Альгиз

Солнце медленно поднималось из-за горизонта, окрашивая небосвод в розовато-оранжевые оттенки. Уже наступило утро, но за ночь Веньян так и не сомкнул глаз. Навалившаяся в последние дни бессонница не давала юноше права на большее, чем два часа сна в сутки. Но ему и не нужно было много. Все равно только и делал, что лежал на кровати и смотрел в окно... Не уставал, значит и в отдыхе не нуждался. Болезнь, сковавшая все его тело кандалами и каждый день отнимающая у него все больше и больше времени, в совокупности с отсутствием сна только усугубилась, и потому сейчас самочувствие было особенно паршивым. Закричали петухи. Через пару минут на улицу выбрался сосед с изогнутым клинком на перевес и собакой у ног, прошел к центру площади и остановился. В течение получаса вокруг него столпились парни примерно одного с Веньяном возраста, может чуть старше. Многие из них были ему знакомы со времён учебы. Когда все были в сборе, направились к лесу. Даже сквозь толстые стекла окна было слышно, как они громко разговаривают между собой, обсуждая что-то с неиссякаемым энтузиазмом. Юноша поджал губы, вслушиваясь в голоса уходящих. Они затихли лишь скрывшись за высокой стеной деревьев. Как помнил Веньян, вчера старший брат говорил что-то о том, что глава охотников поведёт их в чащу на первую охоту. Еле-еле стучащее сердце невольно наполнилось тоской и завистью. В этот момент тонкие руки перестали удерживать корпус в полусидящем состоянии, и парень обессиленно рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Веньян вздохнул и прикрыл глаза. Отвратно... Пока его сверстники проживали жизнь во всех ее красках, он даже приподняться, чтобы быть на уровне с окном не мог. Недуг Веньяна не был известен ни одному из деревенских лекарей. Юноша был первым таким случаем за всю историю поселения. С детства он был слабым и очень часто заболевал, постоянно ходил простуженный. Бледный как смерть, с белыми от рождения волосами, вечно больной и оттого истощенно-худой, Веньян быстро заработал прозвище "нежить" или "мертвец". Другие дети сторонились его и недолюбливали, боялись. Самые храбрые могли чуть что кинуть камень, зная, что "мертвец" ничего им не сделает. Веньян всегда молчал, никак не отвечая на насмешки и издевательства. В детстве лишь тихо плакал, закрывшись в своей комнате, а повзрослев перестал делать и это. Просто знал, что окружающие правы. Вопреки словам родителей и врачевателей про "все наладиться, в будущем пойдёшь на поправку", состояние здоровье становилось только хуже. Сначала парню стало тяжело ходить. Силы покидали его, к 14 годам он мог только дойти до школы и, отсидев уроки, вернуться домой. Или скрыться от издевательств в библиотеке, лежа там на полу и читая. А потом жизненной энергии в теле стало мало настолько, что с утра Веньян не смог подняться с кровати. Последние три года юноша был прикован к постели, отсчитывая удары своего сердца и ожидая смерти. Жизнь шла своим чередом, но проходила мимо него. Веньян не мог есть, иногда только пил бульон, который заботливо варила ему матушка. Не мог держать в руках слишком тяжёлые книги, они казались ему непосильным грузом, под весом которых кости просто сложатся и переломятся подобно сухому хворосту. Возможность стоять и ходить, даже сидеть на кровати теперь можно было сосчитать за непозволительную роскошь. При каждой попытке подняться боль была такая, словно его заживо сжигали. Веньян ненавидел свою болезнь. Ненавидел себя и свое беспомощное состояние. Иногда он думал о том, что был бы рад умереть. Его смерть наверняка стала бы благом для всех. В первую очередь для его родителей. Они не были ему родными, но заботились о нем и выхаживали все 17 лет. Юноша ни чем не мог отблагодарить матушку с отцом, лишь создавал им проблемы, вынуждая тратить деньги на лекарства и ухаживать, чтобы продлить его существование на свете. А ведь у них были свои сын и дочь, старшая сестра Веньяна — Хуэйлинь и брат — Тэнфэй. Они тоже страдали от чужого недуга. Средства семьи по большей части уходили на больного юношу, а потому родные дети лишались множества благ, на которые денег уже не хватало. Разумеется, к сводному братцу они относились прохладно, свысока. Веньян понимал их. Как ещё относиться к ничтожеству, портящему им жизнь? Парень обнял руками колени, свернувшись калачиком. Судя по звукам за окном, поселение уже пробудилось ото сна. На центральной площади начал работать рынок. Это было ясно по выкрикам торговцев. Селяне переговаривались и общались, здоровались друг с другом. Как бы Веньяну хотелось выйти к ним, почувствовать себя живым, причастным... Вскоре засуетились домочадцы. Тэнфэй ушёл на охоту тихо, никого не разбудив, так что семья деревенского старосты пришла в движение только сейчас. Запахло блинами и ещё чем-то явно вкусным, это матушка готовила завтрак. В соседней комнате старшая сестра шуршала платьями и что-то напевала, скорее всего приводя себя в порядок. Отец обычно просыпался позже всех, только когда жена приходила будить его. Когда дом ожил, Веньян позволил себе отстраниться от безрадостных мыслей и погрузиться в звуки утренней рутины тех, кто мог жить по-настоящему. Что-то упало и разбилось, Хуэйлинь за стенкой испуганно охнула и, судя по всему, выбежала из комнаты. Юноша чуть усмехнулся. Сестрица была немного неловкой и уж больно мечтательной, как и подобает молодым незамужним девушкам ее возраста. Первая красавица поселения, вот у кого жизнь била ключом и каждый день был наполнен новыми красками. С длинными волосами цвета вороньего крыла, обычно заплетёнными в косу с украшающей ее алой лентой - символом того, что девушка готова к замужеству; очаровательной улыбкой, играющей на пухлых алых губах, голубыми глазами. Аккуратного телосложения, хрупкая и стройная, подходящая под все стандарты красоты, какие только могли существовать. Справедливо говоря, Тэнфэй также не уступал сестре. Они были очень похожи, только у парня была короткая прическа и карий цвет глаз, в матушку. Оба родных ребёнка в семье старосты были прекрасны внешне, очень талантливы и образованы (насколько позволяли условия села в глуши). И только за одного Веньяна взгляд зацепить было сложно. Вряд-ли кто-то, кроме лекаря в принципе помнил о его существовании... В семье не без урода, как говорится. По скрипу половицы Веньян понял, что матушка с сестрой направляются к нему. Стали слышны их голоса. — Матушка, ну пожалуйста! Я больше ничего не буду у тебя просить! — Причитала Хуэйлинь, — Ну отпусти меня сегодня! Мы может быть больше до весны в поле не выйдем! — Хуэйлинь, пойми меня тоже. Мне нужно за травами к лекарю сходить, а кто-то должен присматривать за Веньяном. — Ответила ей матушка, останавливаясь перед дверьми. — Вечно ты так, что ни делается - все для Веньяна... — Обиженно произнесла девушка. Веньян зажал ладонями уши, не желая больше слышать этот диалог. Что и требовалось доказать, снова из-за него сестра сталкивалась с неудобствами. Речь шла об осенних гуляниях, на которые собиралась обычно молодёжь со всего села. Проводить увядающую природу, поприветствовать приближающуюся зиму. Зная Хуэйлинь, там же ждал ее один из кандидатов в женихи, который уже пару раз приходил свататься. Из-за проблем с деньгами и невозможности справить свадьбу достойно отец отказывался выдавать за парня свою дочь, а потому влюбленные то и дело сбегали из дому, чтобы остаться вдвоем, да и вообще всячески искали возможности побыть вместе. Периодически Веньян испытывал вину за то, что средства, на которые сестра могла выйти замуж, уходили на его лекарства. Но как ни уговаривай матушку, а перестать покупать их она не могла. Справедливо говоря, "лекарства", которые ему давали, были лишь обезболивающими. Лекари, пусть и не говорили этого лично, ставили целью не вылечить юношу, а всего на всего удержать его душу в этом мире на подольше. Без них Веньян уже давно умер бы от боли, прошивающей каждую клетку тела. Однажды, попытавшись встать, он уже испытал подобное. Тогда страдания были настолько сильны, что парень искренне поверил в то, что уже мертв и посмертно горит в аду. Травы вытащили его с того света, вот только все чаще Веньян думал, а не зря ли? Может быть стоило просто дать ему уйти... — Веньян, милый, ты уже проснулся? — Спросила матушка, заходя в комнату. В ее руках был деревянный поднос, на котором стояли две тарелки: с жидкой кашей и отваром из лекарственных трав. Женщина мягко улыбалась, но юноша видел, как при взгляде на него в глубине ее теплых глаз мелькнула печаль, — Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? — Доброе утро. Я в порядке. — Веньян выдавил из себя ответную улыбку и постарался лечь ровно. Попытка сесть вряд-ли увенчалась бы успехом, так что парень решил не тратить силы зря. Матушка поставила поднос на прикроватную тумбочку и опустилась на край кровати, погладила сына по волосам и убрала с лица белые пряди. Веньян, как котёнок, прижался лбом к ее ладони. Ему никогда не хватило бы слов, чтобы описать, насколько он был благодарен этой женщине и насколько сильно ее любил. Мало кому хватит широты души и доброты сердца, чтобы воспитать чужого болезненного и беспомощного ребёнка. На месте матушки кто угодно оставил бы Веньяна умирать. Снова погладив юношу по голове, женщина положила руку на затылок юноше, помогая приподняться. Взяв с тумбочки тарелку, она приложила ее край к губам сына. — Поешь немного, хорошо? Я тебе совсем как мышонку положила. — Ласково произнесла она, и Веньян приоткрыл рот, глотая еду. Каша была вкусной, немного горячей, но не обжигающей. Матушка варила ее каждое утро только для него. Сил на то, чтобы есть нормально и жевать что-то твёрдое не было. Живот протестующе заурчал и отозвался слабой болью. Организм Веньяна был обессилен настолько, что не мог переваривать пищу. Последнее время даже малые количества вызывали неприятные ощущения. Зная об этом, матушка тут же отдала юноше другую миску, с лекарством. Оно уже было холодным и горьким. Но боль снимало, прокатившись волнами по внутренностям. Веньян устало откинулся обратно на подушку. — Вот и молодец. — Улыбнулась женщина. — Матушка... Я хотел тебя попросить, отпусти Хуэйлинь на гуляния. Не нужно за мной присматривать, все будет в порядке. А лучше и за лекарствами не ходи, купи Тэнфэю лук новый, он ведь так просил. Всяко пользы больше будет... — Юноша видел, как лицо матери побледнело, а во взгляде мелькнул страх, — И вообще не покупай больше травы. Я не хочу их принимать... — О чем ты, Веньян? Тебе ведь лучше только благодаря лекарствам, как я могу перестать их покупать? — Мне не лучше, матушка. Это решение Веньян принял уже давно. Он больше не желал быть обузой. Не хотел мешать полноценно жить сестре с братом, родителям, не хотел сливать их деньги ни на что. Сегодня Хуэйлинь отказали в возможности поучаствовать в празднике, вчера Тэнфэй остался без нового лука. Отец не мог купить себе новую шубу на зиму, а все из-за Веньяна. Но лучше ему действительно не становилось. Болезнь лишь прогрессировала, с каждым днем становясь все более тяжкой. Юноша умирал, и рано или поздно все равно умер бы, травы лишь оттягивали этот момент. Матушка молчала долго. А после вдруг наклонилась и крепко обняла хрупкое, истощенное тело. Веньян уже не мог обнять ее в ответ, как бы ни хотел. — Ты обязательно поправишься, Веньян. Тебе станет лучше. — Шептала она, поглаживая сына по спине и с горечью отмечая, как через тонкую рубашку прощупываются рёбра, — Я ни за что не оставлю тебя. Знаешь, у всех бывают моменты, когда хочется отступить, но ты должен продолжать бороться. Я, Шихонг, Хуэйлинь и Тэнфэй, мы все любим тебя и готовы жертвовать. Главное и ты полюби себя так, чтобы хотелось продолжать пытаться поправиться. Веньян не отвечал, лишь прижимаясь к ее плечу. Какой бы хорошей женщина ни была, юноша знал, что она умалчивает о том, как устала. Как им всем уже надоело его спасать. *** Через полчаса после того, как матушка ушла, в комнате оказалась Хуэйлинь с тазиком с водой в руках и мокрой тряпицей. Она не смотрела Веньяну в глаза, но и без того юноша видел, какое отвращение девушка к нему испытывает. Не передать словами, насколько ему и самому сейчас было от себя противно. Сестра развязала верёвочки, на которых держалась белая рубаха юноши и сняла ее, отложив в сторону. От прохладного воздуха, коснувшегося кожи, Веньян невольно слегка вздрогнул. Хуэйлинь закатила глаза. — Не трясись. Что ты как осиновый лист на ветру? — Недовольно бросила она, окуная тряпку в воду и отжимая, после чего провела ей по оголённому плечу. Вода, видимо, была специально согрета, однако первое время юноше это помогало не сильно. Из-за худобы Веньян очень легко замерзал и долго не мог согреться. Тёплая ткань, взаимодействуя с тонкой кожей, кажется проходилась напрямую по костям. Тело юноши в целом нельзя было назвать иначе, как пугающим. Живот впал настолько, что казалось, будто внутренним органам негде разместиться. Ребра можно было не то, что пересчитать, даже коснуться каждого не составляло труда. Также с ключицами, плечевыми костями. Тонкие руки скорее напоминали прутья. Тщедушный и жалкий, как крысы в голодную пору. Наверное, Хуэйлинь думала о нем тоже самое. Сам юноша, по понятным причинам, омыться не мог. В его силах было только менять положение на кровати, чтобы сестре было сподручнее. Когда тряпица уже скользила по животу, Веньян вдруг произнес: — Подожди... Я дальше хочу сам... — Разумеется, сам он не справится. Но видеть неприязнь и обиду во взгляде сестры юноша больше не мог, слишком сильно было чувство вины, — Ты можешь идти, Хуэйлинь. Я ничего не расскажу матушке, если и спросит, то скажу, что сам попросил тебя уйти. Девушка наконец подняла на него свои голубые глаза, тебе смотря с удивлением и даже благодарностью. Обычно Веньян не предлагал подобного, не желая обманывать матушку и заставлять ее беспокоиться, поэтому Хуэйлинь не ожидала ничего подобного. — Шутишь что-ли? — Спросила она. Лицо девушки теплело с каждой секундой, а на губах засияла улыбка, — Спасибо тебе большое! Я принесу тебе что-нибудь с праздника! Веньян тоже невольно слабо улыбнулся. *** К вечеру с охоты вернулся брат. Как услышал Веньян, он смог подстрелить оленя, которого отец продал на рынке и выручил крупную сумму денег. Матушка на эту сумму купила новую порцию трав. Врачеватель ведь выкупал лекарства из более крупных поселений, поэтому и платить приходилось и за травы, и за перевозку. Ещё и с наценкой за то, что лекарь вообще соглашается их продавать и так старается ради "больного ребенка". Хуэйлинь вернулась даже позже Тэнфэя. Матушка отчитала ее сходу, и как бы Веньян не хотел за неё заступиться, его все равно бы не послушали. Сестра весь вечер ходила обиженная, дула губы и ни с кем не разговаривала, отказалась от ужина. Юноша чувствовал себя виноватым. Члены семьи ругались по его вине... Однако он не стал извиняться перед сестрой, знал, что это бессмысленно. День прошел, не отличаясь от всех предыдущих. Веньян читал взятую из библиотеки книгу, которую принесла матушка, лежа на животе. Время было позднее. Юноша слышал, что домочадцы уже поели и собирались отходить ко сну. Лишь матушка на первом этаже мыла посуду в деревянной бочке. Веньян не мог уснуть, поэтому тратил время на то, чтобы слушать звуки дома. Над его комнатой на чердаке бегали и шуршали мыши, снова что-то напевала пришедшая из бани Хуэйлинь. Все было как обычно, как вдруг прозвучал негромкий голос отца. — Нюйин, мы можем поговорить? — Спросил он у матушки. Обычному человеку их скорее всего было бы неслышно, так как родители специально говорили тихо, чтобы никого не разбудить. Однако Веньян за годы уже привык подслушивать, и потому различал слова чётко. — Конечно, что такое? — Женщина отошла от бочки и присела за стол, парень понял это по характерному скрипу мебели и шагам. — Это по поводу Веньяна... — Юноша напрягся. Обычно такие разговоры не заканчивались ничем хорошим, и родители только ссорились, — Я понимаю, как ты отнесёшься к этому, но пойми меня. Так больше не может продолжаться. Я больше не буду давать тебе деньги на покупку лекарств. Веньян умирает, мы не можем вмешиваться в судьбу. — Замолчи и больше никогда не поднимай эту тему. — Строго произнесла матушка, — Я ни за что не оставлю нашего сына умирать, и ты тоже не можешь так поступить. Это наш ребёнок. — Нет, Нюйин, Веньян - не наш сын. Я поддался на твои мольбы и взял в нашу семью чужого мальчишку, но это не значит, что ради него я буду жертвовать благом наших детей. — Он вырос на моих руках, я не позволю ему просто взять и умереть! Ты эгоист, я была лучшего о тебе мнения Шихонг. — Эгоизм - это твоё стремление жертвовать ради своей прихоти! Веньян бесполезен, он только ест и лежит, мы не можем продолжать содержать лишний рот. Скоро зима, я деревенский староста, но пока все утепляют дома и покупают теплые вещи, я хожу в поношенных тряпках. Вот-вот выдавать замуж Хуэйлинь, а у нас приданного ни копейки не наберётся! — Распаляясь, мужчина хлопнул рукой по столу. Веньян зажмурился, чувствуя, как по щекам катятся первые слезы, — Нюйин, я ценю твою доброту, за неё я тебя и люблю, но нельзя продолжать пытаться спасти обречённого. Слишком велика цена. Дальше юноша слушать не стал, лишь снова зажал ладонями уши. Обречённый... Веньян это знал. Отец говорил правду. Чтобы ни ответила матушка, правда была за мужчиной. Юноша понимал, что он обуза, но услышав от кого-то из близких почувствовал, как вдруг стало намного больнее и тяжелее. Он всем только мешает... В этот момент Веньян понял, что больше не может здесь оставаться. Ему просто нельзя. Дождавшись, пока родители наконец лягут спать, юноша тихо постучал по стене. Стучать пришлось довольно долго, пока дверь в комнату наконец не отворилась и на пороге не оказался старший брат. — Ты совсем сдурел?.. — Недовольно спросил он, с трудом открывая глаза. От Тэнфэя помощи явно будет больше. Только поэтому Веньян решился позвать его. У них с братом отношения были натянутые, но он все же иногда помогал юноше. Мог носить его на улицу прогуляться, по просьбе приносить книги из библиотеки... Может быть Тэнфэю это удовольствия и не доставляло, но Веньян был ему благодарен. — Прости... — Негромко произнес юноша, — Можешь зайти? — Да что тебе надо среди ночи... — Брат закрыл за собой дверь и, подойдя ближе, опустился перед Веньяном на корточки. — Ты можешь отнести меня на улицу? В лес... — Ты совсем больной? Лицо Тэнфэя вытянулось. Веньян понимал, как странно звучит его просьба, но отступить уже не мог. Взглянув на парня полными мольбы глазами, он умоляюще произнес: — Просто отнеси и оставь там до утра. — Решив, что без пояснений просьба все-таки не будет выполнена, юноша вздохнул, — Понимаешь, я просто чувствую, что вот-вот умру... И я хочу последний раз увидеть лес... Я никогда ведь там не был... — Ты ведь не сегодня ночью умираешь, это не может до утра подождать? Брата можно было понять. Кому захочется среди ночи тащить кого-то в лес на себе? Но Веньян не мог ждать до утра. В первые в жизни он был полностью уверен в том, что делает. Юноша наконец-то мог чем-то помочь своей семье, избавить их от якоря, тянущего вниз. От себя... Если честно, если бы была такая возможность, Веньян бы вовсе не просил ни о чем Тэнфэя. Однако, он понимал, что сам до леса не доберётся. Даже если ползти, надеясь на, еще не отказавшие, мышцы рук, юноша сможет уйти только на пару метров от дома. И то не факт. Возможно, сил не хватит даже на спуск по лестнице. Так что пусть даже просить старшего брата было рискованно, ведь он скорее всего расскажет обо всем родителям, у Веньяна не было выбора. — Пожалуйста, я больше ничего у тебя не попрошу! — Мёртвые мало о чем могут попросить, так что юноша, считай, даже не врал. — Ладно... Дай мне время одеться, я за тобой вернусь. — Тэнфэй, хоть и выглядел ужасно раздраженным, но больному младшему брату отказать все-таки не смог. Кто знает, вдруг это действительно его последняя просьба? Через 15 минут они уже покинули дом. Парень нес Веньяна на руках, пока тот обессиленно смотрел в ночное небо. Ночь была удивительно звёздная, на небе сияла полная луна. Маленькие белые огоньки отражались в серых глазах Веньяна, делая их еще более печальными и красивыми. Братья молчали, из-за чего атмосфера наполнялась скорбью и тяжестью. Через некоторое время, младший юноша попросил остановиться. — Положи меня на землю, ладно? Сидеть я все равно не могу... — Попросил Веньян, и Тэнфэй послушно его опустил. В спину впивались островатые хвоинки, земля была холодной, как и воздух. Для последнего месяца осени это естественно. Если не получится совершить задуманное, после этой прогулки юноша скорее всего сляжет с простудой, — Спасибо тебе большое... Ты можешь идти. Но парень не ушел сразу. Несколько минут посверлив Веньяна напряжённым взглядом, он вдруг спросил: — Ты... Все в порядке? Ну, то есть, не пойми меня неправильно, но ты раньше не особо любил пропадать в лесах по ночам. Веньян из последних сил покачал головой. Тэнфэй, пусть и был обычно к нему равнодушен, но плохим человеком не был. А всем хорошим людям ведь свойственно беспокоиться об окружающих. — Всё хорошо, не переживай. Ты правда можешь идти. — Ладно... Матушке, я так понимаю, лучше об этом не говорить? — Да... Лучше не стоит. Волноваться ведь будет... Веньян не рассказал о том, что скорее всего с утра "волноваться" о нем будут все. Не поделился тем, что на самом деле против своей воли подставил старшего брата. Это ради их блага, и юноша надеялся, что они его простят. Когда Тэнфэй все же ушёл, Веньян вытащил из-под рубахи украденный у него нож. Парень всегда носил в собой оружие, одна из привычек охотников. Веньяну это сыграло на руку. Можно было, конечно, подождать пока слабый иммунитет сделает всю работу за него, и юноша умрет от переохлаждения, но это слишком сильно понижало его шансы на успех. А если не сработает, и на последнем издыхании Веньян все же доживёт до рассвета? На самом деле, ему было немного грустно. В глубине души юноша хотел жить. Он любил жизнь. Каждый восход и закат, солнце и луну, крошечные искры звезд в дали. Дожди, снега, первые цветы в марте, которые видел из окна. Любил свою маленькую деревушку, окруженную лесом, каждого человека, которого знал и который помнил о нем. Уходящих каждое утро в тайгу охотников, под вечер возвращавшихся с добычей. Тётушку, жену соседа, которая передавала его матушке овощи на суп. Плотника, живущего на другой стороне улицы, который в детстве дарил им с братом и сестрой игрушки. Престарелую учительницу в школе, приятным бархатистым голосом объяснявшую основы счёта и грамоты. Вроде бы скучно, но так просто и понятно. Матушку и отца, хоть и приёмных, но давших ему шанс на жизнь. Сестру и брата... Веньян любил жизнь, но ненавидел свое существование. Понимал, что и так задержался на этом свете дольше, чем ему было предначертано. Принес слишком много бед в семью, которая дала ему кров. Стоя на пороге смерти, юноша не думал о себе. Он только надеялся, что ему простят ту тревогу и боль, которую он причинит близким своим поступком. Веньян зажмурился. Тонкая рука с трудом подняла охотничий нож, направив острием на горло юноши. — И долго ты ещё будешь собираться? — Послышался откуда-то то ли сверху, то ли сбоку насмешливый голос. Веньян вздрогнул и уронил руку с зажатым в ладони оружием. Некто разочарованно вздохнул, — Да ты серьёзно? Я тут уже минут десять сижу, жду, пока ты наконец решишься. Парень встревоженно осмотрелся, глазами ища говорящего. Он точно слышал, что этот, судя по голосу, мужчина, находился где-то наверху. Кроны деревьев в ночи становились похожи на шатер, темный настолько, что рассмотреть что-то было практически невозможно. Как вдруг, на ветке стоящей напротив Веньяна сосны мелькнули два светящихся желтых огонька и расстроились во тьме. Глаза. Все тело юноши тут же окутал страх. Что за чертовщина?.. — Кто ты такой?.. — Негромко спросил он, с трудом найдя в себе силы говорить, — Покажись. — Ты ещё смеешь мне приказывать, человек? — В интонации незнакомца прослеживалось негодование. Уже на другом дереве неожиданно снова на пару секунд мелькнули золотистые глаза, — Это я должен спрашивать, кто ты и что делаешь на моей территории? — Я.. Я Веньян... — Запинаясь, представился юноша. Он уже осознал, что столкнулся с неизвестной нечистью, и, честно говоря, этот факт не мог его не пугать. Но ведь это бред! Демоны и прочая дрянь существуют лишь в сказках, в них даже самые древние старцы поселения уже не верят. Поняв, в какую идиотскую ситуацию попал, Веньян попытался себя успокоить. Это не нечисть. Но что тогда? Может быть, болезнь начала давать осложнения в виде галлюцинаций? Но почему только сейчас, раньше ведь не было ничего такого... Юноша вздохнул, стараясь успокоиться. — Интересно. И зачем ты явился сюда, Веньян? — "Галлюцинация" оказалась достаточно настойчивой. Веньян успел заметить, что говорящий странным образом перемещается с дерева на дерево, при том совершенно бесшумно. Как бы ни хотел, парень не мог расслышать его шаги. Под ним даже ветки не хрустели. Но как такое может быть? Неизвестный, судя по всему, был довольно взрослым мужчиной, он не мог быть легче лебяжьего пуха и перепрыгивать с одного ствола на другой, не издавая ни звука! Веньян точно с ума сошёл, раз ему такое кажется. — Я пришёл умереть. — Вести диалог с плодами собственного воображения Веньяну ещё не приходилось. Но с ними можно было и не секретничать, все равно никому не расскажут. — Забавно. А почему на моей территории? — Разве у этого леса есть хозяин? — А ты не знаешь? — Теперь голос звучал удивлённо, — Разве тебе неизвестно, что по ночам этот лес находится во власти нежити? Разумеется, Веньян не был в курсе таких подробностей. Пусть юноша и считал собеседника лишь своими галлюцинациями, все равно все, что он мог вспомнить о "нежити" - это сказки матушки, которые она в детстве рассказывала Тэнфэю и Хуэйлинь, чтобы они не убежали в тайгу и не потерялись. Утопленники, хватающие за ноги и тянущие на дно, феи с чудными голосами, вырывающие глаза... Неужто все эти истории так приломились в голове Веньяна и превратились вот в это? — Я не знал... — Ещё более тихо и неуверенно ответил парень. — Потрясающе! — Веньян не мог этого услышать или увидеть, но мог ощутить всем своим существом, как некто спустился наконец с дерева и стал приближаться к нему, — Нынешнюю молодёжь не обучают вовсе ничему! А потом, когда в лесах пропадают дети, обвиняют волков да лисиц, так что-ли? Первыми в поле зрения появились две босые ступни с длинными, как у зверей, когтями. Подняв взгляд, Веньян почувствовал, что и так слабое сердце находится на грани остановки. Перед ним стоял пугающе-красивый мужчина с длинными ярко-красными волосами, каких точно не бывает в природе. С янтарными глазами, зрачки в которых располагались вертикально, как у змей или кошек. Его кожа была почти такой же мертвенно-белой, как у юноши, однако если у себя Веньян считал это за недостаток, то незнакомцу такая бледность шла. На лбу располагались... Рога? Парень несколько раз моргнул, пытаясь понять, насколько страшны его проблемы с головой, раз он видит подобное. Но это правда были рога. Большие, витиеватые, бордового цвета. Их основание скрывалось в волосах. Незнакомец обладал развитым телосложением и, что примечательно, до пояса был обнажён. Вот спасибо, разумеется больше всего перед смертью Веньян мечтал лицезреть полуголую нечисть! Интересно было наличие странных татуировок на груди у мужчины. Это были не руны, но рисунок достаточно странный. Какие-то замысловатые линии, проходящие от левого плеча примерно до центра грудной клетки. Все причинные места, слава богам, были прикрыты штанами. И то этот элемент одежды был чудаковатый, с разрезами примерно до колен, благодаря которым можно было увидеть стройные икры. Штаны были порядком изношены, на них располагался какой-то изящный золотой узор, похожий на тот, что украшал верхнюю часть тела. Незнакомец усмехнулся и, подцепив когтями на ногах выроненный Веньяном нож, подкинул его себе в руку. Но галлюцинации не должны взаимодействовать с реальными предметами! В этот момент юноша испугался по-настоящему. Это... Он действительно существует? — Ты... Смерть?.. — Веньян почувствовал, что даже несмотря на то, что "ее" он и ждал, все его естество все равно сковал панический ужас. — Эй, полегче. Я слишком красив для смерти. — Даже слегка обиженно ответила нечисть, сложив руки на груди, — Но иногда выполняю ее функции. Мужчина крутил в ладони изъятый нож, откровенно насмехаясь над Веньяном. Кем бы он ни был, с первых секунд диалога становилось ясно, что существо очень наглое, с ядовитым языком. Юноша судорожно пытался придумать, что ему делать. В настолько отвратном положении он ещё никогда не оказывался. — Ты убьешь меня?.. — Спросил Веньян, не понимая, на что надеется. В целом, если нежить решит забрать его жизнь, ничего плохого в этом не будет. Он ведь за этим сюда и явился, какая разница, каким способом умирать. — Зачем? — Собеседник наклонил голову в бок и оскалился в подобии улыбки, показывая острые белые клыки, — Я думаю, ты и сам прекрасно с этим справишься. Не против, если я понаблюдаю? В конце концов, я ведь буду свидетелем твоей кончины. Если ты вдруг решишься на последние слова, я должен буду запомнить их и передать твоей семье. Последняя воля умершего, все-таки. Да и руки на себя наложить ты решил на моей территории, я обязан знать, кто и как оскверняет своим трупом мои земли. Нет, ну он точно издевается! Веньян нахмурился. Нечисть или нет, а уважение к чужому горю должно быть. Хоть бы спросил, почему юноша решился на такой шаг. Но чужая грубость уже роли не играла. Мужчина убивать его не собирается, мешать не планирует, а значит Веньян должен сделать то, за чем пришёл. Конечно, идея покончить с собой в чужом присутствии нравилась ему меньше, но задумка и сама по себе не самая приятная. Взглянув на демона, юноша попросил: — В таком случае, отдай мне нож. — Ну так встань и забери, я отдам. — Я не могу. — Теперь уже обидно было Веньяну. Почему нельзя просто отдать и все, не издеваясь, — Я парализован. — А-а-а, а я то думаю, как ты можешь быть так не воспитан, что даже встать в присутствии старших не собираешься. — Нечисть хмыкнула, но, все же сжалившись, разжала ладонь. Нож упал рядом с рукой Веньяна, на что он тихо вздохнул. Демон все также бесшумно отошёл в сторону и прыжком поднялся на сосновую ветвь, устроившись там. Он выглядел до непозволительного расслабленным. Сложил руки, убрав их за голову и прислонившись спиной к стволу, закинул ногу на ногу. Но на Веньяна смотрел внимательно, словно представление наблюдал. Юноше было неуютно под этим взглядом, но он постарался абстрагироваться. Ладонь снова сжала рукоять ножа, и, как и в первый раз, Веньян занёс его над своей шеей. — А можно узнать о причинах сего поступка? — С своей ветки спросил демон, снова сбив парня с настроя. Ну обещал же мешать, что такое! Вот только, спорить с нежитью и язвить лишний раз Веньяну не показалось хорошим решением. Юноша медленно опустил оружие, оставив сбоку от себя, и посмотрел на мужчину. Тот глядел на него даже несколько заинтересованно. Рассказывать о том, почему Веньян решился на такой шаг явно будет неприятно. Но... Раз уж этот незнакомец последний, с кем говорит парень, почему бы не излить ему душу? — Сказал же, я парализован. — Он устало прикрыл глаза, думая, как рассказать обо всем, но не сказать лишнего, — У меня неизлечимый недуг с самого рождения. Я... Я больше не могу жить так... — И всё? Только поэтому? — Вопросы прозвучали по меньшей мере неожиданно и бестактно. Веньян распахнул глаза от негодования и шока, в то время как демон спрыгнул с дерева и снова подошёл к нему, — Бред. Раз уж ты до сих пор разговариваешь и находишься в сознании, значит жить ты можешь. — Да разве это жизнь?! — Оскорблённо выдохнул юноша, — Я бесполезен! Только мешаю всем, даже поесть сам не могу... Моя семья только страдает из-за меня, тратят деньги и время в пустоту, а я ничем не могу их отблагодарить. Другие живут, гуляют, общаются, а я только лежу на постели затворником и смотрю на них. Только дни считаю до смерти да матушке с отцом глаза мазолю. Я все равно никогда не поправлюсь, так зачем мне продолжать причинять боль и себе, и другим? Лучше горло перережу, и дело с концом! На лице демона снова появилась ухмылка. Веньян ждал очередную колкость, но собеседник вдруг пожал плечами. — Ну как знаешь. Раз хочешь, значит режь. — Говоришь так, будто есть другой выход... — Юноша поджал губы. Интонация собеседника ему действительно не нравилась. Почему он говорил так, будто Веньян из всех ходов избрал самый быстрый и лёгкий? Такое обесценивание могло бы ранить юношу, если бы такое сказал кто-то близкий. — Веньян, всегда есть другой выход. Нечисть вдруг опустилась на землю рядом, сев на колени. Взгляд янтарных глаз был таким, будто их обладатель задумал какую-то пакость, и, почему-то, Веньян даже не сомневался, что так и есть. Он выжидающе приподнял бровь, размышляя над тем, какой "выход" ему предложат. В сознании промелькнула мысль о том, что если мужчина скажет что-то про "смириться и жить дальше", Веньян ударит ножом не себя, а его. Но демон молчал. Долго, не переставая изучающе рассматривать юношу. Словно душу пытался разглядеть... Веньяну все ещё было неуютно под этим взглядом. — Мы могли бы заключить сделку. — Предложение прозвучало как гром среди ясного неба. Пусть парень и догадывался о подобном исходе, услышать это было по-меньшей мере странно. Скептицизм внутри Веньяна все ещё боролся с тем, что он видел, поэтому идея заключить сделку с демоном казалась какой-то сюрреалистической. Нежить, видимо уловив недоверие в чужих глазах, тут же примирительно подняла руки, — Только с твоего желания, я не настаиваю. Надеюсь, ты понимаешь, что сделка подразумевает под собой обмен. И ее выполнение зависит от того, что ты готов поставить на кон. После этих слов Веньян погрузился в раздумья. Готов поставить на кон... Как он мог об этом судить, не зная, что от него потребует мужчина? А если это будут жизни его близких людей, в принципе жизнь кого-то из не причастных? Не мог ведь юноша ради себя пожертвовать кем-то другим. Ему было, что терять, он просто не простил бы себя в случае чьей-то гибели или мучений по его вине. Но с другой стороны... Как долго Веньян страдал сам? Эти самые близкие, за которых он так беспокоился, каждый день отдавали все, что у них было ради него одного. Разве не эгоистично будет не воспользоваться шансом наконец прекратить это? В этом выборе Веньян проигрывал, с какой стороны не взгляни. Решит согласится на любые условия - подставит кого-то другого. Откажется - предаст родных. Если бы речь шла лишь о том, чтобы отдать нечто свое, юноша даже и не задумался бы над ответом. Наконец, он поднял глаза на демона, смело встретившись с его лукавым взглядом. — Я готов на что угодно, если это не затронет никого, кроме меня. — Заявил юноша. — Какие мы благородные... Скука. — Съязвила в ответ нечисть. После пары секунд раздумий, он вдруг хлопнул в ладоши и благосклонно кивнул, — Но мне нравится твоя конкретность. Ладно, так тому и быть. Я излечу твой недуг. Ты сможешь ходить, бегать, жить так, как пожелаешь с гарантией того, что болезнь не вернется. — А что в замен? Душу? — Веньян приподнял брови. — Да сдалась мне твоя душа, что я с ней делать буду? Раскрою секрет, для нечисти душа практически ничего не стоит. Если ты умрёшь, она отправиться в Финиэ́, но подчинить ее себе я не в силах. — Мужчина говорил так, словно уже сотый раз с раздражением объяснял малому ребенку до ужаса простую вещь, а тот все никак не мог понять, — Знаешь, я оставлю за собой право пока что не говорить о своей части сделки. Конечно, все в рамках твоих условий, я не заставлю тебя отнимать людские жизни и все такое. Но ведь ты же в любом случае узнаешь позже. Юноша вновь испытал лёгкое негодование. Замечательно, теперь он ещё и не будет знать, что с него потребуют за исцеление. Но это уже было не так важно. Если подумать, то демон был прав, Веньян всё равно потом все поймет. А выбора у него уже не будет. Насколько он понял, за отказом от условий следует возвращение болезни. — Это безумие. Кто же ты всё-таки такой?.. — Негромко спросил Веньян, выдохнув, — Я согласен. — Считай, что я твой спаситель. — Нежить протянула ему руку для рукопожатия, и юноша взялся за его по-странному горячую ладонь, — Зови меня Ян Бао.