Свадьба. Кладовка. Признание.

О, великий и немой страж несчастной судьбы! Даруй ему побольше нервов, силушек и, желательно, побольше богатства! Нагло? Что вы! Вовсе нет, иначе он специально внаглую не пришел бы на эту вонючую, ненужную ему церемонию. Шан Цинхуа, стоя сбоку и украдкой вытирая пот со лба, наблюдал, как его бывший хейтер, а ныне – сияющий жених (или в его случае, невеста?) Шэнь Цинцю, с грацией, от которой плакали бы лебеди от зависти, принимал поздравления. А рядом с ним, не отступая ни на шаг, кружился Ло Бинхэ – его когда-то созданный Император Демонов. Но теперь он нынешний… сюжетообразующий кошмар в облике плаксивого повелителя и, получается, жениха. Нет, ну что за бред! Вы вот можете в это поверить? Лично он до сих пор пребывает в легком недоумении. Кто же там говорил, что он самый натуральный натурал? В итоге-то оказался похлеще любого педика, что в данную минуту прикрывает своё смущение за чёртовым веером, и сидит наряженный в красное. Это он ещё молчит про Ло Бинхэ, которого совратил свой собственный учитель. И то ли из-за раздражения, то ли из-за усталости, то ли из-за простого желания поскорее уйти из этой атмосферы "романтики и торжества", Шан Цинхуа свалил в небольшое помещение, не в силах больше терпеть этих напыщенных павлинов. Тут шум свадебного веселья гудел за тяжелыми дверьми зала, словно отдалённый улей. Здесь, в тихой кладовке, куда Шан Цинхуа неспециально затащил и Мобэй Цзюня (тот сам за ним увязался вообще-то) под предлогом "срочно найти запасные чаши для ритуального вина", царила почти звенящая тишина. Пыльные свитки и бумажные фонари создавали причудливые тени в узком помещении, освещенном единственной светящейся сферой, которую Мобэй Цзюнь выпустил кончиком пальца. — Ничего не понимаю, — пробормотал Шан Цинхуа, беспорядочно перебирая одни и те же ящики. — Я же точно складывал их сюда. Ну конечно, он не может их найти, потому что их здесь и нет! Ну вот зачем за ним увязался этот демонюга? Даже отдохнуть в одиночестве невозможно, и приходится делать вид, будто он чем-то занят. Нет, честно, у Шан Цинхуа отлично получается делать вид суперзанятого человека, при этом ничего важного и не делая. Однако, когда сзади стоит такая глыба, смотрит на тебя впритык не отрываясь, становится, знаете… немного затруднительно. И делать занятой вид, и в целом дышать спокойно тоже. Но еще неспокойнее становится, когда эта глыба открывает свой рот! — Ты избегаешь праздника, — резко выдал он, не задавая ни одного вопроса. И, в очередной раз, Сян Тянь Да Фэйцзи восхищается своим самым превосходным творением и его блестящим умом. Просто понял это, лишь взглянув! Хотя другие наверняка бы ничего и не заприметили… И всё же, Шан Цинхуа вздрогнул от внезапного низкого голоса и замер, точно испугавшийся козлёнок. Мобэй Цзюнь прекрасен, в этом нет сомнения даже у него, красив и величественен. А под этим тяжёлым взглядом все его ложные действия и оправдания быстро рассыпались в прах, вынуждая Шан Цинхуа чуть обмякнуть, а его плечи бессильно опуститься. — А-ах, Мой Король!.. Просто… немного душно, заметили? — Нервно засмеявшись, тот повернулся, натягивая на лицо нелепую улыбку. Цинхуа не смотрел на своё творение, вместо этого неловко уставившись в пыльный пол, и еле заметно вжавшись спиной к полкам, хотя казалось, куда ещё больше. Поэтому он и не заметил, как в глазах демона промелькнула непривычная для него эмоция. — Мне тоже неинтересно, — на выдохе произнёс Мобэй Цзюнь, нахмурившись. Да хоть кому-то, кроме Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю, была интересна эта чёртова показушная свадьба? Лично Шан Цинхуа думает, что нет! Что тут говорить и про повелителя Северных земель, которому, видимо, ничего, кроме трёхразового постукивания в день по бедному телу Лорда Пика Аньдин, не приносило удовольствие. — Слишком шумно, — добавил Мобэй Цзюнь, делая шаг вперед. Помещение внезапно показалось Шан Цинхуа ещё теснее, оно в целом не было предназначено для такого количества присутствующих разом. Так что, он вновь инстинктивно попытался отступить на шаг. — Да, согласен, очень шумно… — пробормотал он, глядя куда-то в район груди демона, — Свадьба же! Но они мне никогда особо не нравились… Считаю, что можно связать свои узы и без пышного мероприятия с огромным количеством лишних глаз. Да задрался он на самом деле описывать эти свадьбы в своём романе по прихоти читателей! Ну камон, почему многим эти обсосанные свадьбы так интересны? В них и смысла-то нет, и денег столько уходит на ветер. Бессмыслица да и только! И Шан Цинхуа даже слегка обрадовался, когда понял, что его некогда созданный мужчина мечты того же мнения. И этот мужчина мечты подошёл так вплотную, что не оставлял никакого пространства для побега. Да и Сян Тянь Да Фэйцзи не то чтобы и желал убегать. Этот холодок, идущий от Мобэй Цзюня, был крайне приятным в душной комнате. Была бы его воля, он бы тут же прижался к такому ходячему холодильнику, однако, ему особо не нравилась идея быть снова избитым. Вот только демон, словно читая его как открытую книжку, сам всем телом прижался к Шан Цинхуа, выбив у того удовлетворённый выдох. А после… Ничего. Серьезно! Мобэй Цзюнь молчал так долго, что Шан Цинхуа уже начал сомневаться, не уснул ли он стоя. Ведь этот мужчина и правда мог на такое. Впрочем, ему уже и так надоело смотреть в пол, потому он осмелился поднять голову и взглянуть наверх. Быть может, он и впрямь вырубился… Однако же, Цинхуа обнаружил лишь пристальный взгляд, от которого тут же стало душно. — Мой… Король? — неуверенно спросил он с таким чувством внутри себя, будто вот ещё немного, и помрёт от нервозности. — Ты всё время говоришь, — глухо гаркнул Мобэй Цзюнь, и, раздражённо, как подумал Шан Цинхуа, нахмурившись. — Заткнись. Демон поднял руку, и Лорд Пика Аньдин инстинктивно прикрыл глаза, ожидая привычного щелбана или толчка. Заткнуться, так заткнуться, только не бейте, ну хотя бы сегодня, в разгар такого праздника! Вот только вместо этого холодные пальцы мягко коснулись его виска, отводя непослушную прядь волос за ухо. Прикосновение было на удивление… нежным. И вовсе безболезненным. Сердце Шан Цинхуа принялось совершать кульбиты и бешено колотиться в груди, пока само тело покрывали многочисленные мурашки. Вот выкинет же этот мужчина нечто такое без слов, а ты потом гадай, что он имел в виду и для чего! Вновь осмелившись поднять на Мобэй Цзюня взгляд, полный немого вопроса, как прежде, чем Сян Тянь Да Фэйцзи успел что-либо понять, а уж тем более издать очередной нервный лепет, Мобэй Цзюнь наклонился. Расстояние между ними в тот час исчезло. Его губы, холодные и твёрдые, прижались к губам Шан Цинхуа, безжалостно обрывая все мысли, все страхи и все глупые оправдания. Весь чёртов мир, выдуманный им одним, сузился до этого прикосновения, до леденящего холода, пробирающегося сквозь кожу, до огня, внезапно вспыхнувшего внизу живота. Шан Цинхуа не дышал. Он попросту не мог. Его разум не думал, а его тело предательски обмякло, цепенея под этим внезапным, властным поцелуем. Стоит ли говорить, какие эмоции пережил он в этот момент? Помимо смеси шока, непонимания, удивления и смущения, он испытал какое-то странное чувство счастья. Сами посудите! Его любимый персонаж, созданный им по его же влажным и неочень мечтам… Засосал его, мать вашу! Да какой же это всё же гребанный селфшиппинг! Да он же в жизни бы такое никогда не написал! Да, никогда бы. И поэтому, в данный момент, охотно старается отвечать на смазанный, неуклюжий, местами грубый поцелуй, чуть мыча от удовольствия в чужие губы. Когда Мобэй Цзюнь наконец отстранился, ровно настолько, чтобы между ними снова возник зазор в пару цуней, Шан Цинхуа стоял абсолютно безучастный, с горящими щеками и полуприкрытыми глазами, в которых читался не то чистый, ничем не разбавленный ужас, не то восторг, не то лёгкое подступающее возбуждение. И он перед вами на колени встанет, лишь бы вы не спрашивали, по какой причине он положил свои руки на чужие плечи, по какой причине притянул своего Короля к себе, и по какой причине вновь вобрал прохладные губы в поцелуй. Просто… Ни слова, окей? Это просто, мать вашу, его безмолвный ответ на чужое признание! Срать ему хотелось на счастливую свадьбу за этими дверьми. В этой маленькой кладовой, в кольце холодных могучих рук, Шан Цинхуа наконец-то обрёл своё собственное, тихое счастье.