Pas comme tout le monde

***

С каждым днём к Муичиро приходило смутное осознание, совершенно очевидной вещи, которую от него «скрывали» — с ним не желают разговаривать, искренне уделять внимание или тратить на него своё время всерьёз. При попытках общения со своими сверстниками, разговоры долго не задерживались: дети смотрели на него косо при вопросах, заданных Токито, считая их странными, и в особенности спешили уйти, прикрываясь делами. Может, у них вправду есть важные занятости, не такое важные, как он? Не так давно Касумихашира подслушал разговор, адресованный Шинобу в сторону девочки-помощницы из Поместья Бабочки. Девочка задавалась вопросом о «нестандартном» поведении Токито, на что владелица лазарета скромно ответила, с мягкой улыбкой на лице: — Токито Муичиро больной ребëнок, и я очень надеюсь, что он пойдёт на поправку. Но прошу относиться к нему хорошо, общаться время от времени. Не нужно так предвзято относиться к его изъяну. Эти слова ранили Муичиро сильнее любого наточенного лезвия, и он запомнил их, в отличии от всех других. Конечно, изредка забывал, но вспоминал вновь, словно периодически открывающаяся книга перед глазами. Он — больной ребёнок, со своими изъянами, отличающийся от других. Товарищи по рангу никогда не пытались заговорить с ним самостоятельно, инициативу всегда проявлял Касумихашира, подходя и задавая вопросы, ответы на которые он к несчастью мог забывать. Только розоволосая, выглядящая, как птичка, иногда подходила к нему, когда он был один, отрешëнно стоя в стороне от остальных. Заводила с ним общение, спрашивала, как его дела, и рассказывала о своих кошках, живущих у неё дома. Имена и возраст он забыл. Но всë же, эта женщина вела себя по отношению к нему так же, как и другие: наклонялась, как к ребёнку, и делала умилительное выражение лица, будто перед ней младенец. А Муичиро не хотел, чтобы к нему относились, как к неосознанному ребёнку — он хотел быть, как те, кто его окружают. Ему всë это категорически надоело. Он, похоже, единственный человек, отличающийся от товарищей, детей, в целом, людей. Токито ощущает себя лишним, не таким, неправильным, бракованным, словно игрушка, и не может этого исправить: его никто не принимает, и мальчик не может вести себя «нормально». Его любознательность к миру вследствие переходного возраста притупляется забывчивостью, и всë идëт по наклону вниз, а не вверх. Засев на футоне в поместье, выданным корпусом, мальчик повернулся к стене, не в силах как либо реагировать на внешний мир и проявлять какой-либо интерес. Просто смотрел в стену всë свободное время, долгое время не ел, до тех пор, пока не начнёт сводить желудок. Забывал про задания, выданные в ночное время, потому что от нежелания ничего слушать это вылетало из уха, как пустой звук, и наконец, в его дверь постучались, заставляя встать и пройти, чтобы открыть. На пороге стояла знакомая физиономия владелицы поместья Бабочки, там, где он часто бывает. Её странные глаза, как у насекомого, без зрачков, дружелюбно смотрели на незаинтересованного Токито, ожидающего, пока Кочо что-то скажет и уйдёт. Он держит на неё туманную обиду за те, казалось бы, безобидные слова. — Токито-кун, в последнее время вы не появляетесь на заданиях. Мне стоит беспокоиться о вашем здоровье? Сладкий голос прозвучал очень близко, и казалось бы, должен был уже вылететь, не оставив за собой и следа, но Муичиро не забыл, сосредоточенный. — Нет. Короткий, вялый ответ, и мальчик потянул дверь на себя, но чужие пальцы остановили это движение, не давая уйти. Кочо выглядела такой терпеливой и элегантной, словно бабочка — да, бабочка. — Боюсь, что вас могут исключить из организации, если вы продолжите пропускать выданные вам миссии... Поэтому, лучше признаться, что вас тревожит. Эта девочка была настойчивой, чрезмерно упорной, и дверь, к несчастью, закрыть уже не получится. Если Токито исключат из корпуса, то он забудет абсолютно всë: куда идти, что делать, и почему. Поморгав мятными глазами, Муичиро вздохнул, сдавшись окончательно. — Я не такой, как все. Монотонно выдавил из себя Касумихашира, ожидая окончания пустого разговора. Он сам столь переполнен, что такой же пустой, как и их общение. Переполнен нервозностью из-за того, что не может вспомнить что-то важное, случившееся давно, очень давно, как ему кажется. Это самое ужасное чувство — что-то упускать и не иметь возможности понять, что именно. Шинобу тихо хихикнула, прикрывая губы ладонью, чтобы это было не так заметно, но от Муичиро не укрылось. Одной ногой Кочо ступила на входной ковëр, заставив Токито отстраниться. — Вы очень похожи на Томиоку-сана. От этих слов мальчик встал в ступор, прогоняя в своей голове эту фразу несколько раз. Он на кого-то похож? Неужели он не один? Губы склеились в одну тонкую полоску, а глаза задумчиво опустились вниз, высматривая невесть что на полу и покачиваясь. Шинобу заметила, что он оживился, как только она упомянула его схожесть с Мизухашира, и решила воспользоваться этим, продвигаясь дальше. — Может, вам стоит сблизиться с ним? Муичиро не мог припомнить, кто этот загадочный человек, с которым он схож: и это упускание выпавшего на его долю шанса раздражало. В голову полезли размытые картины двустороннего хаори и спутанной, тëмной макушки с низким хвостом, почему-то постоянно повернутым спиной. Человек постоянно отворачивается, либо он не помнит, когда он стоял лицом вперёд. Главное не упустить эту мысль, не забыть. Шинобу машинально улыбнулась, понимая, что Токито клюнул, как мышь на приманку, но сомнения присутствовали. Гию не такой общительный человек. Отстранëнный, местами со странностями, не вступает в конфликты, но может дать сдачи — и ещё какой. И при том, все надежды возложились на то, что мечник будет более предрасположен к мальчику, не находящего себе места в обществе, где его не совсем хорошо принимают. Они и правда схожи. Их коронная характеристика «не такой как все» так и выделяется среди всего остального. Короткие фразы, выставленные абсолютно неожиданным образом, тоже имеют право присутствовать в некоторой идентичности этих двух личностей. И под конец, они оба чего-то неизвестного сторонятся, что пока что не видно наглядно. — Попробуй подойти к нему на тренировочной территории, завтра. Шинобу удалилась с порога, надеясь, что Муичиро не забудет и придёт, не забудет, и найдёт себе какое-то увлечение и такую же надежду, способную протрясти его, поставив в нормальный образ жизни, вместе с тем — возвращение к работе в организации.

***

Высокая фигура плавным шагом двигалась в сторону высыпанной прижатым песком площади, на которой в основе проходили общественные тренировки - не те, что проходят в одиночестве в собственном дворе. Синие глаза старались не смотреть на каждого из прибывающих здесь, но их было действительно мало: наверное, это потому, что сейчас только наступает рассвет. Гию ранняя пташка, да и смысла в том, чтобы бессонно лежать в кровати без дела — нет. Взгляд зацепился за человека, уверенно идущего по направлению к нему. Томиока отлично знал, кто это, хоть мальчик был и мало заметен. Длинные, чёрные волосы с бирюзовыми кончиками скатывались по плечам, а мешковатая униформа не давала проследить за точными движениями Муичиро. Он сидел здесь с того самого момента, как проснулся с тревожными мыслями о том, что он всë таки точно что-то забыл. Вернулись воспоминания не сразу, но постепенно, как только Касумихашира собрался, привёл себя в порядок и постарался успокоиться. Мальчик подошёл близко, внимально осматривая стоящего перед собой. Моргнув, в понимании того, что объект его внимания не торопится инициировать диалог или проявлять инициативу, просто прибывая в ожидании, Муичиро ловит себя на мысли, что из его головы вылетело имя человека, схожего с ним. А может, и не схожего. Может, владелица лазарета просто обманула его, понадеявшись на болезнь? — Как тебя зовут? Токито не боится обращаться на «ты» ко взрослым, и Мизухашира, кажется, абсолютно не против такого исхода событий. По крайней мере, его лицо ничего не выражает — только спокойствие и внутреннюю собранность. — Гию. Гию Томиока. Мальчику пришлось прислушаться, чтобы уловить сказанное: представившийся еле слышно говорит, не стараясь думать о возможном неудобстве со второй стороны. Но здесь бесшумно, значит, и нет потребности говорить громко, так? И Муичиро на дух не переносит шумных, ужасно болтливых людей, поэтому его на первых секундах устраивает общение с человеком. Токито бесцеремонно взялся пальцами за ткань хаори с бордовым оттенком, отчего собеседника, видимо, бросило в небольшое смятение от близкого контакта, но руку тот не выдернул. — Я Муичиро. Мальчик представился, будто забыв, что Гию уже знает его имя наизусть, не имея таких проблем, как Касумихашира. На этот раз Томиока не смутился, не посмотрел косо, как сделал бы любой другой «нормальный» человек, а кивнул, поднимая смутное желание разговаривать и просто делать что-то, что отразится на их контактировании между собой. Не смотря на забывчивость, Токито попытается сблизиться.

***

Томиока допускал тактильные проявления со стороны Муичиро, что было бы удивительно для других, но не для самого мальчика, который считал это самым обыкновенным явлением и способом выразить свою положительную предрасположенность к новообретëнному «двойнику». Он не боялся положить свою голову на плечо, сесть категорически близко, прижимаясь боком, или же оттаскать Гию за руку при любой удобно сложившейся ситуации. Их часто видели вместе, и Токито нравилось просто сидеть и молчать рядом с таким же мало разговорчивым человеком, как он. Оба чувствовали комфорт даже в кромешной тишине, не нарушаемой ни единым звуком. После знакомства с Томиокой, мальчика поразила волна уверенности — он яростно проявлял попытки социализироваться среди других, ведь понял, что он не один такой. Странноватый, никому не понятный, но отныне нужный самому себе. Муичиро не стеснялся преследования Гию по пятам, не давая скрыться от него или надолго уйти, но всë же отставал, если мужчина смущался. Он не ощущал себя ребëнком, и вероятно, уже не ощутит никогда, но в его жизни появилось что-то отличающееся, не поддающееся былой логике, которая заменяла всю его эмоциональную палитру. Они не играли во что-то активное, да и не развлекались вовсе — плевать, его устраивало общество, которое он обрëл. Общество, которое не избегает его, не болтает много, и лишь одаривает тем, что нужно. Чужая, тëплая ладонь легла на тёмную макушку, и Муичиро увидел лишь бездонные, синие глаза. Как завораживает. Пальцы потрепали его волосы, но мальчик ни капли не возмутился, это было первое прикосновение, последовавшее от его объекта внимания. — Уже поздно, иди домой. Касумихашира повернул голову на бок, делая глупое выражение лица. Уходить совершенно не хотелось, в его поместье холодно и одиноко — можно только сидеть и бессмысленно пялить в стену до тех пор, пока не выдадут миссию. Где его ворона? Бросив взгляд на окружающее его пространство, ревнивая птица не была обнаружена. В чей ему дом идти? В свой? — Хочу с тобой. Томиока ещё никогда не пропускал Муичиро не территорию своего поместья, они встречались только на тренировках, совместных миссиях, собраниях или просто в свободное время где-то в корпусе. Мальчик забыл. А он вообще просил его когда-нибудь впустить? Или всё же он уже посещал поместье Мизухашира, но просто забыл? Гию сделал неопределённое выражение лица, задумался, будет ли ему удобно принимать этого столпа к себе. Мечник встал, медленно идя в сторону выхода из очертаний основной зоны корпуса. Муичиро, исходя из логики вывел, что ему стоит сделать то же самое. Пальцы уцепились за рукав хаори, принадлежащий спутнику: так легче.