Голос неба

Сколько возможностей было упущено — Шедоу уже и не знает. Раньше он был уважаемым профессором в престижном университете. Лицом заведения. Из-за него и поступали на эту специальность и отбоя от студентов не было. А что сейчас с ним? Сидит в давно выцветшей пижаме во дворе психиатрической лечебницы и устало смотрит в затянутое тучами небо. Осень не радовала теплой погодой и Милк сейчас на улице один. Лишь медсестра в окне изредка поглядывала за ним, чтобы убедиться, что он никуда не сбежал или не чудит чего, как обычно. Шедоу ненавидел белые стены палат и старался, как можно больше проводить за их пределами. Чтобы как меньше думать о том, где он находится. Стресс на работе, вечные разборки с начальством и огромная не скорректированная нагрузка привели его к шизофрении, а шизофрения привела его сюда — психиатрическую лечебницу №2. Мужчина часто шутил, что могли бы и в первую положить его, как победителя, и что второе место его не устраивает, но санитары лишь закатывали глаза на этот бред и продолжали делать свою работу. Откровенно говоря это расстраивало. Ему нравилось бесить медицинский персонал и доводить медсестр до истерик. Скука творит с человеком страшные вещи. Для тех, кто здесь ещё более или менее в адеквате он слишком ненормальный, а с психами общаться не интересно. Они не вылазят из своего бреда и на Милка внимания совсем не обращают. Да и по ощущениям компания это не его уровня. Все таки кроме небольших галлюцинаций и голосов в голове Шедоу ничего и не тревожит. Он мог бы быть нормальным членом общества. Только вот это скучновато. За те года, что Милк лежит в это учреждении он понял простую истину: жить по правилам социума — скучно. Вот скажите, вы сами хоть задумывались в каких рамках вы существуете? На похоронах вам запрещают танцевать хип хоп и приглашать клоунов, в университете или школе не позволяют говорить на уроках и заставляют выслушивать совершенно не интересные лекции, а из общественного транспорта выгонять, если начать петь золотую классику пятидесятых годов стоя на голове. И все эти рамки держат хуже цепей. Они впиваются шипами в кожу. Перекрывают доступ к кислороду. С другой стороны психбольница стала для Милка вторым дыханием. Ни одна его выходка ещё не вызвала ни у кого вопросов. Ни одно лишнее сказанное слово не повезло за собой лишних взглядов. Его здесь принимают таким, какой он есть и это дурман и хуже любых наркотиков. Шедоу спокойно мог бы вернутся в нормальное общество. Он для него не опасен. Только вот он не хочет. Не хочет загонять себя снова в старые рамки. Ветерок шатнул осенние листья, заставляя их с шорохом подняться в небо. Над кронами деревьев пролетела пара ворон. — Здравствуй, — слышится мягкий и теплый, словно горячее молоко с медом, голос. И до того знакомый, что рыдать хочется. Шедоу переводит взгляд туда, откуда он послышался и видит знакомую фигуру, что сидела на соседней лавочке. Её белые одеяния не колышется от ветра, босые ноги не боясь касаются промерзшей земли, а светлые крылья уложены на промокшие доски. Глаза закрыты пушистыми белыми ресницами, на лбу шрам, а на голове копна блондинистых волос, над которой виднеется еле светящийся нимб. — И тебе не хворать, — отвечает Милк радостно, — я уж думал, ты меня бросил. — Я бы ни за что так не поступил, — фигура звучит обиженно таким дерзким предположением. Она прикрывает рот рукой, что облачена в черную перчатку, а Шедоу лишь закатывает глаза, — у меня лишь были дела, моя пташка, только и всего. — Дела? И какие же такие важные занятия тебя удерживали от того, чтобы повидаться с дорогим для тебя другом? — пациент психиатрической лечебницы крайне скептичен к словам фигуры, — Действия моих нейролептиков? — Я ведь ведал уже тебя, насколько в раю большая загрузка, — белые крылья недовольно затрепетали от упрёков, — Я же не рядовой рабочий, а Аватар Судьбы! И так время ели выкраиваю, чтобы с тобой повидаться! — Ладно-ладно, как скажешь большая птица, не надо тут перья распускать, — Милк закидывает нога за ногу, — лучше расскажи мне что-нибудь. Я тут от скуки уже гнию. Глупая медсестра меня минут тридцать выпускать на улицу не хотела! Ей вздумалось, что я заболеть могу! Я! Заболеть обычной простудой! — Правду глаголит, — Аватар поднимает с лавочки пожелтевший листочек и крутит между своих пальцев вдумчиво, — холодно уже совсем. Вы, люди, такие хрупкие создания. У нас в небесах нет ни жары, ни морозов. Ни пререканий, ни сор. Никто никогда не болеет. — Не хватает только сахарный пони. Как вы там ещё не пристрелялись все? — вставляет свои пять копеек мужчина. Для него отсутствия хоть каких либо эмоций — ужас наяву. Он от этого всю жизнь бежал. От каменных лиц и этой всей нейтральности. — Для нас это идиллия. Ты ведь тоже её жаждешь, не так ли? — голос, словно шум волн на пляже или потрескивания дров в камине, обволакивает полностью. Приглашает в мягкие объятия разум и предлагает забыть все невзгоды, — тебе одиноко и ты мечтаешь о друге. У нас в раю- Пустоту площадки прорезает громкий смех, который перебивает тихий лепет жителя небес. — Мне? Одиноко? Да с чего ты это взял?! — Я это чувствую, — рука в перчатке аккуратно приземляется на грудь, окутаную белым одеянием, — Мы связаны с тобой одной душой. Мне тоже было одиноко, пока я не встретил тебя. — Тебе? Одиноко? — Шедоу звучит удивлённо. В его голове просто не складывается пазл, — Разве не от тебя я постоянно слышал рассказы о похождениях с друзьями? — Это давно было. Много уже столетий с тех дней прошло, — существо печально поднимает взгляд в небо, складывая руки на своих коленях, — уже и лиц их совсем не помню. — Почему не встретитесь, раз так дороги друг другу были? — голос у мужчины издевательский. Словно пытается старую рану в груди ножом расковырять, — Или не такие уж вы и друзья, если они тебя одного бросили? Аватар Судьбы в ответ молчит. За облаками с закрытыми глазами лишь наблюдает, обдумывая, что сказать. Видно, что тема для него не самая приятная, от того и шизофренику её и трогать приятней. — Может и было за что? Точно было! Так просто не бросают ведь, — Шедоу говорит будто сам с собой (а может и вовсе говорил это себе), пока существо небесного происхождения никак не реагирует, словно статуя. Лёгкий ветерок поднимает листья, но чужая фигура никак не меняется. Ни волосы, ни подол рясы никак не реагируют, — не такой же ты и святой летун выходит! — Нет, — мотает светлая фигура головой после раздумий, — так бывает, когда пути расходятся и мы больше не можем называть старых друзей друзьями. Тебе ведь знакомо это, верно? Пациент психиатрической больницы недовольно хмыкает, когда перед его глазами предстают лица его старых друзей. Они его злят. Эти предатели бросили его, так что ему и плевать на них тоже. Только все равно горечь в груди нарастает от всех воспоминаний. — Эти все человеческие хлопоты ранят твоё сердце, — Аватар Судьбы наконец опускает голову и заглядывает не смотря в чужое лицо, — Мне больно от этого. Позволь мне забрать тебя с собой в моё королевство. Там ни ты, ни я не увидим одиночества. Шедоу молчит. Он хочет ответить согласием. Хочет отправится в небо вместе с существом рядом. С другой же стороны Милк боится. Оно уже рассказывало о том, что нужно сделать, чтобы лишится всех проблем. Отпустить тело. Прервать свою человеческую жизнь и переродится в ангелоподобной оболочке. И этого он боится. — Ишь расселся тут, паразит! А ну давай внутрь, — противный голос главной санитарки раздался прямо за спиной, заставляя пациента вздрогнуть от неожиданности, — ещё и в пижаме! Сейчас заболеет, а потом на него лекарства трать! Больного грубо хватают за руку и он находит себя полностью мокрым. Вокруг льет проливной ливень, а на соседней лавочке никого нет. Лишь кучка мокрых листьев. Милк улыбается себе, пока его тащат назад в холодное старое здание лечебницы. И всё-таки это существо слишком заманчиво зовёт за собой, чтобы отказываться.