Ещё раз

Очередное утро.       Громкий звон сирены, означающий подъем заключённых, давил на нервы.       «— похожий звон был, когда я заехал за Дел в школу» — сравнение. Он хмыкнул, но лицо ни чуточку не дрогнуло. И так весь день. Отбой.       И вот, он вновь лежит на тюремной кровати и смотрит в потолок. Пахнет сыростью. Отвратительно, но со временем Уэйн привык. Солнце давно село, за решёткой осталась одна надежда на свет — не луна, а надежды. Надежды, которых осталось ничтожно мало. Смотрит не моргая в одну точку, дав разрешение мыслям.       — полицейский сказал, надо давать всем второй шанс, — шёпотом начал. — может и нам тогда дадут. Когда-нибудь.       Уэйн закрыл глаза ладонями, но он не грустил, не тосковал, не радовался, не плакал. Нет. Он ничего не чувствовал, помимо желания увидеть её, однако понимал, что нихуя такого шанса не будет. Не всему суждено сбываться; не всем суждено давать второй шанс.       Веки медленно закрывались, но он не чувствовал желания поскорее заснуть, учитывая, что и без колонии мало спал. С закрытыми глазами было легче воображать картинки.       — эй, Уэйн? — раздался встревоженный женский голос. Девушка, увидев, что тот открыл глаза, дернулась, не останавливая капающих слёз. — Уэйн!? Блять, Уэйн, сука, подожди.. подожди, — с заиканием молвила девушка, чье лицо было сложно рассмотреть.       «сюда, срочно!» мутно слышалось. Чёлка на лоб, каштановые волосы..       — Дел? — всё такой же шёпот. Уэйн заметил, как та прикрывает нижнюю часть лица рукой. Он слегка приподнял уголок губы.       — чёрт, ты и вправду блять решил подохнуть? Это нихуя не круто, Уэйн!       — что я тут делаю? Что ты тут делаешь? Где я вообще? — уставшим голосом спрашивал парень.       — ты в больнице, Уэйн, успокойся. Я смогла. Я довезла тебя. С тобой все будет хорошо, балбес. Он нахмурился.       — в смысле? Но.. авария. Дел, что вообще происходит? — он попытался приподняться на локтях, игнорируя ужасающую боль.       — какая ещё авария?.. — Делайла дотронулась рукой его лба. — с тобой там всё в порядке? Какая к черту авария? Тебе приснилось чёт? Он отвёл взгляд.       — да. Приснилось. Приснилось.       «— если я в больнице, то почему нет врачей? Почему нас ещё не схватили? Где полиция?» — всё было чертовски нереалистично, ответ на все вопросы последовал.       — сон..       После произношенного, лицо Делайлы стало меняться, она отпрянула от койки Уэйна, слышен был хруст, кажется, её шеи.       — ты пожалеешь, пожалеешь, пожалеешь, пожалеешь, пожалеешь, — повторяла копия Дел, не приближаясь к Уэйну, но остановившись опасно близко.       — уже пожалел, — его лицо ничего не выражало, на лбу так и читалось «привык». И закрыл глаза.       Уэйн лежит на спине, освещение лёгкое, непринуждённое, от света луны. Картина обычная, каждый день подобное. Но он не может пошевелиться, даже рукой двинуть. Глаза приоткрыты, доступ к осматриванию есть. Из темноты угла вышел его отец. Обгорелый, в шрамах и побоях.       Он стоял возле кровати сына, попросту наблюдая за ним. Что-то больно кольнуло в сердце — но нет, это не боль. Он привык. Проблемы с сердцем и всего то. Отец намертво стоял, складывалось впечатление, что он прирос. Каждый раз оно мучает его, не давая покоя.       Каждый раз они, словно по очереди, снятся ему. В параличах или обычных снах — без разницы, кошмарам похуй. Но чаще всего сниться она.       Второй раз он не пошел за ней. Сложилось бы всё по-другому, пойдя он за ней? Оставив свою мать, что точно так же в его детстве покинула его? Но он этого не сделал. Он опять не пошел за ней. Он потерял её, а когда нашел, было уже слишком поздно. Поздно что-то менять, поздно куда-то уезжать.       «— она забудет про меня. У неё будет другая, хорошая жизнь» — Уэйн пытался заставить себя думать подобно этому шаблону, но ни черта не выходило. «— или её просто заставят забыть»       Каждый раз мысли метались по поводу её будущего и отношения к нему. Её забрали. Наверняка ей сейчас чертовски трудно.       «— осталось четыре года. Один я уже отсидел» — он проснулся до звона сирены, что позволяло ему поразмыслить. Опять. «— я спасу её. Пойду за ней»       Её образ хранился в памяти, засев глубоко, не отступая. Прелестные каштановые волосы, чёлка, такого же цвета большое глаза, красивая улыбка. Но больше всего въедался в душу её характер. Точнее, вся она.       Однажды он обязательно доберется до неё; спасёт. Они обязательно будут счастливы. После темноты наступает свет, пускай это и работает в малых случаях.       Но пока-что ему суждено лишь лежать на сыром тонком матрасе с металлическим каркасом, и вспоминать о ней, вылавливая все моменты с ней из снов и параличей, смотреть уставшими глазами на золотую подвеску с её именем, вспоминая каждый момент, когда она её носила. Любой момент уже доставляет удовольствие — хоть в больнице, хоть в гробу. Раздался звон сирены, означающий подъем. И всё по новой.