Натурщик

      Джеспер раздражённо комкал свою любимую шляпу.       Про такое понятие как «работа над ошибками» Уайлен Ван Эк если и слышал когда-нибудь, то только когда переделывал контрольные работы со своими дорогостоящими репетиторами. Иначе адекватно не объяснишь, как он умудрился обсудить планы своей художественной школы с секретарём и при этом не подумать, что заявленное обязательно коснётся ушей уже полтора года как живущего с ним бывшего бандита (да и кто, мать его чокнутого отца, вообще обсуждал такие вещи с секретарём, когда можно было сделать это со своим парнем?).       Ну какая разница, что особняк, в котором они жили, оснащен кучей дворецких и охранников, которые не должны допустить подобного непотребства? Джеспер, в конце концов, два года жил в Бочке и научился подслушивать даже самые секретные разговоры!       И под дефиницией «секретные» подразумевалось всё вплоть до того, что Академия Искусств Уайлена срочно нуждалась в натурщике.       Возмущённый тем, что ему о таком не доложили, — да ещё и тем фактом, что рисовать маленький купец собрался кого-то ещё кроме него — Джеспер решил взять дело в свои руки.       К счастью, тайно пообщаться с преподавателем и вызваться на роль разыскиваемого референса проблем не составило.       — Всё-всё, тишина в аудитории. Рассаживайтесь каждый за свой мольберт. Мисс Ашфорд, уберите телефон! Кхм-кхм, — прокашлялся в кулак усатый преподаватель. — По правде говоря, я думал, что придётся отменить сегодняшнее занятие, потому что всё никак не мог отыскать для вас натурщика. Но всё хорошо: для вас согласился позировать некий мистер Фахи.       И тогда дверь в аудиторию не просто открылась, а громыхнула, с силой стукнувшись о стену, и гипсовая фигура на платформе, качнувшись, чуть было не свалилась на пол.       — Здарова, сектанты акрила! — отсалютовал шляпой Джеспер, для полной наглядности отвесивший изящный быстрый поклон.       Ну и кто сказал, что месть — не выход?       И нет, Уайлен-что-б-тебя-Ван-Эк, не надо так испуганно округлять свои овечьи глаза, как будто ваш натурщик отрастил себе вторую голову. Нервы-то у Джеспера не вечные, что бы ты себе ни надумал, а ты, рыжее несчастье, их если не перегрызаешь, то регулярно надкусываешь точно! И нет, сжиматься, будто так можно исчезнуть из аудитории и избежать смертной кары, тем более смысла нет: тебя уже очень даже увидели.       И мольберт твой тебя уж точно не спасёт: кудри всё равно торчат оттуда, поэтому не прячься.       Зато остальные студенты враз оживились: если женская сторона принялась завороженно перешёптываться и хихикать, то парни явно негодовали, что рисовать им придётся не девушку.       — О, — сверкнул белозубой улыбкой Джеспер, переместив внимание на расположенный посередине стул. — А этот стульчик, я так понимаю, для меня?       — Именно, — невозмутимо кивнул преподаватель, тряхнув копной седых усов. — Не стесняйтесь, мистер Фахи.       — Чего мне стесняться? — по-мальчишески задорно поинтересовался он, хотя вопрос скорее риторический.       — Это хорошо. Тогда раздевайтесь и садитесь.       Стоп, что?       Улыбка вдруг слетела с некогда самодовольного лица Джеспера.       — Простите, — неловко протянул он, подумав, что это дивное словечко ему всё же послышалось. — Мистер Уэйверли, вы сказали раздевайтесь?       Когда мистер Уэйверли хохотнул, Джеспер вымученно улыбнулся преподавателю и всё же потешил себя надеждой, что он и правда ничего подобного не говорил.       — Да, раздевайтесь! Это же рисунок с полуобнажённой натуры.       Что-о-о-о?       Так вот, почему Уэйверли так загадочно расспрашивал его, уточнял, точно ли он согласен позировать для студентов! А Джеспер всё отмахивался, уверял, что готов хоть час, хоть два простоять, лишь бы эти кубисты поневоле нарисовали что-то путное. Он же свято верил, что это будут такие беззаботные обычные зарисовки: несколько мазков, пару линий — и вот уже он на картине, как благородный рыцарь или хотя бы загадочный герой, и купчику не пришлось бы рисовать каких-то левых людей.       Он мазнул взглядом по аудитории, будто ожидал хоть какой-то поддержки от Уайлена, но тот только забегал глазами, так и говоря без слов: «уходи».       «Ещё чего!»       — А, точно, — нервно усмехнулся Джеспер, принявшись на ходу избавляться от футболки, и уже мгновением после отправил ту в свободный полёт. Футболка приземлилась аккурат на голову гипсовой фигуры какого-то лысого старика, а Уайлен поспешил скрыть запунцовевшие щёки. — Полуобнажённая натура, конечно. Я просто забыл и растерялся.       Ладно, подумаешь, посидеть без верха в полной аудитории! Уж после того, как ему пришлось голышом пройтись по тюремному отсеку в Осло, Джеспер уже ничего не должен испугаться.       Вот только стоило ему сесть на треклятый стул, как Уэйверли покачал указательным пальцем.       — О, нет-нет-нет, мистер Фахи! Штаны тоже снимайте. Оставайтесь в нижнем белье.       Твою мать.       Приплыли.       — Мистер Уэйверли! — не выдержал вскочивший с места Уайлен. — Наш натурщик слишком тёмный и… амм… нечёткий. Может, всё же лучше кого-то посветлее найти?       «Это я-то нечёткий?» — чуть было не выпалил Джеспер.       Преподаватель взбрыкнувшего студента не осадил, напротив, добродушно посмеялся над его выпадом.       — Ах, ученик мой, — с усмешкой произнёс Уэйверли, — вы, как всегда, заботитесь о том, чтобы свет попадал на самые яркие и чёткие части, но поверьте мне, как художнику с многолетним стажем: тень — это не недостаток, а именно то, что придаёт глубину живописи. А вот наш натурщик, — преподаватель не многозначительно подмигнул съёжившемуся Джесперу, — как раз и создаёт нужную атмосферу. Кто бы мог подумать, что такой тёмный и, как вы соизволили сказать, нечёткий, может быть таким интересным.       — Э… да, конечно, интересным, — лениво пробубнил возившийся со штанами Джеспер.       И всего через какую-то секунду он сидел перед аудиторией почти голый.       «Моя жизнь как Евровидение: с каждым годом всё хуже и хуже», — мысленно проворчал Джеспер, пытаясь усесться так, чтобы за ближайшие два часа мышцы не принялись ныть.       Периферией зрения он отыскал купчика.       Ошибка 404. Страница не найдена. Приложение Уайлен.exe остановлено. Повторяю: приложение Уайлен.exe остановлено!       Это не обучение, мать вашу!       — Ой, а можно потрогать? — неожиданно спросила показавшая на него пальцем курчавая девушка.       Джеспер фыркнул.       — Не для тебя ягодка цвела, — буркнул он, едва воздержавшись от соблазна демонстративно ткнуть на Уайлена и отсечь: «а вот ему можно и даже нужно».       Девчонка, надув губы, нахмурилась и обиженно уткнулась в ватман.       В какой-то момент, сидя так и неустанно глядя в одну точку, Джеспер подумал о том, насколько обычной практикой было для этой академии нечто… такое? Студенты поглядывали на него с профессиональным равнодушием, и если не учитывать то, как та девчонка чуть было не вызвалась прилюдно помацать его, то полуголый парень в аудитории их совершенно не беспокоил.       Так вот он, какой, момент истины.       Джеспер, восседающий на холодном стуле в одних трусах, ощущал себя не то великим мучеником искусства, не то жертвой глупого розыгрыша (в который он сам же себя и втянул). Может, вот-вот из-за занавесок выскочит кучка сопляков с хлопушками и транспарантом «с 1 апреля», пускай на дворе и конец июня, но время текло, хлопушек и сопляков не было, а вот карандаши, напротив, очень даже бодро чиркали по бумаге.       Он незаметно покосился на студентов.       «Чёрт, да они увлечены как кучка зомби! Реально сектанты акрила. Бедный мой купчик. И как он только мог оказаться среди них?»       Шумно, вздохнув, Джеспер вытянул затекшую ногу.       — Мистер Фахи, не двигайтесь, — осторожно обратился к нему Уэйверли.       — Я просто хотел немного разнообразить экспозицию, — в своё оправдание затараторил Джеспер, для наглядности прижав тыльную сторону руки ко лбу. — Вот, смотрите. Как вам?       Уэйверли явственно хотел отдёрнуть его, но лишь ответил с возрастной мудростью:       — Просто сидите ровно.       «Ну и скука», — мысленно простонал Джеспер.       Так, надо бы занять мысли, чтобы нечаянно не заснуть на этом пыточном стуле. Револьвер Smith&Wesson Model 500 с калибром 500 S&W Magnum, горячие карамельные вафли на чашке дымящегося чая, любимый корги Елизаветы II, лысина Яна Ван Эка, трость Каза, трость Яна Ван Эка, лысина Каза… нет, лысый Каз — это явно не то новшество, которое Джесперу хотелось представлять, и потому, вздрогнув, он снова вернулся к собакам королевы.       Тем временем бедный Уайлен, едва не покраснев до кончиков ушей, выглядел так, будто обдумывал побег. Или молитву. Или побег во время молитвы. Или молитву во время побега.       Не, ради этого всё-таки стоило пару часов сидеть как полуголый идиот.       — А какова концепция позы, если не секрет? — внезапно спросил пухлощёкий юноша в очках, сидевший на задних рядах.       Джеспер издал наигранно-задумчивое «хм-м-м», чтобы тут же выдать тоном истинного знатока:       — Трагедия, — замогильным голосом произнёс он.       — Какая трагедия? — недоуменно спросила другая девушка, сидевшая неподалёку от него.       — Самая распространённая и знакомая каждому из нас. Жизнь.       — А выглядите так, как будто латиноамериканских фильмов пересмотрели.       Джеспер стремглав повернулся, пытаясь отыскать в этой ораве того самого наглеца, но громкое «не двигайтесь, мистер Фахи!» заставило его снова отвернуться.       Что ж, ещё полчаса такого веселья, если верить часам.       И, возможно, если он будет особенно раздражён, то за обеденным столом Уайлену придётся очень подробно, нудно и долго выслушивать о том, как же это нечестно — быть столь несправедливо забытым в вопросах натурщества.       Прошло ещё десять мучительных минут. Джеспер подумал, что было бы неплохо резко крикнуть: «пожар!», а после, воспользовавшись всеобщей паникой, схватить первую попавшуюся простыню и эффектно скрыться из ближайшего окна. У этого плана был только один изъян: аудитория находилась на пятом этаже, а паркурист из Джеспера такой себе.       Интересно, как там Уайлен?       — Мистер Уэйверли, — слишком серьёзно заговорил один из студентов. — Он выглядит как труп.       — А? — не глядя на него переспросил сморщившийся Джеспер.       — Ну, как труп, — повторил тот, будто он мог не понять такое простое слово. — Как в детективных драмах, знаете. Как будто упали и не встали, а вас решили приподнять, чтобы вы позировали. Мистер Уэйверли, может, и правда лучше поменять позу?       — Нет, оставим уже так, — непреклонно отрезал преподаватель. — Это даже придаёт работе драматизма.       — Тогда переименовываем композицию из «Трагедии» в «Мёртвый натурщик №3», — с излишним энтузиазмом прощебетала подстриженная под парня девушка.       — №3? — удивился Джеспер. — А с предыдущими двумя что случилось?       — История умалчивает, мистер Фахи. И вообще, труп не должен говорить.       — Я назову картину «Судебный день».       — А у меня тогда будет «Покойтесь с миром, сэр Фахи».       — «Идеальный объект для судебной экспертизы»!       — «Один день в морге».       «Боже правый и левый, — про себя отчаянно взмолился Джеспер. — Ещё пятнадцать минут и я наконец-то буду в одежде».       Может, оставшееся время помолиться за то, чтобы Уайлен не потерял сознание?       Но Джеспер и подумать не мог, что эти пятнадцать минут окажутся настолько длинными в его жизни. Хотя лучше бы он не жаловался, потому что после слова «морг» кто-то из студентов глубоко задумался и выдал:       — А ведь в моргах трупы хранятся в специальных холодильниках.       — Да, кстати, — подметила смешивающая краски девушка.       — Так и есть, — согласилась другая. — Холод замедляет разложение.       — А вам не кажется, что температура в аудитории слишком высокая?       Джеспер почувствовал, как принялся покрываться потом затылок.       — Вы это к чему? — сквозь зубы спросил он.       — Ну просто… — смято протянул один паренёк. — Если мы хотим реализма…       — Нет.       — …то для естественности…       — Нет.       — …было бы хорошо вас охладить.       — Нет.       — В буфете есть несколько пакетов со льдом, — проигнорировав многократное «нет», радостно подметил другой студент.       — Мистер Уэйверли… — жалостливо простонал Джеспер, которого нисколько не радовала перспектива превратиться в замороженного судака.       Но не успел преподаватель ни поддержать своих учеников, ни сказать что-то против этой затеи, как произошло чудо всех чудес: раздался спасительный звонок, гласивший об окончании урока.       «Аллилуйя, блин…».       — Погодите, пока не собирайтесь, мистер Фахи. Класс, — обратился Уэйверли к собирающимся студентам, — заберите с собой свои картины. Если не дорисовали, можете сделать фотографии и доделать дома.       Только Джеспер открыл рот, как та девчонка, желавшая его потрогать ещё в начале урока, щёлкнула камерой.       — Скину в Instagram, — намеренно громко резюмировала она и скрылась в толпе подруг прежде, чем Джеспер успел бы крикнуть вдогонку злостное «только попробуй!».       — Ну охренеть теперь, — пробормотал он, озираясь в поисках штанов. — Теперь моя грудь заметнее, чем я сам. Фильтр хоть нормальный поставьте, если позорить меня… пф-ф-ф!       Договорить ему так и не удалось: раскрасневшийся Уайлен прижал к его лицу футболку, и если бы Джеспер не знал своего купчика достаточно хорошо, то решил бы, что это была провальная попытка удушения.

* * *

      — Джес, какого…       — Нет, Уай, это я должен спросить какого. А впрочем ладно, — шедший нога в ногу с Уайленом, Джеспер разглядывал нарисованный его рукой этюд с самим собой. — Спасибо хоть, что изобразил нормально. Я бы на твоём месте нарисовал меня в образе супергероя. Типа с плащом и в мегаобтягивающих штанах, а на груди ещё логотип «Жертва искусства».       Погрузивший руки в карманы Уайлен пнул попавшийся на пути камушек. Из уст его сорвался мучительный раздосадованный стон, который заглушили клаксоны автомобилей.       — Знаешь, что? — фыркнул Джеспер. — Мне тоже не прикольно было.       — Так ты сам и вызвался быть натурщиком, — недовольно напомнил Уайлен. — Это дела не меняет, — резонно подметил стрелок. — Поверить не могу, что мне пришлось сидеть полуголым в окружении этих сектантов-импрессионистов. С другой стороны, я бы очень ревновал, нарисуй ты другого полуобнажённого парня. Я бы разнёс всю вашу академию, принеси ты мне его картину.       — Я бы её тебе не показывал. Я бы взял у Каза лучший замок, чтобы ты её никогда не увидел, — отсёк Уайлен, чинно оттопырив указательный палец. — Надеюсь, сегодняшний случай послужит тебе уроком, Джес, и на пару по полностью обнажённой натуре ты не вызовешься.       — Да нет, успокойся, не вызо… Что-о-о-о?!       Джеспер остановился, и Уайлен, не ожидавший такой реакции, обескураженно обернулся к нему.       — Что значит «полностью обнажённой натуре»? Это вам что, два часа чьими-то фаллосами тыкаться будут? — разъярённо взревел стрелок. — Уай, бросай эту академию к чёртовой матери!       — Джес, — устало протянул его соратник.       — Ты и так отлично рисуешь, тебе эти снобы не нужны!       — Джес… — ещё изнурённее. — Обнажённая натура — обязательный урок в программе.       — Да зачем вам эта натура? Вон, посмотри на стены: одни члены, куда ни глянь, срисовывай не хочу, и никакая натура не нужна.       — Почему ты так переживаешь? — непонимающе поинтересовался Уайлен, тряхнув копной рыже-золотистый кудряшек. — Это всего лишь натура. Ты же понимаешь, что для нас это обычная практика?       — Чего? — огорошенный такой правдой Джеспер чуть было не подскочил. — Обычная практика? Это что у вас за ритуалы в академии? Ты и правда хочешь, чтобы кто-то другой кроме меня позировал тебе? Мне стоит напомнить, что мы уже два года как встречаемся, и уже как минимум это причина не рисовать чужие мышцы.       — Я рисую фигуры, а не мышцы.       — Да ты что! — колко присвистнул стрелок, всем видом выражающий, что в это профанацию он не поверил. — Видел я в аудитории, как ты этим «фигурам» чуть ли не радуешься. Я так и представляю твоё творческое будущее: «Знаменитый Уайлен Ван Эк, эксперт в рисовании, и его не менее знаменитый натурщик с идеальными бицепсами и не идеальной личной жизнью».       Уайлен криво улыбнулся краешком рта, как бы ни пытался выглядеть серьёзным.       — Ты хоть сам понял, что сказал?       — Конечно, понял! Ты мне с искусством изменяешь, купчик! — не впопад со сказанным степенно отсёк Джеспер. — Тебе не кажется, что в твоей галерее я достоин быть первее всех парней? Но нет, ты вздумал рисовать какого-то левого мужлана, а теперь бесишься, что я расчищаю дорогу от конкурентов. Ради лошадей короля Карла, я не думал, что обнажёнка — твоя любимая дисциплина, что ты её так яро защищаешь.       — Чёрт, Рик ошибся, сказав, что ты выглядишь так, будто латиноамериканских фильмов пересмотрел. Ты выглядишь так, как будто ты и есть герой латиноамериканского фильма! — не выдержал засмеявшийся Уайлен. — Ты точно не перепутал происходящее с какой-нибудь сериальной драмой? Какой-нибудь… трагедией под названием «Жизнь»?       — Именно! — подхватил взмахнувший рукой стрелок, будто только этого и ждал. — Я даже переименую её: «Трагедия на холсте»! В главной роли — полуголый я, обречённо сидящий на этом чёртовом стуле.       — Звучит как название для будущего шедевра, а с твоим драматичным лицом это и будет шедевром.       — Вот и замечательно! Вот и договорились, — радушнее провозгласил Джеспер, аккуратно скрутив разрисованный ватман в рулон. — А теперь, купчик, забудь про всех этих натурщиков, потому что все твои холсты и бумаги отныне принадлежал только мне.       Уайлен, засмеявшись, выдохнул:       — Ну, если так хочешь, то дома нарисую тебя в образе супергероя. В очень обтягивающих штанах.       — По рукам, — враз оживился и засиял от радости Джеспер. — Тогда решено: на мольберт!       — Не обещаю, что тебе не придётся позировать топлес, — не бесхитростно протянул Уайлен, наглядно уведя сверкнувшие голубизной глаза в сторону.       Джеспер, усмехнувшись, послал ему заговорщическую ухмылку.       — Ну это уже мелочи. Главное, не забудь про плащик.