Cry For Me

      Макс Ферстаппен не плачет.       Ну может это не совсем так. Плакать - удел неудачников. По крайней мере, так ему сказал отец, когда он не финишировал в своей первой гонке по картингу. Он сказал что-то вроде: «Какого хрена ты плачешь? Выиграй гонку и перестань быть сопляком. Это все потому, что ты рано затормозил перед 8-м поворотом. Сколько раз я тебе это говорил.»       В любом случае. Макс очень, очень рано узнал, что мужчины не плачут. Возможно, он плакал от смеха, конечно. И да, возможно, после своей самой первой победы в чемпионате мира он не смог побороть реакцию своего тела на эмоции, бушевавшие в его голове, и слезы потекли по его щекам, впитываясь в обивку шлема.       Но это был единичный случай.       Ошибка.        За этими очень немногими исключениями Макс не плачет. Ему не нужно плакать. У него нет проблем со своими эмоциями. Он не из тех, кто скрывает свои чувства, из-за чего обычно всем вокруг становится не по себе из-за присущей ему прямоты. Его это никогда по-настоящему не волновало. Именно благодаря его способности справляться со всеми своими чувствами в данный момент он не теряет контроль над собой таким постыдным образом.       Макс не плачет, никогда, и это никогда не было проблемой. Но однажды Шарль Леклер спрашивает его, не хочет ли он попробовать быть снизу.

***

      Макс трахается с Шарлем, дыхание вырывается из его приоткрытых губ небольшими вздохами, когда он смотрит сверху вниз на своего потрясающего парня.       Начало их отношений было несколько непростым из-за соперничества между ними и постоянных взлетов и падений в их гоночной жизни, но Шарль, казалось, умел понимать Макса, даже когда иногда Макс этого не хотел, он чувствовал его сквозь довольно непроницаемую внешность и видел то, что скрывается внутри. Шарль никогда не осуждал его за то, что там находил, он только обнимал его. Принимал его.       И Макс-        Что ж, Макс любит Шарля. Это так просто. Макс не из тех, кто стесняется в выражениях, и не из тех, кто может быть нечестным. Хотя он мог бы назвать сотни вещей о Шарле, которые заставляют его чувствовать себя невероятно счастливым, он может называть его своим парнем, самый простой способ подвести итог - сказать: «Я люблю тебя так чертовски сильно».       Он чувствует, как Шарль сжимает его член, видит, как его губы приоткрываются в ответ, когда он откидывает голову назад.        — Ух-блять, Макс, — стонет он, почти задыхаясь, когда его двигают на простынях с каждым толчком, темные пряди влажные от пота и грязные от пальцев Макса, перебиравших их, когда Шарль ранее стоял на коленях и отсасывал ему.        — Ты такой красивый, — бормочет Макс. Он наклоняется, хватает одну из раздвинутых ног Шарля и поднимает ее, держа так, чтобы получить лучший доступ к его дырочке. Стоны Шарля становятся громче. Его член, отчаянно твердый, упирается в живот, истекает спермой.        — Посмотри на себя, ты весь мой.       — Макс! — Он отключается от реальности, когда Макс чуть меняет угол перед следующим толчком. — Merde. Макс, Макс, я собираюсь кончить.       Макс послушно ускоряет темп. Потому что Макс такой и есть. Макс из тех, кто видит перед собой задачу - например, показать лучшее время на последнем круге или доставить своему парню удовольствие, - и не может выбрать ничего другого, кроме как броситься вперед, навстречу победе. Из всех соревнований, в которых он участвовал, выиграть в этом было не очень сложно.        Он целует внутреннюю сторону бедра Шарля, а затем говорит: «Кончи для меня, Шарль». И Шарль кончает.  Макс может только наблюдать, сохраняя свой темп, не отрывая глаз от того, как Шарль крепко сжимает свой собственный член, закусывая губу, но все еще не в состоянии проглотить стон, вырывающийся из его горла, когда кончает себе на живот. Макс также из тех людей, которые никогда не упускают возможности - например, когда он видит разрыв между двумя машинами впереди, или когда он видит шанс сотворить чудо - и он отстраняется от своего парня, а затем обхватывает рукой собственный член, поглаживая короткими, резкими движениями. Раз, два, и это все, что требуется, прежде чем он кончает Шарлю на живот, постанывая, наблюдая, как его сперма смешивается с спермой его парня.        — Макс, – выдыхает Шарль, и Макс принимает это за отчаянную мольбу. Он опускается на кровать, колени дрожат, и он осознает, сколько энергии он потратил. Он вытягивается, закидывает одну ногу на Шарля, обнимает его за талию и притягивает к себе так близко, как только может.  Он целует Шарля, проглатывая последний стон. Шарль целует его в ответ томным, ленивым движением, которое приходит от того, что его мозг полностью затуманен оргазмом, который он только что испытал.  Вскоре Макс неохотно отстраняется, решительно игнорируя хныканье Шарля, потому что он знает, что если и есть что-то, что его прекрасный парень ненавидит больше, чем то, что Макс разрывает объятия, так это застывшую сперму на своей коже.  Макс возвращается из ванной комнаты с теплой влажной мочалкой в руке и резко останавливается, увидев, как Шарль проводит пальцами по беспорядку у себя на животе.       — Черт, – стонет он, на мгновение закрывая глаза. — Ты такой грязный. Клянусь.       Шарль только усмехается, потому что знает, что, если бы Макс не кончил всего несколько минут назад, у него бы запросто встал от одного его вида.        — Не ври мне, Макс. Я знаю, что тебе это нравится. Любишь, когда я веду себя непристойно ради тебя, нет?       — Боже. – Макс сжимает переносицу, делает глубокий вдох, а затем продолжает идти. — Иногда тебя так много.       — И ты любишь меня. Это не вопрос, но Макс все еще мягко улыбается, начиная вытирать сперму с кожи Шарля, и говорит: «Люблю».        — Не могу поверить, что ты такой нежный, – вздыхает Шарль. — Представь, если бы мир мог увидеть, насколько мягким на самом деле является Макс Ферстаппен, самый агрессивный гонщик на стартовой решетке.       — Ты называешь меня нежным после того, как я только что так жестко тебя трахнул? – Макс хмурится на него.  — Ты же шутишь?       — То, что ты жестко трахнул меня, не значит, что ты не нежный.  Глаза Шарля сверкают чем-то секретным, и он кусает губу, как будто развлекается своими собственными мыслями и Максу не позволено это знать. Макс решает закатить глаза и проигнорировать это.       Он снова садится рядом с ним, притягивает его ближе и нежно целует в шею.        Он слушает все еще тяжелое дыхание Шарля, срывающееся с его губ, смотрит туда, где его неоправданно длинные ресницы касаются верхней части щек, когда он закрывает глаза.        Макс обдумывает слова Шарля и думает про себя, что если желание убедиться, что его парня любят, о нем заботятся и его трахают так, как он того заслуживает, делает его «мягким» и «нежным», то у Макса не вызывает это проблем. Он думает, что сделает все, чтобы Шарль был счастлив.        Похоже, Шарль тоже все еще думает над своими словами, потому что его глаза медленно открываются, и он поворачивается на бок, так что они оказываются лицом к лицу.        — На самом деле, я хотел попросить тебя кое о чем.  Макс изогнул бровь.       — О том, чтобы я был нежным?       — Нет. Ну, да. Вроде того. – Шарль делает немного более глубокий вдох, прежде чем спросить,  — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы сменить обстановку? Максу требуется мгновение.        — Ты имеешь в виду - поменяться местами? В постели?       — Да, – подтверждает Шарль, и его веки, кажется, становятся чуть тяжелее, а зрачки темнее. — Чтобы я трахал тебя. Макс не может скрыть, как у него перехватывает дыхание.         — Черт возьми. Не говори это так прямо.       — Ты только что потратил двадцать минут, рассказывая мне обо всех вещах, которые ты хочешь сделать с моей дырочкой. Как ты можешь смущаться таких вещей? – Шарль приподнимается, слегка ухмыляясь. — Ну что?       Макс остается лежать, глядя на него снизу вверх. Он несколько раз моргает, прикусывает внутреннюю сторону щеки, размышляя.  — Да, – отвечает он, медленно кивая. — Вроде того.        Глаза Шарля каким-то образом умудряются загораться и темнеть еще сильнее одновременно. — Я тоже. Не мог бы ты?… Как ты думаешь, ты хотел бы попробовать?       Макс колеблется.        Они были вместе чуть меньше шести месяцев. Макс знал, что любит Шарля гораздо дольше, прежде чем они сошлись, но их отношения все еще были новыми. Свежими. Фаза медового месяца, можно сказать, во время которой Шарль не мог насытиться членом Макса внутри себя, и Макс решил, что был бы счастлив запечатлеть образ Шарля под собой - стонущего, жаркого, умоляющего - в глубине своих век, чтобы он мог смотреть на это вечно.       Они впервые обсуждают эту тему. То, как это было до сих пор, казалось таким естественным. Шарль так нуждался, а Макс был готов дать это. Именно так все и работало. Не говоря уже о том, что это были первые настоящие отношения Макса с другим мужчиной. За эти годы у него было несколько интрижек, пока он смирялся со своей сексуальностью.       Но-       — Я… думаю, что да. – Макс поджимает губы, а взгляд Шарля терпеливый, в его глазах нет чувства срочности, поскольку он позволяет Максу собраться с мыслями. — Я имею в виду, что на данный момент я бы сделал с тобой все, что угодно. Но это также не то, о чем я действительно думал серьезно. Это была всего лишь мимолетная мысль. Не то чтобы я совсем этого не хотел или что-то в этом роде, но просто это никогда не казалось правильным…       Шарль кивает, протягивает руку, чтобы провести по волосам Макса.       — Я не знаю, что ты подразумеваешь под «правильным», но все, что я знаю, так это то, что я думал об этом.        — Ты думал? Макс наблюдает, как его губы изгибаются в несколько коварной ухмылке.        — Думал. Много.       — О.       — Я хотел поднять этот вопрос и посмотреть, что ты думаешь. Я не хочу тебя принуждать. Я просто думаю, что попробовать было бы здорово. Возможно, тебе понравится. А если ты этого не хочешь, то нам и не нужно этого делать. Но, по крайней мере, тогда ты бы узнал.        — Ты пытаешься уговорить меня позволить тебе трахнуть меня? Шарль отпускает ухмылку и его пылающий взгляд смягчается. Макс не осознавал, как долго он смотрел ему в глаза. — Нет, определенно нет. Я бы никогда. Я просто... я подумал об этом и решил попросить, на случай, если ты тоже этого захочешь. Я хочу, чтобы ты делал все, что хочешь. Я не хочу заставлять тебя чувствовать, что ты должен.       — Но ты действительно хочешь меня трахнуть? Шарль кивает.        — Тогда да. – Макс уверенно кивает в ответ. — Если ты хочешь это сделать, то и я хочу.  Почему-то его ответ, похоже, не радует Шарля так сильно, как он думал. Он откидывает голову назад и стонет.        — Боже мой, ты раздражаешь. Ты никогда ничего не делаешь для себя.       — Что это должно значить? – Макс фыркает, когда спрашивает.  — Я, типа, самый эгоистичный человек в мире. Как ты сказал, я не могу просто смириться с проигрышем, даже если эта победа не так важна, как была бы другая.       — Это не эгоистично. Это называется знанием того, чего ты хочешь. Ты знаешь, что хочешь побеждать. Но я думаю, что ты хочешь гораздо большего, чего не позволяешь себе иметь. Это противоположно эгоизму.       — Предполагается, что когнитивно-поведенческая терапия должна быть такой? – он шутит, в основном для того, чтобы не отвечать на слова Шарля, которые по какой-то причине задевают его где-то в глубине мозга и потрясают его так, что ему хочется слишком глубоко задуматься. По крайней мере, пока он все еще в постсексуальном тумане. — Мне просто нравится заботиться о тебе, вот и все.         — И мне это в тебе нравится, mon lion, – Шарль подчеркивает свои слова поцелуем в губы Макса. Он отстраняется и говорит: «Но я бы тоже хотел позаботиться о тебе».        — Ты уже, – немедленно отвечает Макс. Что-то напряженное и тревожное медленно поднимается в его груди. Ему не нравятся подтексты, которые делает Шарль.  Шарль просто наблюдает за ним.        — Хорошо. Позволь мне упростить это. Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в следующий раз? Макс не колеблется.        — Да. Потому что он любит Шарля, и сделать Шарля счастливым - самое важное для него. Вид его улыбки заставляет Макса улыбаться больше, чем что-либо другое.        — Хорошо. Круто. Макс снова фыркает.        — Да, круто. – Макс думал о том, чтобы поменяться местами, так что не похоже, что он сказал «да» только для того, чтобы угодить Шарлю. Он сказал бы «нет», если бы действительно не хотел этого делать. Это то, в чем ему приходится убеждать Шарля несколько раз в течение следующей недели. Они слишком заняты, чтобы что-либо делать, обязанности по связям с общественностью занимают их жизни в будние дни, и Шарль, очевидно, нервничает из-за того, что Макс согласился только ради него, потому что он поднимает этот вопрос три раза (дважды за один день), чтобы перепроверить.        К тому времени, как наступает суббота, Макс теряет терпение. Он хочет заняться сексом со своим парнем. Для него не имеет значения, каким способом они это делают. Это была долгая и разочаровывающая неделя, наполненная бессмысленными вопросами прессы о вещах, которые произошли так давно, что больше не имели значения. (Черт возьми, это было в межсезонье. Почему эти люди все еще пытались заставить его рассказать о рискованном маневре, который он совершил 12 Гран-при назад?). Он слишком много раз отвечал слишком резко и получил еще один разговор со своим PR-менеджером. Он был расстроен и, ну, в общем, возбужден. Шарлю не помогло то, что они рассказывали об их планах через день, постоянно напоминая ему о том, что было не за горами, но никогда не было достаточно близко.       Он не был новичком в отношении собственной задницы. Он трахал себя пальцами раньше и даже зашел так далеко, что однажды попробовал фаллоимитатор, но он не получил многого от этого опыта. Он, конечно, прочитал о том, как это делать правильно, изучая, пробуя разные вещи. Он не из тех людей, которые... ну, недооценивают это. Но это мало что дало ему, и поэтому он оставил это без особого беспокойства.        Тем не менее, на протяжении недели он не может не представлять, как Шарль трахает его, наблюдая, как лицо его парня искажается болезненным удовольствием, когда он берет то, что ему нужно от Макса, в погоне за кайфом.        На той неделе у него было гораздо больше публичных стояков, которые ему приходилось скрывать, чем любому взрослому мужчине когда-либо приходилось сталкиваться.        Шарль тоже не скрывает, насколько он взволнован. Однажды Макс наблюдает, как Шарль разговаривает с очаровательным весельем, когда объясняет, что им нужно сделать, чтобы «подготовиться». Звучит совсем не сексуально, но Шарль продолжает упоминать, насколько он возбужден, думая об этом, и, что ж, это возбуждает Макса.        Наконец, этот день настает. Они в отеле. На следующие два дня назначенных встреч нет. Шарль смотрит на Макса и говорит: «Пора», и Макс чувствует, как его сердце подпрыгивает, как будто только что погасли стартовые огни.  Макс откидывается на кровать, а Шарль забирается на него сверху и целует до тех пор, пока Макс не начинает задыхаться.        — Боже, ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя, Макс.       — Тебя это действительно заводит, да? – Макс легонько тыкает его в ребра, поддразнивая. — Весь возбуждаешься при мысли о том, чтобы трахнуть меня.       Шарль откидывается назад, оседлав бедра Макса. Они одеты и только что зашли в спальню, но Макс чувствует, как его член подергивается, когда Шарль садится на него сверху через джинсы.       — Ты понятия не имеешь как сильно. – Его голос звучит глубже, чем обычно. Хриплее. Макс облизывает губы. — Я не могу сказать тебе, сколько раз я представлял, как мой член погружается в тебя.       — Черт. Ладно. Давай сделаем это. Шарль смеется, наклоняясь, чтобы снова поцеловать его.        — Ты подготовился для меня, mon chéri? Член Макса снова дергается.        — Да, – бормочет он.        — Хорошо. Теперь у меня только одна просьба. Нет, две.       — Говори, Шарль. Разве ты не думал о том, как это будет проходить всю неделю?       — Дурак, – шипит Шарль. К сожалению, он слезает с колен Макса, но, похоже, хочет встать, чтобы сказать свои следующие слова. У него снова серьезное выражение лица, и он слегка хмурит брови, когда смотрит на Макса, который приподнимается, чтобы сесть на край кровати. — Во-первых, ты должен быть честен со мной и сказать, хочешь ли ты остановиться. Ничего страшного, если тебе это не нравится. Или если это неудобно или больно.       — Со мной все будет в порядке, но ладно.       — Во-вторых, – настаивает Шарль, — Ты должен делать то, что я говорю. Брови Макса приподнимаются. В его взгляде, должно быть, вопрос, поэтому Шарль улыбается.        — Я знаю тебя. Я знаю, что ты будешь думать только обо мне, о том, чего я хочу и что я чувствую. И я люблю тебя, и мне нравится это в тебе. Но это для тебя. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Надеюсь. Итак, мне нужно, чтобы ты согласился с моей просьбой, хорошо?       — Мы делаем здесь что-то странное? Должны ли мы также использовать стоп-слова? Шарль легонько пинает его по лодыжке, заставляя Макса усмехнуться.       — Это так раздражает. Нет. Я не собираюсь требовать от тебя чего-либо. Но я хочу, чтобы ты позволил мне взять управление в свои руки. Только в этот раз, хорошо? Это должно быть довольно просто. На губах Макса звучит «хорошо», но когда он открывает рот, ничего не выходит.        — Что случилось? – Взгляд Шарля нежный, и он садится рядом с Максом, беря его за руку. — Ты о чем-то беспокоишься.       — Нет, я ... – Макс прочищает горло, когда его голос срывается. Его кожа становится чуть теплее. — Я просто внезапно немного занервничал.       — Почему? – Голос Шарля едва слышен как шепот. — Ты можешь сказать мне. Все в порядке.       — Я не очень хорош в том, чтобы быть мягким.       — Я это уже знаю. – Шарль ухмыляется. Макс, пользуясь возможностью, отводит левую ногу в сторону, пиная Шарля в лодыжку в отместку за то, что было раньше.        — Это похоже… на то. Как быть уязвимым.       — Я знаю, Макс. Я знаю. – Шарль сжимает его руку, затем поднимает ее так, чтобы он мог ее протянуть, наклоняется и целует его ладонь, сохраняя зрительный контакт с затаившим дыхание Максом. — Вот почему я не хотел, чтобы ты делал это ради меня.       — Это просто секс, – отвечает Макс, нахмурившись. — Я не уверен, из-за чего я на самом деле нервничаю. Но… Ну, то, что ты берешь контроль на себя, заставляет меня нервничать. Немного.       — Ты мне не доверяешь? – Шарль ухмыляется, потому что знает, что это даже отдаленно неправда, а Макс даже не пытается спорить. — Я позабочусь о тебе, мой дорогой. Моя любовь. Я думаю, что ты всегда все контролируешь. Потому что так и должно было быть. И ты так нежно заботишься обо мне, и мне так повезло. Я думаю, ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать то, что чувствую я. Не так ли?       — Я уже чувствую все с тобой. Я в порядке.        — Макс ... – Шарль внезапно выглядит немного расстроенным. — Это ... я не могу объяснить, что имею в виду. Не мог бы ты ... ты позволишь мне показать тебе вместо этого? Просто позволь мне позаботиться о тебе сегодня вечером. Пожалуйста? Ради меня? Это работает. Его маленький трюк срабатывает, потому что Макс мгновенно кивает, а Шарлю остается только вздохнуть, это звучит как раздражение и безудержная любовь в одном флаконе.        — Хорошо. Хорошо. Давай сделаем это.        — О, терапия закончилась, дорогой? Ты собираешься трахнуть меня наконец?       — Сука. – Шарль встает так, чтобы иметь возможность грубо притянуть Макса к себе. — Ты такая заноза. Иди сюда.       Он тянет его за воротник футболки, и затем они целуются. Макс улыбается в ответ, потому что ему нравится раздражать Шарля. Ему нравится выводить его из себя, потому что он знает, что Шарлю это тоже нравится. Он любит Макса. Ему так повезло.        Он такой… Любимый. Это жалит. Крошечная трещинка, которая заставляет его несколько раз моргнуть.  Возьми себя в руки, Макс. Какого хрена.        — Детка, – говорит Шарль, прерывая его мысли, и у Макса перехватывает дыхание при упоминании ласкового прозвища. — О чем ты думаешь?        — Я думаю, что мне никогда не требовалось так много времени, чтобы мой член оказался внутри тебя. Но ты немного нуждаешься, когда ...       — Заткнись. — Шарль целует его снова, крепко. Их зубы лязгают друг о друга, прежде чем Шарль скользит языком вперед, уговаривая губы Макса приоткрыться, впустить его внутрь. Максу не так уж много мыслей приходит в голову. Он может только обхватить Шарля за талию, притягивая его к себе, закрыв глаза и вдыхая все это.        — Боже, ты такой идеальный, – выдыхает Макс в ответ, когда Шарль отстраняется.        — Нет, – он снова чмокает в губы, раз, другой. — Ты такой, Макс. Ты чертовски идеальный. – Шарль поднимает руки, убирая руки Макса, только для того, чтобы положить свои на его талию. Он сжимает, разводя пальцы вокруг впадинки под ребрами.        — Ты совершеннее.       — Тебе все нужно превратить в соревнование? – Шарль огрызается. — Ты портишь настроение, которое я пытаюсь создать.        Макс смеется громко и, возможно, даже немного маниакально. Все это немного глупо. Но то, как Шарль старается, также подкупает и очаровывает.        Его глаза закрылись от смеха, поэтому пальцы под подбородком пугают его. Шарль держит его, не очень нежно, чтобы удержать неподвижно. Он хмурится, глядя на него.        — Ты собираешься бороться со мной до конца, не так ли? До самого конца? Это вопрос, но явно не тот, на который Шарлю нужен ответ Макса. — Вот что я имею в виду, детка, – бормочет он, нежно поглаживая подбородок Макса снизу, его большой палец поднимается, чтобы потереть его нижнюю губу. Макс рефлекторно приоткрывает губы, и кончик большого пальца Шарля скользит внутрь, просто касаясь.       — Ты не можешь принять комплимент. Ты никогда никому не позволяешь признать, насколько ты хорош. Ты либо прекращаешь это, либо перенаправляешь.       Щеки Макса розовеют, он это чувствует. В глазах Шарля появляется почти печаль.       Опять это жало. Руки Шарля скользят к его плечам, прежде чем он толкает его на колени.        — Тебе нравится доставлять мне удовольствие, не так ли, детка? – Голос Шарля внезапно становится глубже, мрачнее. — Ты можешь подготовить мой член? Сделай его красивым и влажным, чтобы я мог тебя трахнуть? Сделать тебя моим?       — Да, – выдыхает Макс, даже не потрудившись скрыть, насколько сильно его заводят слова Шарля. — Боже, да. – Он тянется к джинсам Шарля, притягивая его ближе, так близко, как только может. Он расстегивает пуговицу, поднимает взгляд, чтобы встретиться с напряженным взглядом Шарля, а затем снова опускает взгляд вниз.  Он не совсем удивлен, что Шарль уже кажется твердым, как скала.        — Тебе будет так хорошо, – говорит он, несколько раз поглаживая кулаком вверх и вниз по толстой длине Шарля, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать головку. Макс закрывает глаза, наклоняется вперед и берет головку члена Шарля в рот. В тот же миг рука Шарля оказывается на голове Макса, он запускает пальцы в его волосы. Макс поднимает взгляд, во рту у него дюйм члена, а пальцы Шарля вцепляются в его светлые локоны.        — С тобой мне всегда так хорошо. Давай, покажи мне. – Он мягко тянет, и Макс понимает намек и начинает медленно кивать головой. Сосет, его язык кружит по нижней стороне члена Шарля, скользит по длине, по щели, затем выпускает его, чтобы затем вобрать в себя больше.  Шарль шипит и говорит: «Да, вот так, детка. Вот так. Ты так хорош. Заставляешь меня чувствовать себя так хорошо».        Макс стонет, в груди у него тепло, чувство гордости от того, что он видит, чувствует, как его парень начинает дрожать из-за него.        — Любовь моя. Ты так хорош в сосании члена, не так ли? – Макс берёт глубже еще немного, губы скользкие от слюны, она помогает скольжению, набирая ритм. Головка члена Шарля касается задней стенки его горла, и он сосредотачивается на дыхании через нос. — Так хорош для меня. Ты такой прекрасный. Ты думаешь, что я идеален, но ты даже не видишь себя. Ты самое совершенное, что я когда-либо видел.        Макс не готов к нежной, романтической природе похвалы Шарля. Он смещается, колени немного ноют, и он меняет позу. Он отстраняется, уже вдыхая, чтобы иметь возможность говорить, но пальцы в его волосах напрягаются, и Шарль удерживает голову неподвижно.        — Э-э-э. Нет. Оставайся так, Макс. Соси мой член, сделай так, чтобы мне было хорошо. На этот раз ты не будешь со мной спорить. Ты пососешь мой член, как хороший мальчик, и послушаешь, как я тебя хвалю. – Макс застывает на месте, рот заполнен членом, глаза широко раскрыты и округлены, он смотрит на Шарля, который улыбается, проводит рукой по щеке Макса, где она слегка выпирает. — Понял, Макс? Ты можешь ущипнуть меня за бедро, если тебе нужно, чтобы я остановился, хорошо? Но в противном случае ты продолжишь сосать мой член, и ты будешь добр ко мне, не так ли? Понял?        Макс медленно кивает. Что-то внутри него слегка дрожит, трепещет.         — Тогда вернемся к этому, – требует Шарль, снова дергая Макса за волосы и ухмыляясь, когда это заставляет его застонать. — Продолжай, детка. Покажи мне, насколько ты хорош. Макс с глубоким вздохом возобновляет свою работу, и Шарль делает то же самое.       — Да…черт . Ты такой хороший, Макс. Так хорошо сосешь член. Я не должен удивляться, поскольку ты хорош во всем. – Макс качает головой, закрывает глаза. Его мысли сбиты с толку. Он не во всем хорош, думает он. Например, у него абсолютно хреново получается делать хороший пиар. Но не похоже, что он может сказать так много с членом во рту, к тому же это определенно испортило бы настроение, поэтому он ничего не делает, только берет в рот еще больше члена Шарля.        — Ты так совершенен. Ты понятия не имеешь, насколько ты прекрасен. Боже, посмотри на свои великолепные глаза. – Они не великолепны. Они жгучие. Они причиняют боль. — Я мог бы смотреть на них весь день. Особенно сейчас, когда твои идеальные губы обхватывают мой член. Такие красивые.        Макс стонет, борясь с желанием подавиться, когда впускает член Шарля в свое горло, пока его губы почти не достигают основания, нос задевает мягкие завитки волос.       — Хороший мальчик. Черт. Я собираюсь двигаться, хорошо? – Он именно это и делает, двигая бедрами, совсем чуть-чуть, затем еще чуть-чуть. Он продолжает хватать Макса за волосы, удерживает его неподвижно, пока Макс не становится просто средством для его удовольствия. Максу это нравится. Нравится, когда Шарль может использовать его, чтобы чувствовать себя хорошо, но он не привык к тому, что не он все контролирует.         — Ах, черт, – выдавливает слова Шарль. Он поднимает другую руку, чтобы нежно погладить челюсть Макса, что резко контрастирует с хваткой в его волосах, когда он начинает трахать его рот. Во рту у него начинает скапливаться слюна, стекающая на гладкие и блестящие губы, по подбородку.        — Так красиво. Так идеально. Мой чемпион. – Макс едва сдерживает стон в ответ, его бедра дергаются. Он чувствует себя немного безумным. — Правильно, мой чемпион. Никто другой не похож на тебя. Ты такой храбрый и свирепый, мой маленький лев. Ты так усердно работаешь ради всего, просто хочешь, чтобы все были счастливы. Ты такой особенный, Макс. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. –  Шарль двигает бедрами вперед, и Макс давится, сглатывает слюну и комок в горле. — Так идеально. И так горячо. Не могу дождаться, когда трахну тебя, детка. Собираюсь доставить тебе удовольствие. Как ты того заслуживаешь. Заслужи, чтобы тебе выебали мозги до тех пор, пока ты не сможешь думать ни о чем, кроме того, как тебе хорошо. Звучит хорошо? Руки тянут его за волосы, оттаскивая в сторону. Струйка слюны соединяет его губы с головкой члена Шарля, блестящей, твердой, когда Макс отстраняется.       — Шарль, – хрипит он высоким и отчаянным голосом. Он замирает, когда слышит себя, насколько разбитым звучит его голос. Даже Шарль вздрагивает, его глаза расширяются.        — Черт. Блять. Ладно. Иди сюда. – Он помогает Максу встать, а затем ведет его обратно к кровати.  Максу, вероятно, стоит воспользоваться возможностью и сказать что-нибудь сейчас. Отпусти эту дурацкую шутку о том, что он плох в пиаре или что-то в этом роде. Но все кажется слишком грубым. Слишком напряженным. Комната кажется меньше. Он ничего не говорит, и руки Шарля тянутся вниз, чтобы схватить край его футболки и стянуть ее через голову. Он тянется к джинсам Макса, расстегивает пуговицу и ширинку, затем стягивает их с ног Макса, забирая с собой его нижнее белье.  Член Макса твердый, невероятно, и он вздрагивает, как только его освобождают от одежды. Макс стонет, и Шарль тоже.        — Черт. Ты такой красивый, детка. Такой великолепный член. Такой позор, что им нельзя воспользоваться сегодня.  – Шарль все равно хватает его, несколько раз дернув. Макс внезапно чувствует безумную потребность. На самом деле он не уверен, что именно ему нужно, поэтому просто снова стонет. — Ложись на кровать, Макс.       Шарль берет что-то с прикроватного столика - смазку, признает Макс, тяжело сглатывая - и кладет это рядом с ними. Макс ложится на спину, как указано, пока Шарль сбрасывает свою одежду, прежде чем забраться на Макса, оседлав его. Кажется, он всегда оказывается здесь, но на этот раз он не сжимает член Макса, как обычно. Вместо этого он целует припухшие губы Макса, все еще влажные, затем спускается и целует его шею. Макс стонет, когда Шарль языком и зубами трогает особенно чувствительный участок кожи там, где его шея соприкасается с плечом.       — Никаких следов, Шарль.  Шарль немного отстраняется, пристально смотрит на него и говорит: «Я отмечу тебя, если захочу». Макс сглатывает, дыхание сбивается. Его руки кажутся бесполезными. Он тянется, чтобы схватить Шарля за бедра, но Шарль тут же отбрасывает их.       — Нет, Макс. Никаких прикосновений. Ты уже внес свой вклад, и сделал это так хорошо. Мой член стал приятным, влажным и твердым для тебя, детка, как я и просил. Ты такой идеальный. Теперь тебе просто нужно лечь на спину и расслабиться ради меня, хорошо? Будь хорошим ради меня.       Макс ничего не говорит, не знает, что сказать, ему нечего сказать, он даже не уверен, что помнит, как что-то сказать. Шарль прокладывает поцелуями дорожку вниз по груди Макса. Он втягивает в рот сосок, пока играет пальцами с другим. Макс издает тяжелые, сдавленные стоны, но Шарль знает их и отстраняется, чтобы сказать: «Давай, детка. Позволь мне услышать твои прекрасные звуки. Мне нравятся звуки, которые ты издаешь. Так горячо и сексуально для меня. Давай» – требует он, а затем прикусывает сосок, и испуганный стон вырывается из горла Макса, хотел он этого или нет. — Вот и все. Идеальный. Конечно. Ты всегда такой любящий, заботливый и послушный.  Шарль просто продолжает покрывать поцелуями кожу Макса.  Он пропускает член Макса, и Макс думает про себя: Я хочу плакать.   Он немедленно отбрасывает эту мысль. Макс не плачет.  Шарль мягко раздвигает бедра, пока Макс сам не разводит их.  Макс внезапно чувствует сильную неловкость. На самом деле он никогда раньше не позволял никому... осматривать его задницу. Он даже сам на нее не смотрел. Что, если она уродлива? Что, если он испортил подготовку? Что, если...?       — Боже, ты такой идеальный, – выдыхает Шарль. — Посмотри на свою милую дырочку. – Макс подпрыгивает, когда палец едва касается его края. — Мм, такая красивая малышка. Знал, что она такой будет.       — Боже, Шарль, – стонет Макс. — Просто... ты уже можешь что-нибудь сделать?       — Что это, детка? – Шарль смотрит на него снизу вверх, сидя между ног. Макс опускает взгляд и замечает, что Шарль теперь держит бутылочку со смазкой. — Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? – Макс кивает немного слишком быстро.       — Мне нужно услышать это от тебя, Макс. Скажи мне, чего ты хочешь. Я дам тебе все.       Макс снова сглатывает. Это чувство в груди - оно смещается. Как бассейн с волнами, плещущимися у него внутри, заставляя все его тело чувствовать, что оно раскачивается.  Макс не знает, чего он хочет. Поэтому вместо этого он просто скулит. Шарль смеется над ним, мрачный смешок проникает прямо в член Макса. Он дергается между ними, но ни один из них не признает этого.       — Детка стесняется, да? Не хочет признаваться, что чего-то хочет? Тебе нужно, чтобы я облегчил тебе задачу? Хочешь, чтобы я решил за тебя? – Разве Шарль не должен был просто трахнуть его? Макс смотрит, в голове роятся мысли. Слишком много. Кажется, что все они сливаются в одну, нейтрализуют друг друга. Почему Шарль просто не трахает его? Почему он такой? И почему он задает все эти вопросы? Это слишком.        — Ты в порядке, Макс? Голос Шарля внезапно становится серьезным. Совершенно другой тон, чем раньше, и это заставляет Макса вздрогнуть, когда он понимает, что отключился.        — Что? Да, – отвечает он, голос все еще более хриплый, чем обычно. — Я просто…я просто…       — Все в порядке, – мягко говорит Шарль. Он улыбается. Он выглядит таким влюбленным. — Это немного ошеломляет, я знаю. Но это приятно, правда? Макс не совсем уверен, что понимает, о чем это говорит Шарль, но все равно кивает. Потому что это так. Это действительно приятно. Несмотря на то, что руки Макса бесполезно опущены по бокам, а мысли спутаны, как будто он слегка пьян, и его глаза не перестают щипать, это приятно. Ошеломляюще, да. Но хорошо.       — Ты помнишь, что можешь сказать мне остановиться, хорошо? Не забывай.  – Макс кивает в ответ. И с этими словами тон Шарля немедленно возвращается к прежнему. Дерзкий. Уверенный. Разрушительный. — Хорошо. Теперь скажи мне, чего ты хочешь, Макс.        — Хочу, хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. – Он шепчет эти слова. — Пожалуйста.  Шарль стонет и наклоняется, чтобы поцеловать внутреннюю сторону бедра Макса.        — Хочешь, я потрогаю твою дырочку, детка? Макс закусывает губу.        — Да.        — Хороший мальчик. Так хорошо. Тебе будет так хорошо, я обещаю.  Снова прикосновение к его ободку, и Макс непроизвольно сжимается. Шарль ничего не делает, только медленно проводит кончиком пальца вокруг дырочки Макса. Это ... это до смешного интенсивно. Максу кажется, что он не что иное, как это ощущение, и он закрывает глаза, задерживает дыхание.        — Посмотри на себя. Тебе уже хорошо только от этого? Представь, что ты почувствуешь, когда мой член погрузится в тебя, mon cherí.        В ответ Макс двигает бедрами, снова постанывая. Он слышит щелчок и хлюпанье, а затем к первому присоединяется второй кончик пальца, только этот холодный и скользкий.       — Прекрасно. Раскройся немного шире, Макс. Идеально. Ну вот. Тебе приятно? Скажи мне.        — Странные ощущения. – бормочет он, все еще с закрытыми глазами.        — Хорошо. Пальцы Шарля не прекращают своих движений. Он замедляется, позволяя им зацепиться за выступы лунки Макса. — Боже, я хочу попробовать тебя на вкус, детка, – и пульс Макса тут же учащается, — Но не сегодня. Я не могу дождаться, когда мой член войдет в тебя.  С этими словами Шарль двигает один из своих пальцев вперед. Медленно, твердо, пока не произойдет отдача, а затем его палец скользит внутрь Макса, совсем чуть-чуть. Макс задерживает дыхание, пока не перестает дышать. Всего этого так много. Слишком много. Он представлял, что все пойдет совсем по-другому. Он думал, что они будут шутить, веселиться во время эксперимента. Возможно, Макс скакал бы на Шарле, или, возможно, они бы даже не зашли так далеко, но Макс бы что-то делал. Не просто… лежал здесь. Шарль, как будто он может читать мысли Макса, говорит: «Посмотри на себя, ты такой идеальный. Такой хороший. Просто позволь мне поступать с тобой по-моему. Это все, что тебе нужно сделать, хорошо? Позволь мне сделать всё. Чувствуешь себя нормально? Больно?»        — Нет, – шепчет Макс и наконец открывает глаза. В комнате кажется слишком светло.        — Хорошо. Я собираюсь убрать его сейчас, хорошо? – Он делает это, медленно отводя палец назад, а затем надавливая вперед. При этом он немного поворачивает его, чуть-чуть сгибает, позволяет костяшкам пальцев зацепиться за обод Макса.  Это похоже на ничто, но в то же время и на все. Макс не уверен, что это доставляет удовольствие, но и не ощущается плохо. Просто так оно и есть. Когда он делал это сам, это было гораздо больше похоже на ничто. Теперь, когда он не может предвидеть следующее движение и просто вынужден лежать на милости Шарля, это немного больше относится ко «всему».       — Боже, ты такой тугой, детка. Тебе будет так хорошо. Я заставлю тебя кончить на мой член. Боже. – Максу холодно, когда Шарль добавляет еще смазки, затем медленно продвигает второй палец вперед, чтобы присоединиться к первому.        — Черт, – выдыхает Макс. С его бедного члена на бедро стекает предэякулят. — Я чувствую... я не знаю. Шарль.       — Тсс. – Шарль поднимает на него взгляд. — Все в порядке. У тебя все хорошо получается, все правильно. Поверь мне, детка, я уделяю тебе время, потому что ты этого заслуживаешь. Мне тоже хорошо.  На этот раз глаза Макса не щиплет.  На этот раз они слезятся.  Все его мысли перемешаны. Он борется с этим чувством, закрывает глаза, пока оно не проходит. Шарль, должно быть, думает, что ему больно, потому что он делает паузу.        — Нет, не останавливайся, - быстро говорит Макс. — Пожалуйста. Продолжай, Шарль. Он слышит быстрый вдох в ответ.        — Черт. Такой хороший, детка. – Он начинает неторопливо двигать пальцами внутрь и наружу. Это очень медленно. Ощущения меняются, начинают становиться сильнее. Что-то странное, из-за чего Максу трудно сосредоточиться на происходящем. — Боже, я бы хотел, чтобы ты видел, как твоя дырочка принимает мои пальцы. Так идеально.         — Шарль. – стонет Макс. Он с трудом удерживается от нытья.        — Готов к еще одному пальцу? – И затем внутри него оказывается еще один, и Макс… Макс тяжело дышит. Его пальцы сжимают простыни, натягивают их. Он не знает, что делать ни с одной частью себя. — У тебя так хорошо получается, Макс. Так хорошо берешь мои пальцы. Тебе хорошо?       — Да, – снова шепчет Макс. — Чувствую себя лучше.       — Мм, хороший мальчик. Я могу сказать, что ты создан для этого. Ты такой красивый. Весь мир должен видеть, какой ты великолепный. Стонешь, но это только для меня. Я так сильно люблю тебя. Он определенным образом шевелит пальцами, и тогда Макс действительно скулит.       — Ну вот, – говорит Шарль со смешком, но его голос звучит еще глубже, и это заставляет Макса растаять внутри. — Нашел.  Его пальцы снова и снова ударяют в одно и то же место. Теперь ощущения совершенно другие. Внезапно Макс наполняется. Он очень наполнен. Был ли он пустым раньше? Такое чувство, что он мог таким быть. Почему это так- черт, почему такое чувство, что это прошибает его насквозь? От пяток до кончиков волос. Все его тело – живая проволока.       — Такой молодец. Умница. – Шарль повторяет слова, наблюдая за Максом голодными, восхищенными глазами. Другой палец начинает касаться его дырочки, толкаясь в нее до тех пор, пока она не поддается, и Макс стонет, голова откидывается в сторону, когда что-то интенсивное пронзает его, заставляя пальцы ног поджиматься. Шарль целует внутреннюю сторону его бедер, где кожа мягкая и чувствительная, посасывает отметину в одном месте, наклоняется и проводит дразнящую полоску по всей длине члена Макса, о котором на время забыли, заставляя Макса снова дернуться и застонать, чуть громче. Затем он убирает пальцы, и Макс немедленно вздрагивает, когда воздух устремляется туда, где он когда-то был теплым и наполненным. Он снова скулит, почти надувает губы.       — Не волнуйся, мой сладкий.  – Макс наблюдает, как Шарль начинает поливать смазкой свой член, несколько раз погладив его. — Я заставлю тебя почувствовать себя так хорошо. Ты это заслуживаешь. Просто расслабься и позволь мне позаботиться о тебе, хорошо?       Макс не отвечает, ничего не делает. Просто позволяет Шарлю подтянуть свои ноги так, чтобы они обхватили Шарля, который встал коленями на кровать, его член находится прямо перед дырочкой Макса. Он прижимает к нему кончик. Макс замирает, задерживает дыхание.        — Собираюсь трахнуть тебя, детка, трахнуть так, как ты заслуживаешь. Ты этого хочешь?       — Шарль. Пожалуйста. – Макс шевелит бедрами. — Блять.       — Скажи мне, чего ты хочешь, детка.       Макс чувствует себя сломленным.        — Хочу, чтобы ты трахнул меня. Пожалуйста, трахни меня, Шарль, пожалуйста. Он слышит прерывистый вздох Шарля, единственный признак того, что он, возможно, чувствует себя хотя бы наполовину так же взволнованно, как Макс. Максу кажется, что он, блядь, тонет.  Шарль подается вперед и позволяет своему члену медленно, очень медленно погружаться в Макса. Ощущение, кажется, длится вечно, Макс ни на чем не сосредотачивается, кроме ощущения того, как его дырочка растягивается. На самом деле это не больно. Это немного неудобно, волнительно, напряженно, но не больно. И Макс- Макс плачет.  Шарль замирает, мгновенно замечая это. И Макс плачет, у него как раз хватает времени увидеть, как широко распахиваются глаза Шарля, прежде чем он закрывает свое лицо руками.  Черт. Черт. Почему я плачу? Я не плачу.       — Макс? – Голос Шарля напряженный, испуганный. —Что случилось? Почему ты плачешь? –  Я не плачу? — Больно? Когда Макс ничего не говорит, просто шмыгает носом, пытаясь остановить слезы, Шарль говорит: «Я ... я зашел слишком далеко? Макс? Макс, Боже, ты должен был что-нибудь сказать. Я бы остановился! Я...» Он двигается так, как будто собирается вытащить член. Макс чувствует, как внутри него все немного сдвигается.       — Нет! Шарль снова замирает, приоткрыв рот. Макс опускает руки и пытается свирепо посмотреть на него, но ему кажется, что это выглядит не очень свирепо из-за слез, блестящих на его щеках.        — Макс?       — Шарль, пожалуйста, не останавливайся. Черт. Пожалуйста. Я ... мне это нужно. Пожалуйста. Мне это так сильно нужно. – Его голос срывается, слова вырываются из-под контроля, неосознанно. Он что-то бормочет, но он не может остановиться. — Я чувствую себя... чувствую себя так хорошо. Пожалуйста, не останавливайся. Пожалуйста. Брови Шарля хмурятся, хотя он явно старается не дергать бедрами в ответ на мольбы Макса.        — Макс, боже, но почему ты плачешь?       — Я не знаю! – Макс стонет, дергая бедрами, а Шарль чертыхается, пытаясь оставаться неподвижным внутри Макса. — Я не знаю, просто не останавливайся. – Проливаются новые слезы. Макс не может их контролировать, но в данный момент он не может контролировать ничего. Он не хочет. Не хочет думать. — Эй, – мягкий тон Шарля прерывает его, когда руки обхватывают его щеки. Он даже не заметил, как Шарль приблизился, член все еще внутри, когда он наклоняется вперед и проводит большими пальцами по коже Макса, смахивая его слезы. — Все в порядке. Ты в порядке. Я люблю тебя. У тебя все хорошо получается. Мы можем остановиться, если тебе нужно. Если ты хочешь ...       — Я не знаю, чего я хочу! – огрызается Макс. — Я не знаю, я не... я не хочу... Шарль, пожалуйста, просто делай это. Глаза Шарля все еще широко раскрыты. Он пристально смотрит, Макс изо всех сил старается показать свою серьезность, глядя в ответ.        — Хорошо, – соглашается Шарль, а затем двигает бедрами. Звук, который издает Макс, представляет собой смесь икоты и стона. Ошеломляющее ощущение того, что его дырочка принимает Шарля, не покидало его, даже когда они остановились, и Макс, кажется, не может совладать со своим телом, не может контролировать себя, когда он открыто плачет, слезы медленно, но верно текут по его лицу.       — Черт, ладно. Боже, ты такой чертовски тесный и теплый. Всё нормально? Ты хорошо себя чувствуешь?       — Да. Да, да, да, Шарль, пожалуйста.  Какие бы колебания Шарль ни испытывал, кажется, они исчезают. Он протягивает руку, чтобы схватить Макса за бедра, слегка сдвигает его вперед, а затем он трахается с Максом.         — Черт возьми. Черт возьми, Шарль. – Макс поднимает руку, чтобы прикрыть мокрые глаза, прикусывая нижнюю губу так сильно, что ему кажется, что он чувствует вкус крови.       — Хорошо-ах!       — Ты такой тесный, Макс. Внутри тебя так хорошо. Мне так хорошо. Ты был создан для моего члена. Ощущения такие чертовски идеальные. Шарль звучит немного бредово, но Макс слишком далеко зашел, чтобы гордиться этим. Сейчас ему все равно – он просто хочет большего. Шарль сначала держит медленный темп, толкает последовательно, член входит до конца, прежде чем выйти почти полностью. Он смотрит на лицо Макса, наблюдая, как тот плачет, все еще выглядя противоречивым. Макс стонет при каждом толчке внутрь, а Шарль говорит что-то по-французски, чего Макс не улавливает. Он делает паузу, и Макс уже собирается выкрикнуть ему ругательства за то, что он посмел остановиться, но Шарль толкает бедрами, так что его задница слегка приподнимается над кроватью, и он может наклониться вперед, чтобы поцеловать его. Шарль возобновляет свои толчки, и новый ракурс заставляет Макса видеть звезды. Он кричит в губы Шарлю, едва успевая целовать его в ответ. Толчки теперь менее глубокие, но они острее, быстрее. Макс потрясен. Он такой наполненный. Черт.        — Шарль, – стонет он в губы.  — Пожалуйста, еще!       — Мм, еще? – Шарль немного откидывается назад, чтобы посмотреть в блестящие глаза Макса. — Мой малыш хочет посильнее? – Он акцентирует вопрос более сильным толчком, который заставляет Макса откинуть голову на подушку под ним. — Да? Скажи мне.       — Еще, пожалуйста, Шарль. Просто- просто не останавливайся. Это так приятно, о боже… Шарль немного двигается и они внезапно оказываются в точно такой же позе, в какой Макс трахал его всего неделю назад, одна нога закинута Шарлю за бедро и удерживается там, пока Шарль задает стремительный темп. Угол наклона снова меняется, и на этот раз каждый толчок, кажется, что-то ломает у него внутри. Влажные, хлюпающие звуки его члена, проникающего в тугую, влажную дырочку Макса, по громкости могут соперничать только их совместные стоны. Каждое движение члена Шарля внутри него вызывает еще один звук изо рта Макса.  И все это время Макс плачет, и плачет, и плачет.       — Боже, детка. Посмотри на себя. Ты такой развратный. – Шарль звучит невероятно ласково и не так запыхавшимся, как Макс. — Мне так хорошо. Ты такой идеальный. Такой идеальный для меня.  Без предупреждения Макс вскрикивает, запрокидывает голову и едва успевает осознать, что он кончает, его член был нетронут. Он чувствует, как из его глаз текут слезы, которые крепко сжимаются, когда он покачивает бедрами. Шарль сохраняет свой темп, отчего ощущения становятся намного интенсивнее, но он явно потрясен. Он пронзительно стонет, наблюдая, как Макс кончает.       — Черт. Черт, Макс. Это так ... – Шарль толкается еще два раза, а затем замирает и издает долгий, отчаянный стон. — Боже, черт, я кончаю, детка. Боже, с тобой так хорошо. Я так сильно люблю тебя. Максу требуется некоторое время, чтобы оправиться от своего кайфа. Его тело ватное, он лежит на самом деле ни о чем не думая.  Затем Шарль медленно выходит из него.  Макс тут же разражается слезами.  Но на этот раз по-другому.        — Макс? – Спрашивает Шарль, голос снова испуганный, как и в прошлый раз. Макс всхлипывает, и Шарль немедленно взбирается на кровать и подтягивает Макса, чтобы тот сел.        — Шарль... – выдыхает Макс, и Шарль прижимает его к своей груди. Макс чувствует себя намного меньше, чем он есть на самом деле, когда чувствует, как руки Шарль крепко обнимают его. Он не может остановиться, не может перестать плакать, не может перестать дышать. Дышать слишком часто.        — Шшш, любовь моя, все в порядке. Пожалуйста. Все в порядке. Дыши со мной. Давай. – Шарль притягивает голову Макса так, чтобы его ухо было прижато к его груди. — Послушай, как я дышу, готов? Шарль делает глубокий вдох, когда Макс слезы Макса остаются на его коже. Низкий голос Шарля разносится над его головой, Макс изо всех сил пытается следовать его инструкциям и через несколько минут ему удается дышать более ровно.  И тогда слезы прекращаются. Срыв Макса прекращается. Все прекращается. Шарль ничего не говорит, когда Макс замирает в его объятиях, просто крепко обнимает его и ждет. Неизвестно, сколько проходит времени, но Шарль - прекрасный, восхитительный Шарль - не торопит его и не спрашивает, о чем он думает. Он просто ждет, гладя Макса по волосам. В конце концов, Макс находит в себе силы выпрямиться, выбираясь из рук Шарля.  Шарль замер.        — Шарль, – хрипло произносит Макс. — Я... мне так жаль.       — Что? – Шарль ахает и немедленно протягивает руку, обхватывая лицо Макса ладонями.  — Нет, пожалуйста, не извиняйся. Ты не сделал ничего плохого. Мне очень, очень жаль, если я зашел слишком далеко или ... Мне следовало быть медленнее.  Макс накрывает его рот своей рукой, потому что знает, что Шарль будет продолжать, пока тоже не заплачет.        — Это... я плакал не потому, что ты сделал что-то не так. Я обещаю.  Шарль смотрит на него испытывающим, но мягким взглядом, и Макс опускает свою руку.       — Почему… тогда почему? Макс, что случилось? Я так боялся, что причиню тебе боль.        — Нет. Нет, это было ... потрясающе. Блядь. – И когда Макс произносит это, он внезапно чувствует боль в своем теле, пустоту в своей дырочке, влажность на коже там, где из него медленно вытекли сперма и смазка. — Черт возьми, Шарль, это было чертовски охуенно. Я просто... Все произошло так быстро. От того, что ты говорил, у меня голова шла кругом, и все это время мне просто хотелось плакать.   В этом нет особого смысла, но Шарль все равно медленно кивает.       — Я- я думаю, я понимаю. Наверное. Макс наблюдает за ним, и Шарль выглядит нерешительным, но, увидев его открытое выражение лица, он кивает сам себе и говорит: «Я думаю, возможно, это была похвала. Я, наверное, был ... слишком увлечен этим. Я просто хотел, чтобы ты ... ну, ты знаешь, чтобы тебе было хорошо. И чтобы ты слышал все, что я все время думаю о тебе. Но, возможно, это было немного чересчур, особенно во время твоего первого раза. Я увлекся.» Макс только хмурит брови.        — Нет. Дело было не в этом. Я имею в виду, ты определенно не заходил слишком далеко. Это было чертовски потрясающе. Не думаю, что когда-либо в жизни испытывал такое. – Он тяжело вздыхает, проводит рукой по волосам. — Я не знаю. Просто, как только ты начал говорить эти приятные вещи, я был немного в шоке. Я говорил тебе, что не умею быть расслабленным. А потом - не знаю почему, но, в любом случае, всего этого стало очень много, и, думаю, я просто заплакал. Может быть, это действительно было терапией для меня, я не знаю.  Шарль не смеется над его неудачной шуткой, просто тянется к его руке и сжимает ее в своих.        — Ты уверен? Ты уверен, что это не потому, что было слишком?       — Шарль, я ударю тебя головой, если ты еще раз так подумаешь. Хорошо? Мне это очень, очень понравилось. Я думаю... – Он немного стонет от разочарования. Ему просто придется быть честным. — Я просто думаю, что, возможно, я не очень часто слышу подобные вещи, и я немного расчувствовался. Вот и все. Я обещаю. Я не был расстроен. Это была просто реакция моего тела.  Шарль не выглядит полностью убежденным, но он кивает.        — Хорошо. Хорошо. Если ты уверен. – Он слегка улыбается, наклоняет голову.        — Итак ... тебе понравилось?       — Шарль, я только что впервые в жизни кончил нетронутым. Мне это очень понравилось.       — Хорошо, я понял. – Шарль хихикает и наклоняется вперед, чтобы поцеловать Макса, глубоко и медленно.  Боже, Макс так сильно любит этого человека.  Шарль откидывается назад.        — Ты бы ... ты бы хотел сделать это снова? Максу даже не нужно обдумывать это.       — Да, я думаю, можно с уверенностью сказать, что я ... как это называется? Универсал? Это?        — Что ж, это хорошо, потому что мне это тоже понравилось. И теперь, может быть, ты поймешь, почему мне не нравится, когда мы засыпаем, не помывшись.        — Да, это действительно противно, – признается Макс, немного отодвигаясь, и Шарль смеется, прежде чем снова поцеловать его. Пока Шарль встает, чтобы взять полотенце, Макс ложится на кровать и смотрит в потолок.        Это было странно, без сомнения. Он никогда не испытывал такого ощущения, чувства подчинения и тяжести, которое пришло, когда Шарль взял на себя ведущую роль, это точно. Но он не совсем уверен, что когда-либо испытывал подобные чувства. Он не может точно определить, что именно, но то, что он сказал, имеет для него смысл. На самом деле он, обычно, не испытывает таких эмоций. Он резок и прямолинеен, а это значит, что, как правило, он не зацикливается на чувствах, будь то его собственные или чьи-то еще. Возможно, это просто все застало его врасплох.        Он не слишком беспокоится по этому поводу. Это был просто странный, единичный эпизод. Не более того.

***

      Шарль снова трахает Макса только месяц спустя.       Это начало сезона 2024 года, и все были заняты предварительными тестами. Они с Шарлем были разлучены большую часть второй половины месяца. Это сводит Макса с ума, но это их жизнь, и он привыкает к тому, как складываются их отношения. Это может быть болезненно, но это делает время, проведенное вместе, еще приятнее. Те, кто знали об их отношениях, предупреждали, что встречаться со своим соперником рискованно. Но, по крайней мере, Макс пока воспринимает это только как что-то хорошее. Они выплескивают свое разочарование на трассе и обычно к тому времени, когда они остаются вместе, наедине, достаточно остывают, чтобы обсудить все спокойно и здраво.  У них все идет хорошо в отношениях, и, похоже, в их карьерах тоже.  Но затем Макс проигрывает первый Гран-при сезона, финишировав на 20-м месте.       Это больно. Он предпочел бы DNF. По крайней мере, тогда ситуация была бы неизбежна. Вместо этого он пережил серию невероятно неприятных событий: прокол шины на 28 круге после того, как он наехал на мусор на трассе, ужасный пит-стоп, когда заклинило одну из колесных гаек, из-за чего механики спотыкалась друг о друга, пытаясь починить ее, и сражение двух гонщиков впереди, в результате которого у него было сломано заднее антикрыло, хотя он был всего лишь сторонним наблюдателем позади них. После всего, он остался в конце стартовой сетки за два круга до финиша и, как ни старался, не успел сократить отрыв от остальной пелетона до финишной черты.        Он, мягко говоря, был в ярости. Он не отвечал GP по радио, когда тот пытался утешить его, потому что знал, что  просто сорвется. Он уже может предвидеть вопросы, уже может видеть все статьи и комментарии в социальных сетях.        Макс Ферстаппен занимает последнее место в шокирующей первой гонке сезона 2024. Трехкратный чемпион мира до P20 - Правление Макса закончилось? Обойти Ферстаппена: как доминирующая гонка закончилась разочарованием.       Он даже не удосуживается задержаться для интервью СМИ. Никто в Red Bull Racing даже не пытается заставить его остаться.        Он лежит на кровати, уставившись в свой телефон и бесцельно прокручивая Reddit. Прошло несколько часов после окончания гонки, когда он слышит, как открывается входная дверь в гостиничный номер.  Шарль стоит в дверях спальни. Макс не поднимает на него взгляд.        — О, Макс, – говорит Шарль, а затем подходит к кровати и подползает, чтобы лечь рядом с ним. Он заключает Макса в объятия. Макс не сопротивляется. — Мне очень жаль, мой чемпион. Максу приходится глубоко дышать, в нем нарастают эмоции.        — Не беспокойся об этом, Макс. Ни в чем из этого не было твоей вины, и ты это знаешь. Это было просто невезение. Ужасное невезение.       — Я знаю, – огрызается Макс, садясь и вырываясь из объятий Шарля. — Я знаю. Но, блядь. Я просто чертовски раздражен…       — Я знаю, – перебивает Шарль. — Они все будут болтать. Но ты Макс Ферстаппен. Тебе насрать, что они говорят. Ты лев, не так ли? Ты вернешься на следующей неделе и покажешь им всем. Я знаю, что ты это сделаешь.  Макс ничего не говорит, просто смотрит вперед. Шарль мягко тянет его за подбородок, чтобы они оказались лицом друг к другу.        — Позволь мне взять тебя, мой дорогой. Макс вздрагивает в объятиях. Это не то, что он ожидал услышать от Шарля.        — Что? Почему? – Максу удается усмехнуться, хотя Шарль серьезно смотрит на него. — С чего, черт возьми, ты это предложил?       — Я не знаю. Просто кажется, что так будет правильно. – Макс наблюдает, как Шарль прикусывает губу. У них уже некоторое время не было возможности заняться сексом, кроме минета то тут, то там. Макс определенно хочет , но, ну, он не уверен, что сейчас подходящее возможно спорить. Но затем Шарль ухмыляется и продолжает. — Кроме того, мне хочется праздновать. Я заслужил это, ты не согласен? Макс наклоняет голову набок.        — Праздновать? Шарль смеется.        — Я выиграл, Макс.  Проходит минута молчания.        — Черт. – Макс немедленно поворачивается так, что оказывается лицом к лицу с Шарлем. — Ты выиграл гонку? Правда, Шарль? Я не знал, о боже мой.        Шарль, похоже, не обиделся и только улыбается, когда Макс растерялся. Как только он закончил гонку, то выскочил из машины при первой же возможности, не слушая ничего и ни на кого не глядя, кроме стюарда, который проводил его к весам. Он даже не потрудился узнать, кто выиграл, слишком расстроенный, чтобы остановиться и думать об этом. Но теперь, он действительно обращает внимание на что угодно, кроме себя, он может видеть, насколько растрепаны волосы Шарля, видеть его покрасневшие щеки, вероятно, все еще разгоряченные после празднования, и ощущать стойкий аромат шампанского на его коже.        — Черт. Черт, я такой идиот. Я даже не ... Мне так жаль, Шарль, я бы остался и праздновал, если бы знал.       — Все в порядке, Макс! – Шарль кладет руки на плечи Макса, сжимая их. — Я не знал, что с тобой произошло, но знал, что тебя не было на подиуме, поэтому я понял, что что-то не так. А потом я увидел несколько повторов и понял, что тебя там и не будет.  Макс почти хнычет от его слов.       — Это ужасно. Я должен был отложить свое дерьмо в сторону, чтобы хотя бы посмотреть на твой подиум. – Он тянется вперед, обнимает Шарля и несколько раз целует его в макушку. — Поздравляю. Мне жаль, что я этого не видел. Но Шарль мягко отталкивает его. Он не выглядит сердитым.        — Все в порядке, Макс, я обещаю. Я понимаю. Думаю, будь я на твоем месте, я поступил бы точно так же. Это был ужасный старт, и ты этого не заслуживал. Макс прикусывает нижнюю губу. Это все еще кажется неправильным, но-       — Ты... ты хотел отпраздновать. Шарль улыбается.       — Да, если ты тоже этого хочешь. Я думал о том, чтобы трахнуть тебя весь месяц. – Он ухмыляется, слегка наклоняет голову и говорит, — И поскольку я в настоящее время на вершине чемпионата, а ты в самом низу, имеет смысл только то, что я трахну тебя сегодня вечером, да?       — Шарль. – выдыхает Макс, предупреждая, но он не может удержаться от смеха, и Шарль смеется тоже. Только Шарль Леклер мог так пошутить, и Макс не мог не смеяться над этим.  Он все еще глубоко расстроен, но способен подавить это. Шарль страстно целует Макса, и Макс позволяет себе увлечься этим. В конце концов, Шарль только что одержал свою первую победу за долгое время. Макс чувствует его волнение в движениях и понимает, как сильно Шарль, должно быть, сдерживал себя от празднования того момента, когда он вошел сюда, ради Макса.        — Я так сильно люблю тебя. – шепчет он Шарлю в кожу и целует его в шею.        — Я люблю тебя больше. – отвечает Шарль, затем переворачивается так, что оказывается сверху Макса. — Позволь мне доставить тебе удовольствие, Макс. На этот раз Шарль не делает бесконечных комплиментов Максу и даже не ведет себя так властно, как в первый раз, когда они трахались. На этот раз Шарль целует Макса медленно, томно, уверенно, потирая член через штаны и опуская бедра, чтобы потереться о него. Макс ожидал бы, что победитель гонки будет немного более неистовым, пылким, более сумасшедшим, поскольку он получает секс в качестве подарка, но Шарль терпелив, мучительно медлителен, когда заставляет Макса перевернуться на живот, стаскивает с него одежду. Макс стонет в простыни, пока Шарль вылизывает его, заставляя его тугую дырочку отдаться, когда он просовывает язык внутрь, останавливаясь только для того, чтобы прошептать «Я люблю тебя» его коже, как секрет. А затем он откидывается на спинку кровати и предлагает Максу сесть на него верхом.        — Оседлай меня, мой чемпион. Я знаю, ты можешь это сделать. Макс опускается на член Шарля одним медленным движением, крепко прижимаясь к его плечам, уткнувшись подбородком в шею, затаив дыхание, когда ощущает наполненность.  Это занимает секунду. Макс сидит на члене Шарля, задаваясь вопросом, почему он чувствует, что что-то не так. В какой-то момент он стонет, когда возвращается восхитительное чувство насыщения, и удивляется про себя, как ему удалось прожить месяц без этого, но затем чувствует влагу на щеках и замирает на коленях Шарля.       — Ты в порядке? – Спрашивает Шарль, сжимая талию Макса. — Не двигайся, если будет больно. Через время станет лучше.  Макс не отвечает, чувствуя, как слезы стекают по его подбородку на плечо Шарля. Шарль, кажется, этого не замечает, но он замечает неподвижность Макса и откидывается назад только для того, чтобы ахнуть.       — Макс! – Он немного отстраняется. Макс опускается еще ниже от этого движения и икает с жалобным стоном.  — О, Макс. – Шарль обхватывает ладонью его лицо, вытирая слезы, как и в прошлый раз. Шарль хмурится, и Макс слегка качает головой.        — Мне жаль, – выдыхает он. — Я не знаю, почему...       — Ш-ш. – Шарль останавливает его, прижимая большой палец к губам. — Все в порядке. У тебя был тяжелый день. Тебе разрешено плакать.  Но Макс разочарованно хмурит брови. Предполагая, что это не из-за этого. Сегодня праздник Шарля. Почему его дурацкое тело решило проявить эмоции именно сейчас? Макс никогда не плачет из-за плохой гонки, по крайней мере, с детства. Конечно, он вспыльчив на радио и склонен немного злиться, но он способен довольно быстро оправиться даже от самых серьезных поражений.        — Я не...       — Все в порядке. Ты хочешь остановиться?       — Нет! – Макс ощущает сильное чувство дежавю. Он тут же передвигает свой вес и занимает более удобное положение, колени плотно расположены по обе стороны бедер Шарля. Он приподнимается только для того, чтобы снова опуститься.  Они с Шарлем стонут одновременно.        — Я в порядке, – настаивает он, задавая медленный темп, хотя его бедра уже начинают гореть. — Не обращай на меня внимания. Это для тебя. Шарль снова крепко сжимает его талию, пальцы впиваются в ребра так сильно, что становится больно. Однако он не останавливает движения Макса. Его голос хриплый, когда он отвечает: «Это касается нас обоих. Не сдерживай себя, хорошо? Я люблю тебя». Макс наклоняется, чтобы поцеловать Шарля, потому что это все, о чем он может думать. Шарль стонет ему в рот, когда Макс продолжает, приподнимая бедра и позволяя члену Шарля скользить в нем и выходить. Чувство сильное, ошеломляющее и интимное, и Максу хочется кричать, потому что слезы не прекращаются. Шарль не придаёт этому внимания, позволяя ему плакать. Если он и волнуется, то не показывает этого. Он позволяет Максу контролировать темп, проводя пальцами по своей коже, по животу и вниз по спине, издавая мягкие, ритмичные стоны, когда Макс покачивается вверх-вниз на его члене. Вскоре стоны Макса становятся натянутыми, а жжение в бедрах достигает максимума. Шарль, как всегда, довольно легко читающий мысли Макса, ставит ноги на кровать, крепко обнимает Макса и вытягивается ему навстречу. Макс вскрикивает, когда новые толчки почти выбивают его из равновесия. От усилившегося удовольствия по его щекам вновь текут слезы. Шарль смотрит на него с непроницаемым выражением лица..       — Так прекрасно, – бормочет он, тяжело дыша от усилий, с которыми он доводит себя до оргазма. — Весь мой. Он протягивает руку, обхватывает головку члена Макса и несколько раз проводит по нему. У Макса едва ли есть шанс предупредить его, когда он кончает. — Боже... Боже, Шарль. Я сейчас! – кричит он, прежде чем практически упасть на член Шарля, кончая, когда Шарль дрочит ему.  Когда он устал, Шарль переворачивает его, пока тот не оказывается лежащим на краю кровати, затем встает и задает быстрый темп, используя дырочку Макса, чтобы кончить. Макс может только плакать и скулить, когда удовольствие становится почти болезненным, а затем Шарль входит в него, толчки замедляются, когда он достигает пика.  Он падает рядом с Максом на кровать, тяжело дыша, отчего его грудь резко поднимается и опускается.  Макс накрывает лицо простыней, вытирая слезы, прежде чем опустить голову и повернуться к Шарлю, который наблюдал за ним все это время.        — Поздравляю, – бормочет Макс, усталость разливается по его мышцам. — С твоей победой. Шарль тихо смеется, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать его в лоб.       — Я выиграл давным-давно, – говорит он. Макс фыркает, полузакрыв глаза.       — Это самое сентиментальное дерьмо, которое я когда-либо слышал, Шарль. Шарль только усмехается, а Макс смотрит на ямочки на его щеках, его собственная улыбка сменяется хмурым взглядом. Он сглатывает и говорит: «Мне действительно жаль, что я не остался посмотреть, как ты празднуешь».       — Я прощаю тебя, – отвечает Шарль. — Мне жаль, что тебе так не повезло. Ты ... ты чувствуешь себя лучше? Макс хмыкает.        — Нет, не совсем. – Он смеется несколько невесело. — Я чувствую себя дерьмово. Я, вероятно, буду чувствовать себя дерьмово еще день или около того. Но, ты прав. Я покажу всем на следующие выходные. Шарль хватает его за руку, крепко сжимает и говорит: «Ну что ж. Поздравляю с победой». Макс смеется, вытирая последнюю слезинку из уголка глаза. 

***

      Макс обгоняет всю стартовую решетку во всех трех тренировочных заездах, получает поул и выигрывает гонку в следующий уик-энд. Шарль смотрит на него с третьего места на подиуме с выражением лица «Я же тебе говорил», которое Макс с большим удовольствием заливает шампанским.

***

      На этот раз прошло пять недель, прежде чем Шарль снова трахнул Макса.        Теперь, когда сезон начался, они вошли в привычный ритм. Они летят со своими командами по отдельности к месту проведения гонки, встречаются друг с другом в гостиничном номере около часа, прежде чем отправиться готовиться к уик-энду, проводят большую часть ночей настолько измотанными, что все, что они могут сделать, это выспаться, а затем пережить гоночный уик-энд. Им тяжело. Они оба это знают и признают, это то, что заставляет их чувствовать. Лучше бывает только тогда, когда им не нужно слишком далеко летать между городами. Это позволяет проводить больше времени вместе в отелях и моторхоумах. Но даже в те ночи, когда у них нет времени потрахаться, Макс обожает лежать рядом с Шарлем, смотреть фильм, заказывать еду в номер и целовать его, пока они оба не заснут. Он любит Шарля. Этого ничего никогда не изменит. Он знает это наверняка.  Но это не значит, что никто никогда не будет это проверять.       Австралия проверяет это.  Этот рейс - худший в календаре, Мельбурн находится дальше от любого другого места в сезоне. Даже с учетом двухнедельного перерыва расстояние и усилия, затраченные на перелет, усложняют задачу.        Шарль испытывает больший стресс, чем обычно, из-за пары средних гонок из-за плохой стратегии Ferrari, он разочарован как своей командой, так и самим собой. Макс находится в лучшем положении, он уже одержал три победы и четыре подиума, но его все больше раздражает разлука со своим парнем в то время, когда он хотел бы быть рядом с ним, а работа со СМИ, которую ему приходится выполнять, на этот раз была особенно скучной.        В целом ситуация напряженная из-за этих событий, но напряжение между Максом и Шарлем проявляется только после того, как они выезжают на тренировки.        Это начинается на третьей свободной практике, когда Макс выезжает из своего бокса, а Шарль из своего, подрезая его. Для Макса не имеет значения, кто находится в машине в тот момент, он немедленно подключается к радио и кричит: «Что, черт возьми, это было?».       GP немедленно отвечает: «Не волнуйся, мы видели, Макс».       Шарль отмечен за небезопасный выезд на пит-лейн, хотя из этого ничего опасного не вышло. Макс зол и хмурится, когда GP сообщает ему, что никакого штрафа назначено не было.       Затем, позже в тот же день во время квалификации, произошли два инцидента. Один из них, когда Макс завершает быстрый круг, а Шарль оказывается в наихудшем из возможных мест, прямо посреди шиканы, и Максу приходится прервать круг после того, как он вильнул, чтобы избежать аварии. Он чертовски раздражен и не может удержаться, чтобы не показать Шарлю средний палец, когда тот проезжает мимо. Он не видит реакции, но слышит, как Шарль нажимает ногой на педаль, его двигатель ревет, когда он проезжает мимо, как бы говоря: «Пошел ты». Затем их позиции меняются. Макс на прогревочном круге и в ужасном настроении, с тремя минутами до конца сегмента. Он только пятый после того, как ему списали круг из-за ограничений трассы. Когда GP говорит ему, что Шарль идёт на быстрый круг, у Макса возникает сильнейшее желание намеренно встать у него на пути.        Это незрело и невероятно опасно. Макс понимает это и тяжело вздыхает, когда смотрит в зеркала заднего вида, видя красное пятно, когда Шарль приближается издалека. Он хочет получить удовольствие от того, что соперник получит карму, но он никогда бы на самом деле не совершил такой глупости, поэтому он едет в сторону, собираясь освободить место.       К сожалению, он недооценил скорость приближения Шарля (он привык к трактору прошлых сезонов - подайте на него в суд, если он не совсем привык к новой модели Ferrari), и, несмотря на его благие намерения, его поворот, кажется, застал Шарля врасплох. Макс наблюдает, как красная машина выезжает за пределы трассы, прежде чем повернуть назад, прямо перед Максом.        Макс немедленно чувствует вину.  Шарль не добирается до третьего сегмента.       Макс получает штраф за препятствие.        Макс в отвратительном настроении, когда возвращается в отель, и он знает, что Шарль будет таким же.       Шарль вернулся первым. Сколько он там пробыл, Макс не знает. Похоже, недостаточно долго, чтобы успокоиться, потому что в тот момент, когда Макс закрывает за собой дверь, Шарль появляется, казалось бы, из ниоткуда и практически прижимает его к стене.       — Что, черт возьми, с тобой не так, Макс?       Макс несколько раз моргает, когда Шарль сжимает его футболку в кулаке. Он явно в ярости, лицо красное и он слегка дрожит. — Ты испортил мой гребаный круг. Меня вытолкнул гребаный Мик. Какого хрена? Я P11, придурок.        Макс свирепо смотрит на меня, его нарастающее разочарование снова выходит на передний план в его сознании.        — Это была не моя, блять, вина. Я освобождал дорогу. И ты испортил мой круг первым, помнишь? Дважды. Шарль издевательски смеется. Его глаза, кажется, горят, когда он толкает Макса. Макс ударяется головой о дверь, недостаточно сильно, чтобы причинить боль, но достаточно сильно, чтобы дверной глазок задевал его череп.        — Дай мне, блять, успокоиться, Макс. Иногда ты такой сучонок. Ты знал, что я еду, GP предупредил тебя по радио. Я не могу поверить… – Шарль останавливает себя только для того, чтобы перейти на французский и уйти. Макс перебивает его.        — Если бы ты был более уверенным в себе, все было бы в порядке. У тебя была куча свободного места, прежде чем ты добрался до меня, и я съехал с гребаного пути.        — Я ехал со скоростью 270 километров в час, Макс, ты - 100. Извини, что не у всех нас реакция бога гонок. Ты мог убить нас обоих.        — То, как ты выехал из боксов, ясно демонстрирует, что твоя реакция ужасна. И я все равно получил гребаный штраф, несмотря на то, что я уходил с дороги. Итак, поздравляю, благодаря тебе я теперь шестой.        — О нет, как трехкратный чемпион мира справится с P6? Может быть, всем нам стоит просто убраться с твоего пути, раз уж тебе так трудно побеждать?        — Перестань, Шарль, – рычит Макс, прижимая руки к двери. — Ты просто...       — Заткнись нахуй, – рычит Шарль, а затем бросается вперед и целует Макса, прежде чем тот успевает сказать что-либо еще.  Это совсем не то, чего Макс ожидал, и он застывает, ошеломленный. Его глаза закрываются, и, хочет он того или нет, его тело немедленно реагирует, целуя Шарля в ответ. Наверное, это неправильно. Наверное, им стоит поговорить, а не заниматься сексом прямо сейчас. Но Шарль так напряжен, что его почти трясет, и Макс не уверен, что смог бы остановить его, если бы попытался, но он не уверен, что даже хочет этого. Ему кажется, что его губы уже в синяках от того, как Шарль прижимается к ним, всовывает язык, чтобы заставить их открыться, прежде чем прикусить. Макс подавляет стон, когда Шарль прикусывает нижнюю губу, надавливая так, что становится больно.       — Боже, – рычит он, волоча за собой Макса, он все еще сжимает его футболку кулаками, Макс спотыкается, когда Шарль заталкивает его в комнату. — Черт возьми, иногда ты хуже всех. Никогда, блядь, не признаешь, когда ты неправ.       — Это благодаря...       — Заткнись. – Шарль снова заставляет его замолчать, на этот раз прижимая его к кухонному столу. Что-то грохочет позади них. Ни один из них не оборачивается, чтобы посмотреть. Шарль прижимает Макса к столу и стягивает с него футболку через голову и отбрасывает ее, прежде чем прижаться своей промежностью к промежности Макса. Макс стонет, ощущая длину твердого члена Шарля через джинсы.        — Ты такой говнюк, Макс. Ты намеренно испортил мне круг. Признай это.        — Нет.        — Merde. Ты сводишь меня с ума. Макс тяжело дышит, упершись руками в стол, пока Шарль торопливо расстегивает пуговицу на его джинсах, грубо стаскивая их вниз. Член Макса уже наполовину затвердел, и он шипит, когда Шарль хватает его не слишком нежно, немедленно начиная дрочить. Трение без какой-либо смазки горячее и болезненное, и Макс со стоном стискивает зубы.        — Шарль, – выдыхает он, когда Шарль крепко сжимает его, большим пальцем щелкая по головке члена. Макс смотрит на его лицо, выражение у него жесткое и злое, но в его глазах горит что-то еще, что-то отчаянное.       — Такой гребаный говнюк. Так усложняешь мне жизнь. Иногда тебя нужно ставить на твое гребаное место. Перевернись.  Макс чувствует себя так, словно получил удар хлыстом, когда Шарль разворачивает, грубо толкая, пока он не оказывается лицом к столу. Рука Шарля ложится на середину его поясницы, и лицо Макса летит вниз, встречаясь со столешницей. Он поворачивается в последнюю минуту, едва избежав сломанного носа. Он может только стонать, когда его щека прижимается к холодному мрамору стола. Мозг работает медленно, но Шарля, похоже, не волнует, о чем Макс думает на этот раз.  Макс видит, как Шарль лихорадочно роется в своей сумке, оставленной на кухонном столе. Он находит упаковку смазки, и Макс тут же стонет.       — Боже, ты в таком гребаном отчаянии. Даже не притворяешься, что не хочешь моего члена в себе прямо сейчас, да? Макс чувствует ткань джинсов Шарля и понимает, что он полностью обнажен, а Шарль нет. Он снова стонет, голова кружится.       — Признай это, черт возьми. Скажи мне, чего ты хочешь.       — Я… блять, трахни меня.       — Это не то, что я сказал, mon chéri. Он выплевывает ласковое прозвище, как будто это оскорбление.       — Скажи мне, чего ты от меня хочешь.        — Я хочу твой член. – Выдавливает Макс с пылающими щеками. Его охватывает унижение, потому что, да, он в отчаянии. Он прошел путь от полностью одетого у входной двери до полностью обнаженного, склонился над кухонным столом за две минуты и даже не сопротивлялся.  — Пожалуйста, Шарль. Пожалуйста.        — Как шлюха, – рычит Шарль, опуская руку, чтобы надавить на поясницу Макса, заставляя его еще больше выставить задницу. Другая рука опускается на его зад, сжимает одну половинку, грубо тянет, и Макс ахает. Внезапно он вздрагивает, когда холодная смазка брызгает прямо на его щелку.        — Стой, блять, смирно, – огрызается Шарль, скользя пальцами вниз, чтобы собрать смазку и размазать ее по подергивающейся дырочке Макса. Макс с трудом подчиняется, ноги подкашиваются, когда он снова ощущает пальцы Шарля на своей дырочке.  Шарль не теряет времени даром, сразу засовывая в него два пальца. Максу больно, и он вскрикивает, но Шарлю все равно, он немедленно задает неумолимый темп, игнорируя простату Макса и сосредотачиваясь на его растяжении. Макс чувствует себя застывшим, вцепившись руками в края стола, поскольку он может только стоять и принимать все, что Шарль захочет с ним сделать. Вскоре он отстраняется, довольный тем, что Макс достаточно растянулся. Макс слышит щелчок молнии и понимает, что Шарль даже не собирается раздеваться, просто вытаскивая свой член из ширинки. Эта мысль приводит Макса в исступление, его разум отключается.        — Здесь. – Макс чувствует крепкую хватку на своем левом запястье, когда Шарль отдергивает его руку назад. — Держи себя открытым для меня. Это не просьба, и Макс не колеблется, даже когда яростно краснеет. Он тянется назад обеими руками, его грудь прижимается к мраморной столешнице, соски твердеют на прохладной поверхности. Он раскрывает половинки. Он чувствует, как головка члена Шарля касается его дырочки, и напрягается. Но - ничего.       — Шарль. – стонет он, отводя бедра назад, но Шарль удерживает его неподвижно, просто потирая головкой члена его дырочку.       — Давай, Макс, умоляй об этом. – Шарль слегка прижимается, но отстраняется, как только Макс приближается. — Умоляй меня.       — Боже мой, Шарль. Пожалуйста. Пожалуйста, трахни меня. Пожалуйста. Шарль стонет. Макс не может толком разглядеть его лицо под этим углом, но он может точно сказать, что Шарль облизывает губы. Он так же взволнован, как и Макс, и это обнадеживает, потому что Макс чувствует, что у него вот-вот случится нервный срыв. Однако Шарль не сдается и держится стойко.       — Признайся, что ты сделал это нарочно, – требует он холодным голосом.        — Шарль, я… Боже.       — Признайся. Ты. Сделал. Это. Специально. Шарль подчеркивает каждое слово ударом головки члена прямо по дырочке Макса. Макс вскрикивает, стонет.        — Я не хотел.        — Да, ты, блядь, хотел. Я тебя знаю. Признай это, или я не буду тебя трахать, Макс.       — На самом деле я, черт возьми, правда не собирался этого делать, – огрызается Макс, поворачиваясь так, чтобы хоть немного видеть лицо Шарля. — Я думал об этом, но на самом деле специально я этого не делал. Я отъехал в сторону, блять. Это было просто немного… ах, черт. Шарль вонзается в него без предупреждения, сразу достигая конца. Макс ударяется головой о стол, но Шарль не дает ему ни секунды, чтобы ответить, или приспособиться, или еще что-нибудь, немедленно отстраняясь, а затем вонзаясь снова, быстро и безжалостно. Бедрам Макса некуда деваться, столешница неудобно прижимается к его члену, и поэтому он может только оставаться там, принимая удары от яростных толчков Шарля. Шарль снова говорит что-то по-французски, или, может быть, по-итальянски, и это заставляет Макса застонать. Его руки соскальзывают с того места, где он держал себя раскрытыми, и он поднимается, чтобы схватиться за что-нибудь, за что угодно, за что он может ухватиться на столе.        И Макс- Что ж, Макс снова плачет. Он чувствует, как стол под его лицом намок, когда сила толчков Шарля заставляет его трястись. Сначала он предполагает, что это пот или, может быть, даже слюни, но его глаза щиплет, а потом он понимает и блядь, только не снова. Что за хуйня?  Шарль не замечает, трахая Макса сзади. Его руки поднимаются, чтобы грубо сжать его задницу. Макс улавливает «ты такой красивый» по-французски, и его стоны переходят в хныканье.  Он прижимается лбом к столу, из его глаз текут слезы. Член Шарля не похож ни на что, что Макс когда-либо чувствовал. Он наказывал, заставляя принимать всю длину. Стон Макса, когда ему задевают простату, звучит похожим на всхлип, и это заставляет Шарля задуматься.       Дерьмо. Его толчки прекращаются, и Макс замирает, грудь быстро поднимается и опускается, прижимаясь к мраморному столу. Затем Шарль запускает пальцы его в волосы, и он вскрикивает, когда Шарль дергает за них, поднимая его голову. Он наклоняется вперед, прижимая Макса к столу как нельзя ближе и притягивая его к себе, пока его спина не оказывается прижатой к горячей и потной груди Шарля. Шарль злобно тянет Макса за волосы, заставляя его повернуть голову, чтобы Шарль мог его видеть.        — Ты плачешь? Снова? – В его голосе звучит смесь недоверия и раздражения. По крайней мере, это лучше, чем беспокойство.       — Шарль, пожалуйста. – Шарль смотрит на него, глаза все еще горят, и Макс открыто рыдает. — Пожалуйста, пожалуйста, продолжай.  Его хриплый голос, должно быть, делает свое дело, потому что глаза Шарля блестят, а затем он обхватывает Макса рукой за грудь, чтобы поддержать его, немедленно возобновляя свои толчки. Из горла Макса вырываются тихие звуки - ах, ах, ах - поскольку Шарль крепко держит его за волосы.        — Что с тобой? – спрашивает он, затем наклоняется, чтобы оставить след на шее Макса. Глаза Макса широко распахиваются. Они не должны этого делать. Это слишком сложно скрыть. Но Шарлю все равно, а Макс не сопротивляется, уже закрывает свои влажные глаза, пока Шарль сосет, выпускает, затем продвигается дальше, делая это снова. Он отстраняется, резким тоном говорит: «Ты не можешь удержаться от слез, когда я тебя трахаю? Как мило».  Макс просто стонет.        — Ш-Шарль, я близко.       — Конечно, ты такая шлюха, Макс Ферстаппен. Такая нуждающаяся и всегда принимающая. Ты никогда не сможешь отступить, не так ли. Хотел бы я, чтобы остальные участники стартовой решетки могли видеть тебя таким, мой чемпион. – Макс стонет, запрокидывая голову Шарлю на плечо. — Ты плачешь из-за моего члена. Весь в отчаянии, настолько, что ты даже не сопротивляешься. Такой чертовски нуждающийся и жаждущий этого. О, они были бы так удивлены. Шарль протягивает руку и снова начинает дрочить Максу. Его хватка сухая и жесткая. Макс стискивает зубы, чувствует, как слезы капают ему на грудь, прежде чем скатиться еще ниже.        — Кончай для меня, Макс, – стонет Шарль, толчки становятся небрежными, сбиваясь с ритма. Он проводит большим пальцем по щелочке члена Макса, как будто знает, что ему это нравится. — Кончай.  Он в последний раз сжимает головку члена Макса, и Макс кончает так сильно, что на секунду видит только белое. Шарль дрочит ему до конца, толчки замедляются. Он стонет на ухо Максу, прикусывает его, кончая внутрь.  Когда Шарль выходит из него, Макс падает. Но Шарль рядом, чтобы поймать его.        — Ш-ш, – бормочет он, когда Макс стонет с закрытыми глазами. — Все в порядке. Пойдем со мной.  Шарль подводит их к раковине, хватает полотенце для рук и подставляет его под горячую воду. Это отвратительно, и Максу даже все равно, что Шарль использует его, чтобы вымыть их обоих.  Он ведет Макса к дивану, который достаточно велик для них обоих, Шарль практически забирается на него сверху. Макс все еще голый, а Шарль все еще одет. Он достаточно легкий, и Макс не возражает.  Шарль на мгновение склоняется над ним, заглядывая в его глаза. Они все еще блестят, мокрые от непролитых слез. Шарль смотрит на него, облизывает губы и говорит: «Ты знаешь, у тебя самые красивые глаза, когда ты плачешь. От этого они кажутся бриллиантами». Макс сглатывает, и Шарль наклоняется, чтобы поцеловать его. Это намного мягче, чем раньше, медленнее, и Макс позволяет увлечь себя, когда Шарль снова приоткрывает его губы языком. Они остаются так, лежа на диване, лениво целуясь в течение нескольких минут.  Когда они отстраняются, запыхавшиеся и измученные, Макс откидывает голову на спинку дивана и говорит: «Я люблю тебя». Шарль улыбается своей красивой улыбкой с ямочками на щеках, и Макс понимает, что впервые со вчерашнего дня видит эти ямочки. Он понимает, насколько это его огорчает. Шарль открывает рот, чтобы ответить, без сомнения, в том же духе, но Макс останавливает его.        — Прости, – говорит он, и Шарль резко закрывает рот.  — Ты прав, я сделал это нарочно. Или… я думал чтобы сделать это. Я уходил с дороги, честное слово, и думал, что ты едешь дальше. Но я был мелочным и глупым. Я был так зол, что не мог мыслить здраво. Мне жаль. Шарль смотрит на него, нахмурившись.        — Я так зол на тебя. – Он говорит медленно, и Макс морщится от подчеркнутого настоящего времени. Но затем голос Шарля понижается до шепота, когда он продолжает: «Я мог врезаться в тебя и причинить тебе боль, Макс. Я мог убить тебя». Макс кивает, чувствуя тошноту.        — Прости. Это было глупо. Одна из самых глупых вещей, которые я когда-либо делал. Прости.        — Я прощу тебя. Когда-нибудь. – Шарль снова хмурится, но проводит пальцем по груди Макса, а затем приподнимает уголки губ в легкой улыбке.  — Прости, что подрезал тебя. Я не видел. Я доверял своей команде и ... даже ничего не говори, Макс Ферстаппен. – Макс прикусывает язык, когда Шарль тут же пресекает дерзкое замечание, которое, очевидно, он собирался сделать. Шарль продолжает. — Я тоже сожалею о твоем круге. Возможно, это стоит тебе победы.  Макс просто пожимает плечами.       — Я переживу это.  Шарль улыбается мягкой, тоскующей по любви улыбкой.       — Я также сожалею о том, что произошло сейчас. Я был так зол и просто потерял контроль. Надеюсь, я не причинил тебе слишком много боли.   Макс смеется над «слишком много» и над невинным, искренне обеспокоенным взглядом Шарля.       — Нет. Мне понравилось.        — Ну, это я понял.  Макс толкает его в плечо.

***

Макс занимает второе место в гонке на следующий день, а Шарль третье. И если Макс намеренно подставил своего товарища по команде, когда Шарль пытался обойти его, никому никогда не нужно было бы знать.

***

      Утро после гонки - одно из немногих, которое они действительно могут провести отдыхая. Большую часть времени они проводят в рейсах в момент окончания пресс-туров или, в лучшем случае, первым делом на следующее утро. Но, к счастью, у них еще двухнедельный перерыв, и Макс может наслаждаться тем редким моментом, когда он просыпается рядом с Шарлем без будильника, который оторвет их ото сна. Он моргает от бьющего в глаза солнечного света, поворачивается и обнаруживает, что Шарль уже сидит прямо на кровати.       — Привет, – прохрипел он, и Шарль посмотрел на него сверху вниз. На нем очки, повязка на голове откидывает волосы назад, и он самый красивый человек, которого Макс когда-либо видел.        — Привет, – вторит Шарль в ответ, наклоняясь и целуя Макс в губы.       — Ты выспался?       — Да, – рассеянно отвечает Шарль, возвращаясь к своему телефону. Макс просто смотрит на него, и проходит не слишком много времени, прежде чем Шарль замечает.       — Почему ты смотришь? Макс улыбается.       — Я просто люблю тебя.  Шарль выглядит немного взволнованным, как будто он удивлен, услышав такое. С его стороны это не имело бы особого смысла, учитывая, как часто Макс это говорит.       — Мне жаль, – отвечает Шарль, заставляя Макса приподнять бровь. — За то, что так разозлился.  Макс морщится, зная, что он имеет в виду субботу. Чем больше проходит времени, тем больше он смущается из-за инцидента.        — Ты правильно сделал. Это была моя вина.        — Мне не нравится злиться на тебя. Это отнимает драгоценное время, когда мы могли бы быть счастливы вместе.  Макс некоторое время жует внутреннюю сторону щеки, затем говорит: «Я все равно был счастлив. То, что мы злимся, не означает, что мы не можем быть счастливы быть вместе».       Глаза Шарля мерцают, как изумруды, его губы растянулись в милой улыбке.       — Это правда. – Затем он ухмыляется и продолжает, — Ты определенно был счастлив, когда я трахал тебя.  Макс закатывает глаза, щеки приобретают оттенок розового.        — Неважно.        — Знаешь, это интересно, потому что ты опять плакал. – Макс замирает, выражение его лица становится нейтральным, когда он встречается взглядом с Шарля, который с любопытством смотрит на него. — Снова.       — Я не знаю, – говорит Макс. — Просто... ну, все было напряженно.        — Могу я кое-что попробовать? Неожиданный вопрос застает Макса врасплох.       — Попробовать что? Шарль кладет телефон и тянется к прикроватному столику, где удобно лежит бутылочка со смазкой. Он берет ее и протягивает.        — Эксперимент, – отвечает он, как будто это что-то объясняет. Макс не может поверить себе, когда медленно кивает. Вот так он оказывается на спине, и пальцы Шарля снова проникают в него. Это уже знакомо, но не менее интенсивно, и Макс закусывает губу, пытаясь подавить стон.       — Ты готов? – Спрашивает Шарль, смазывая свой член. Макс закатывает глаза.       — Да, Шарли, я готов к тому, чтобы ты засунул в меня свой член.  Шарль хлопает его по бедру, но в остальном игнорирует.       — Ты спокоен? Испытываешь какие-то особые эмоции?       — Нет, я робот.       — Будь серьезен, черт возьми. Макс хихикает, откидывая голову на спинку кровати и задумчиво уставившись в потолок.        — Я чувствую себя счастливым, – продолжает он. — Счастливым и довольным.        — Хорошо. Не грустишь? Не расстроен?        — Я все еще немного расстроен из-за субботы, – признает он. — Но не сильно. На данный момент меня это не так уж сильно волнует. Нужно сосредоточиться на следующей гонке.       — Пожалуйста, не начинай говорить о гонках, Макс. – Шарль на секунду хмурится, издавая смешок. — Ты убьешь мой стояк.        — Тогда вставь его уже в меня, приятель.  Шарль решает не огрызаться в ответ и вместо этого подвигается вперед, так что его смазанный член оказывается на одной линии с дырочкой Макса, теплый и готовый.        Макс закусывает нижнюю губу.        Выхода нет. Он знает, к чему это ведет. Он понял, на что намекал Шарль, когда смотрел на него этим утром.        Этого не произойдет. В этом не было бы смысла. Макс совершенно спокоен, ему не из-за чего грустить, а что касается секса, то это пока самый непринужденный секс , который у них был с тех пор, как Макс впервые попробовал это. Шарль медленно входит, все время наблюдая за лицом Макса. Макс знает, что краснеет под пристальным взглядом. Он зажмуривает глаза, чуть сильнее прикусывает губу.       Не плачь. Не плачь. Не плачь. Не-       — О боже мой, – выдыхает Шарль, когда входит до конца. Макс не открывает глаза. — О боже мой, Макс.       — Заткнись, – говорит он сквозь стиснутые зубы, открывая свои тупые гребаные глаза, которые по какой-то причине решили, что хотят заплакать, снова.       — Ты действительно плачешь, – говорит Шарль, и в его голосе звучит странная смесь возбуждения и восхищения. — Так все это время ты плакал из-за моего члена? – Шарль спрашивает недоверчиво. Он остается неподвижным, слегка сводя Макса с ума, поскольку он не привык ощущению полноты.       — Я… Шарль, трахни меня, пожалуйста. Шарль без колебаний подчиняется, хватая Макса за бедра и медленно выходя из него, прежде чем снова войти в него в ленивом темпе. Однако он продолжает пялиться, не сводя глаз с блестящих дорожек от слез на его щеках.       — Это ... Боже мой. Это так чертовски горячо, Макс.       — Нет, не правда, – выдыхает Макс, — Это глупо. Но Шарль, похоже, не шутит, судя по выражению его лица. Он выглядит, мягко говоря, так, словно только что выиграл в лотерею. Глупая, дерзкая, чертовски сексуальная ухмылка на его глупом, чертовски сексуальном лице, когда он наклоняется, проводя большим пальцем по единственной слезинке.       — Это так горячо. Мой парень плачет, когда у него внутри мой член. Я думал, что у тебя просто были эмоции, с которыми ты не имел дела, но-О, черт. – Он делает особенно резкий толчок, поскольку его мысли, кажется, ускользают от него. — Черт, это так мило. Я не могу в это поверить. Из всех людей Макс Ферстаппен плачет, когда его трахают. Макс, чувствуя себя особенно униженным и, к сожалению, возбужденный этим, стонет.        — Ну же, Шарль. Пожалуйста.  Но Шарль слишком восхищен своим открытием и продолжает болтать. — Я думал, что, возможно, это из-за доминирования или чего-то в этом роде, а потом ты расстроился из-за своей гонки, но я знал, что в субботу это не имело смысла. Макс фыркает, потом думает, к черту это.       — Шарль, – скулит он высоким, хриплым, ломающимся голосом. Шарль замирает, всего на секунду. — Шарль, пожалуйста. Трахни меня, schatje. Пожалуйста. Пожалуйста, трахни меня.       — Merde, – стонет Шарль, затем выполняет просьбу.  После этого Шарль смахивает слезы поцелуями, и Макс думает, что он не так уж сильно возражает. Какой бы ни была эта его странная особенность, кажется, она делает Шарля счастливым, так что это делает счастливым и его.  Они вместе лежат на кровати, Шарль смотрит в потолок.        — Макс, – говорит он, и его голос звучит серьезно, так что Макс садится. — Макс, я думаю, у меня дакрифилия. Макс хмурится.        — Что это? – Спрашивает он, не одобряя идею, что это может быть какая-то болезнь.        — Я понял это, когда занимался… э-э, исследованием этим утром.       — Шарль, просто выкладывай.  Шарль хватает свой телефон, несколько раз нажимает на экран, затем поднимает его, чтобы Макс прочитал, что на нем. Дакрифилия — это форма парафилии, при которой человек возбуждается от слез или рыданий.       — Это. Думаю, у меня это есть. Макс стонет, утыкаясь лицом в простыни. Шарль смеется над его болью, переворачивается и ложится на него сверху. Он прижимается губами к волосам Макса. Макс чувствует, как они шевелятся, когда Шарль говорит: «Хорошо, что мы оказались вместе, не так ли? Мы идеально подходим друг другу».       И Макс-       Что ж, Макс должен сказать, что он согласен.