-то не так! Зеркало с неудовольствием нахмурилось. Что-то пошло не по плану. Почему личико Белоснежки не вернулось к нему, почему заклинание не сработало? Голос внутри Зеркала заскрежетал от злости. Вот ее черные как смоль волосы. Румянец щек. Бледная кожа. Зеркало сощурилось. Но почему оно не четкое? Почему у него не получается схватить? Почему украденное лицо ускользает?       Никогда такого не было. Это вызвало у вечно торжествующего насмешливого Зеркала неконтролируемый приступ ярости. Голос рычал, зеркальная гладь то и дело проходила цветными вспышками. Зеркало с удовлетворением выместило злость на молодой королеве, заставив ее наговорить злых слов королю, потерять его расположение, затем наблюдало за тем, как молодая женщина в отчаянии заламывала руки и рвала на себе волосы как безумная.       Что-то было не так!

***

      Найти настоящую Белоснежку…       Она остановилась. Тысяча отражений уставилось на нее в ожидании. Тут она почувствовала, что устала бегать. Отдышалась. Постояла немного, дала отдохнуть уставшим ногам. Затем она тыкнула на себя пальцем и топнула ногой.       — Вот она я, настоящая Белоснежка! — выкрикнула так громко, что зеркала рядом с ней побились. — Вот она я и никакая другая!       Все вокруг задрожало. Но Белоснежка на чувствовала встряски. Она не кричала, не дрожала и не плакала. Впервые за долгое время она ощутила чувство теплого спокойствия и светлой тоски. Все вокруг завертелось и белое сияние исчезло.

***

      Когда Белоснежка проснулась, она внезапно почувствовала себя легкой как птичка. Будто бы она не просто пробудилась, а освободилась от тяжести смерти. Ее щеки вновь зарумянились. Она посмотрела на свои длинные волны волос и увидела черные пряди, так похожие на цвет старого дерева.       — Где я? — спросила она, увидев возле себя молодого человека, принца.       Тот восхищенно смотрел на нее.       — Ты у меня, — наконец ответил он. — Пойдем со мной, ты будешь королевой в моих владениях.       Гномы тут же поведали ей про «волшебный» поцелуй. Белоснежка вспомнила, что пробуждение ее было похоже на объятие матери, на ту любовь, по которой она так истосковалась. Она тут же вспомнила и про мачеху-королеву, и про гномов, и про зеркало.       — Хорошо, — сказала Белоснежка. — Но все будет так, как я скажу.       Этого нельзя было ожидать от той самой маленькой девочки. Белоснежка выросла, теперь ее вряд ли можно было назвать таковой. В ее глазах горел жизненный огонь, черты лица стали одновременно мягкими и решительными. Казалось, в ней произошла некая перемена. Она не выглядела как хрупкая принцесса в гробу, теперь она больше походила на дикую своенравную правительницу, и это почему-то восхитило принца еще больше.       Он взглянул на нее глазами, полными обожания и провел ее через лес, когда-то казавшимся ей страшным опасным местом, теперь бывшим ее домом и обителью.       На свадьбе Белоснежка вновь увидела мачеху-королеву. Она спокойно смотрела на то, как вершится правосудие. Она также увидела то, что не бросалось ей в глаза ранее: трещину. Зеркальный след.       Одним залпом Белоснежка, которую так звали теперь только по старой памяти, выпила кубок с вином, красным, как и ее полные жизни щеки, велела подать экипаж, облачилась в роскошнее бордовое платье (такое носят уже не принцессы и глупые маленькие Белоснежки, а полноценные королевы) и отправилась в путь.       В отчем доме все так же царила тишина. Королева поднималась по лестнице. Стук ее туфель раздавался все ближе и ближе.       Зеркало тряслось от злости и разочарования одновременно. Оно попыталась спрятаться в той самой комнате, полной старого хлама. Но зоркий глаз Белоснежки, дикий и прямой, тут же приметил знакомый зеркальный блеск. О, у гномов она научилась многое определять на глаз!       Белоснежка подняла зеркало и всмотрелась. С трудом она обнаружила что внутри трясется нечто заколдованное.       — Это еще не конец-ц-ц, — шипело Зеркало, — Не твое, так еще чье-нибудь лицо украду!       Тысяча лиц, мигая, сменялось в нем, искажалось в гневных гримасах.       Это было жалкое существо, некогда бывшее человеком, которое очень любило дурачить. Оно давно потеряло свою личность, но жадность и желание обладать все еще оставалось с ним. Он отнимал лица, красивые, хорошенькие, энергичные, сводил с ума людей, питался ими страданиями, впитывал в себя их жизненные силы.       — Белоснеж-ж-жка, — Зеркало заходилось в истерике. — Ты просто жалкая девчонка, ты ничего не можешь мне сделать, мне тысячи лет…       Белоснежка запрокинула голову наверх и захохотала. В ее торжествующей улыбке уже не было ничего напоминающего ту самую, прежнюю принцессу.       Тогда зеркало испугалось.       Королева замахнулась рукой и разбила зеркало об тяжелый пол. Осколки со звоном разлетелись по комнате.       Трещина. Уязвимость. Смерть. Вот чего так боялось зеркало, вот что с ним случилось. Зеркало потеряло лицо, потеряло голос, сотканный из сотен украденных живых.       Королева, разумеется, жила долго и счастливо.       А что же зеркало?       Что ж… Часть осколков уничтожилась навсегда. Часть из них, быть может, провалились под землю, ближе к троллям. Некоторые из осколков, возможно, были использованы в волшебстве и превращены некой феей-крестной в самый красивый хрусталь, который кто-либо видел.       Всё потому что зеркала любят красоту. А еще они любят дурачить и водить за нос, так уж у них принято.