Стереотипы

В мире, где оборотни и ведьмы не могут найти общий язык веками, не так уж и трудно живётся. Каждый вид сохраняет дистанцию, не подпускает ближе; войны остались в прошлом, дела решают на словах. Пренебрежительные высказывания и осуждения обеих рас проскальзывают, но все давно привыкли и уживаются, считая это нормой. Попадаться на глаза смешанным бракам не советуется — на протяжении всего времени придётся сталкиваться с критикой и непринятием со стороны общества, как от одной, так и от другой расы. К дружбе относятся спокойнее, но за спиной шепчут, что долго бок о бок существовать не получится. Слишком разные. Непохожие принципы, законы и культуры. Никто точно не скажет, если спросить, почему оборотни не любят ведьм и наоборот: у всех разные версии, и все они кажутся субъективными. Может быть, они все правы. Ведьме не ужиться с оборотнем, даже если сильно постараться. ... Чан и Минхо решили попробовать — они правда прилагали усилия. Но терпеть друг друга с каждым днём было всё сложнее. Казалось, их дома расположены близко, остались бы хорошими соседями, не мешались, сводили конфликты к минимуму. Но было слишком любопытно узнать друг друга лучше. Перепалки за перепалками, ссоры по мелочам. Минхо кажется слишком грубым и беспринципным ведьмой, а Чан — чрезмерной неженкой и занудой для оборотня. Ничего у них не вышло. Всё дошло до точки кипения. Они решили не досаждать друг другу и больше не общаться. Будучи соседями, это капельку проблематично. Минхо очень разозлило поведение Чана. Оборотень поставил конец тому, что ведьма пытался удержать до последнего. Чан выставил его монстром, который любит изводить и дразнить бедных оборотней, не идя на компромисс. Но это не так! Сосед, видимо, ничего не знает о Минхо. Даже не хотел узнать. И раз Чана не получилось сделать своим другом — значит, Минхо сделает его своим служебным псом. Что в этом плохого? Лес кишит недругами, особенно для самого Минхо. Он имеет удивительную способность настраивать всех против себя. В этом есть своя перчинка, что веселит рутинную жизнь. Но силы ведьмы не рассчитаны на то, чтобы защищаться от опасных существ, даже с помощью зелий и магии. Неплохо было бы обзавестись послушным охранником, который будет гавкать на злодеев и приносить их шкурки для нового ковра. ... Комната в деревянной избе заполнена дымом; в воздухе витают разные запахи и обычному человеку не понять, что к чему принадлежит. Если не смотреть под ноги, можно легко споткнуться о вёдра, в которых булькает разного цвета жидкость. Веточки малоизвестных трав и ягод разбросаны хаотично на столе. Меха, зубы, когти, клыки на полках — пазл, который страшно собрать обратно. Внезапный взрыв пугает всё живое в округе: вороны взмахивают крыльями и улетают с веток дубов, зайчата прячутся обратно в норки. Стёкла на окнах трещат, форточки открываются от порыва фиолетового дыма с искрами. Причина грохота, разбудившего весь лес, — очередное новое зелье. Но необычное. Минхо не спал ночами, чтобы разработать рецепт, ведь подобное он варит впервые. — Должно сработать, — откашливается ведьма и машет рукой перед лицом, отгоняя дым. — Оно обязано сработать! — глаза вспыхивают зелёным свечением, на лице появляется хитрая ухмылка. Ведьма обходит котёл с зельем и аккуратно наливает его половником в чашу. Пар поднимается к потолку и затуманивает разум. Запах не описать обычными словами — не противный, скорее, привлекающий. Он не для носа человека, ведьм, эльфов или вампиров. Этот запах влияет только на оборотней. Есть разные типы феромонов: одни привлекают, вторые отгоняют, третьи заставляют подчиниться. Минхо постарался добиться феромонов, какими награждены лидеры-альфы стаи от природы. Такие альфы стоят выше всех в иерархии оборотней, их слушаются сразу и беспрекословно. Предвкушение заполняет тело приятной дрожью. Ведьма подпрыгивает от радости так, что большая острая шляпа слетает с рыжей головы и падает на пол, пугая котов, мяукающих рядом. — Как только я выпью его, эта грязная псина увидит во мне своего альфу и будет беспрекословно слушаться! — ведьма поднимает чашу к потолку словно трофей с горящими глазами. — Ха-ха, скоро я обзаведусь послушным щенком, — злобно смеётся он и напевает. — Зря ты убежал от меня, Чанни. Теперь ты поплатишься за это, — Минхо напоследок шепчет и подносит чашу с зельем ко рту, чтобы сделать глоток. Изба наполняется разноцветным дымом и свечением; коты шипят с недовольством и убегают в лес, решая погулять, пока их хозяин творит ведьминские безумства. Обычно за этим следуют проблемы... но кто их боится? Точно не Минхо. День, по правде, начинался хорошо. Запланированные дела были выполнены, из соседней деревни знакомые оборотни пригласили в гости, так что Чан с радостью уже собирался покинуть дом — дорога занимает пару часов, нужно добраться до заката. Последняя неделя была унылой и тревожной, места не находилось даже ночью: сон был чутким, снились кошмары. Он расстался с Минхо на плохой ноте. Из всех знакомых ведьма жил ближе всех, и Чан был рад обзавестись другом-соседом. Они быстро нашли общий язык. Так уж устроены оборотни: они любят жить в стае, чтобы вокруг был шум и гам. Но пока Чан не нашёл свою стаю и не имеет возможности создать собственную, он живёт один и это даётся ему тяжело. Ведьма показался забавным и таким же общительным. Так почему бы не подружиться? Предрассудки и стереотипы о том, что с ведьмами лучше не связываться, лишь смешили Чана. Сначала всё это казалось ему бредом обиженных на жизнь волков. Оказалось, на грабли нужно наступить самому, чтобы понять, как больно получать по лбу. Характер Минхо просто невыносимый для Чана. Как бы он ни старался терпеть и идти на компромисс — упрямство и наглость ведьмы были сущим испытанием. Всё копилось, наматывалось в клубок, и вскоре Чан не выдержал, решив в один день выговорить ведьме всё, что он о нём думает. Было много грубых и резких слов, оборотень никогда не позволял себе подобного. Да, стыдно. Да, хотелось бы извиниться. Но судя по убийственному выражению лица ведьмы перед уходом — Чану лучше не показываться возле его дома, если не хочет лишиться волчьего хвоста и ушей. И каково же было удивление, когда Минхо сам связался с Чаном через неделю после ссоры и попросил собрать для него волчьи ягоды. Может быть, это шанс сказать, как Чану на самом деле жаль. Мириться с ведьмой он не намерен и тем более не собирается снова дружить. В этом нет смысла. Попадать в ловушку во второй раз он не хочет. Чан справится с одиночеством, будет чаще наведываться в соседние деревни к друзьям, а вскоре, возможно, найдёт и свою стаю. Нужно только потерпеть. Дружба с ведьмой не для него. Но врагов среди соседей иметь тоже не стоит. Так что лучший вариант — просто принести извинения. К полудню оборотень находит нужные кусты с ягодами. Когда мешок почти заполнен, Чан начинает ощущать, как тело окутывает знакомый жар. Гон. Скоро начнётся. В запасе ещё пара дней. Симптомы уже проявляются, заранее предупреждая оборотня. Переживать гон в одиночку всегда тяжелее. Лекарства и отвары, что советуют другие, конечно, облегчают состояние, но это всё равно не то. Пока что Чану нужно пройти через это с достоинством, не навредив окружающим. В такие моменты жить вдали от деревень не так уж и плохо. Пот неприятно стекает со лба по вискам и капает на воротник. Каждый шаг даётся с трудом, но Чан всё же добирается до ведьминской избы и останавливается перед дверью, чтобы отдышаться. В этот раз симптомы усиливаются с пугающей скоростью. Ему как-то рассказывали, что чем дольше проводишь гон в одиночестве, тем труднее будет в следующий. Не хотелось верить. Куда уж хуже?.. Поговорить в таком состоянии с ведьмой вряд ли выйдет, но ягоды передать всё равно нужно — оборотень всегда сдерживает свои обещания. Дверь со скрипом открывается, и в лицо Чану ударяет тёплый фиолетовый пар с блестящими частицами. Он откашливается и жмурится. "Снова ведьма свои странные эксперименты проводит." — Эй, Минхо, — зовёт Чан, входя в избу. — Я принёс твои проклятые ягоды, где ты? — оборотень проходит дальше, потому что его никто не встречает. — Забери их быстрее, мне надо домой, — под конец он испускает тяжёлый вздох. Конечности становятся тяжёлыми и непослушными, сердце гулко стучит. Чан понимает, что понемногу теряет контроль над разумом и человечностью. Пушистые уши дёргаются в сторону внезапного шума за спиной. Гость оборачивается и вздрагивает, увидев дымовое появление ведьмы в центре гостиной, у камина. Рыжий парень в шляпе с хитрой ухмылкой и пронзительным взглядом. Что-то в нём всегда завораживало Чана — порой даже нравилась эта врождённая ведьминская задорность и желание всех застать врасплох. Но теперь что-то изменилось. Оборотень хмурится: чувствительность усилилась с приходом гона, он чует неладное, но пока не понимает, что именно. — Привет, Чанни, — мягко приветствует Минхо, машет рукой и хмыкает. — Почему твой волосатый зад так задержался? Я же сказал — они мне нужны срочно, — тон голоса грубеет, появляются нотки угрозы. Улыбка, что готова была расплыться на лице Чана, тут же исчезает. Ведьма снова грубит ему на ровном месте. Ничего не изменилось. Сейчас не лучшее время для разговоров, лучше уйти, пока они снова не наломали дров. Чан делает шаг назад и врезается в закрытую дверь. Дёргает за ручку — не открывается. Минхо запер их. — Не разговаривай со мной так, — старается спокойно ответить Чан. — Я больше не твой дружок и слушать это не намерен. Мало того, что помог, так ещё и... Минхо указывает пальцем на пол, прищурившись и самодовольно улыбаясь. Чан стоит с открытым ртом, тупо моргает на ведьму. Он точно расслышал? Его тело окутывает запах, который он раньше не ощущал. Запах исходит от ведьмы. А ведьмы так не пахнут. С точностью можно сказать, что это феромоны оборотня. Они проникают в кровь Чана и дразняще щёлкают по внутренней выдержке. Его передёргивает. Это же не то, о чём он думает?.. — Что... — Я сказал, сядь! — громче приказывает Минхо. — Отныне ты будешь слушать меня во всём. Я твой хозяин, — глаза ведьмы вспыхивают золотистым оттенком, голос пропитан злорадством. — Что такое, Чанни? Ты чувствуешь моё превосходство? Конечно, чувствуешь. Мои феромоны, как у альфы — и ты не смеешь ослушаться. Я гениален, верно? Моё зелье сработало! — довольно подытоживает ведьма и разводит руками, дожидаясь восторженной реакции. Чан не в восторге. И приказу он не подчинится. Потому что... — От тебя пахнет не как от альфы, Минхо. Что ты, блять, наделал?.. — он не сдерживает рык и скалит зубы. Ведьма окутан до невозможности манящим запахом, от которого каждая клеточка альфы внутри изворачивается и просится вырваться наружу. В обычном состоянии Чан смог бы держать себя в руках, но не тогда, когда он в шаге, чтобы впасть в гон. Только не сейчас. Так не вовремя. Руки сжаты в кулаки, рот наполняется вязкой слюной, чешутся дёсны и дёргается нос. Ноги сами ведут к ведьме — Чан бессилен. — Эй, стой на месте, — Минхо хмурится, замечая приближающегося оборотня. — Почему ты не слушаешь? — он нервно оглядывает стол с ингредиентами и котёл рядом. — Нет, зелье точно должно работать... Оборотень правда не слушается его, не скулит, не забивается в угол от страха. В глазах ни капли подчинения и покорности. Минхо ведь сварил идеальное зелье, оно сработало! Что не так?! Этот Чан... какой-то неправильный оборотень. — Ты крупно влип, ведьма, — посмеивается гость и хрустит шеей. — Даже не понимаешь, что натворил, — голос постепенно превращается в рычание, человеческого в нём всё меньше. Способность чувствовать состояние оборотня внезапно накрывает Минхо. Подобного раньше не случалось. Всё внутри сжимается, и хочется спрятаться как можно дальше. Это побочный эффект от зелья? Разбираться с этим он будет потом — сейчас куда важнее, что на него идёт не человек, а смесь дикого и голодного зверя. Он впервые видит Чана таким. Ох. По коже ведьмы пробегает россыпь крупных мурашек. Смотреть в глаза оборотню страшно. Тело замирает и не смеет двинуться. Совсем не тот эффект, которого Минхо добивался, создавая зелье. — Благодаря твоим омежьим феромонам он пришёл ещё раньше, умник. Теперь разбирайся с этим сам, — Чан усмехается, оскаливаясь. Глаза с серебристым отливом, улыбка — как лезвие, низкое урчание в голосе звучит словно гипноз. В голове Минхо плывёт каша из приказов: стоять на месте, не двигаться, ждать, пока оборотень подойдёт ближе. Омега. Внутри Минхо проснулась омега, и теперь она управляет его разумом. — Какого хрена?! — выкрикивает ведьма. — Нет, подожди... феромонами омеги? Я же хотел... Я не мог напутать! — пальцы судорожно зарываются в рыжие волосы. — Не подходи, зверюга, иначе я сварю тебя в котле! — неуверенно угрожает Минхо, выставляя руку вперёд, чтобы удержать дистанцию. Оборотень смеётся, вовсе не впечатлённый угрозами. Его взгляд медленно скользит по фигуре напротив. Он стирает со лба пот; широкая грудь тяжело вздымается от дыхания. Кажется, тело Чана стало крупнее, выше. Минхо уверен: ещё недавно они были почти одного роста, а теперь ведьме приходится вскидывать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Это влияние гона? Чан не обратился в волка, он всё ещё человек. Но если обратится — в таком состоянии запросто разорвёт его. — В чём моя вина? — парень пожимает плечами. — Ты впустил меня в свой дом. Хотел унизить и приручить. Так кто из нас облажался? — на секунду голос Чана звучит почти жалобно. — Глупая, глупая ведьма, — он цокает языком и качает головой. Бежать некуда. Ведьма сам запер все окна и двери, и теперь даже не может себя выпустить, другая его часть упрямо не позволяет. Эффект зелья оказался сильным, но сыграл против него. — Н-нет, Чан, — сбивчиво бормочет Минхо. — Оставайся в своём уме. Мне нужен тот пузырёк — ты выпьешь его, и симптомы на время уйдут, — дрожащей рукой ведьма указывает на полку с зельями, где среди десятков бутылочек затерялось нужное. — Зачем? — Чан весело хмыкает. — Ты лично мне поможешь снять симптомы — как и полагается послушной омеге. Минхо теряет дар речи и только хлопает глазами, когда Чан загоняет его к стене. — Ты с ума сошёл?! Я не оборотень и не омега! — Разве? Феромоны же не лгут. После этих слов Чан наклоняется к шее застывшего Минхо и делает глубокий вдох, прикрыв глаза. Им движет альфа, а омежьи феромоны лишь сильнее дразнят, громко зовя укусить то самое место, где обычно располагается пахучая железа у омег. — Стой, мы можем договориться, — Минхо судорожно упирается ладонями в грудь оборотня, но не может оттолкнуть. Хочется откинуть голову в сторону, открывая послушно шею. Как же стыдно. — Ладно, я поступил подло, и ты злишься... — Нисколько, Минхо, — бормочет с улыбкой Чан, щекоча кожу лёгким касанием губ. — Мне всё равно. Сейчас меня интересует только твоя медовая кожа и сладкий запах, — протяжно урчит он. Сильные руки Чана резко впиваются в ведьму и валят его на деревянный пол со скрипом, запирая под собой и не давая сбежать. Лицо оборотня оказывается у самой шеи, и в следующий миг он бесцеремонно вонзает зубы в кожу, заставляя Минхо вскрикнуть. — Ах! Не кусай... — мямлит ведьма, растекаясь по полу, когда Чан зализывает укус и насмешливо воркует. Поздно. Нет смысла пытаться вразумить оборотня в этом состоянии. Укус — не метка, а способ утихомирить буйную "омегу" и показать, кто главный. Подсознательно ведьма это понимает, потому что ему подсказывает та самая омега внутри. Когда пальцы оборотня скользят под одежду, каждое прикосновение бьёт током, вызывает зависимость, заставляет просить большего. Ведьма непроизвольно выгибается, ищет больше трения и глухо скулит. Минхо никогда не думал, что будет вести себя так постыдно, особенно перед самим оборотнем. Чан тихо воркует, одобряя послушное поведение, и омега внутри ведьмы глупо радуется, прихорашиваясь, — а ведьма лишь сжимает зубы от бессилия. Самым неожиданным изменением в теле Минхо была не покорность голосу альфы, а влажность между ног. Нет. Что бы там ни было, от страха он в штаны еще не писался. Настолько опозориться Минхо не посмел бы. Значит, это может означать только одно. Ведьма выделяет смазку. Подушечки пальцев Чана покрыты прозрачной слизью, когда он достает руку из нижнего белья ведьмы и тут же облизывает их, хихикая над шокированной реакцией Минхо под собой. — Ты и вправду гений, знаешь? Сотворить зелье, из-за которого будешь течь от одного моего касания, — это невероятно, — оборотень шепчет в ушко ведьмы, лениво виляя хвостом. — Заткнись, — Минхо раздраженно выдавливает. — Просто… Блять, просто трахни меня, — говорит он словно не своим голосом. В голове нет ничего, кроме мысли побыстрее избавиться от прожигающего внутренности возбуждения и помочь альфе справиться с гоном. Пролетают мысли о каких-то щенках, но последние остатки разума ведьмы панически их отгоняют. — Вау, какой ты прямолинейный омега, — Чан напевает, параллельно полностью раздевая ведьму. Грязно и неудобно — Минхо еще не трахали прямо на полу собственного дома, но, похоже, сегодня день открытий и нового опыта. — Только дождись, когда эффект зелья спадет, и я спущу с тебя шкуру на ковёр в гостиной, — между всхлипами бубнит Минхо и крепче цепляется за широкие плечи альфы. — Всё что угодно, ведьмочка. Его растягивают недолго: каждое глубокое проникновение узловатых пальцев Чана сильнее дразнит. Один, два, три пальца... случайно задевают простату, и стон вырывается настолько громкий, что в ушах самого Минхо начинает звенеть. Несвязные мольбы с угрозами выплывают из его рта и намеренно игнорируются альфой. Чан периодически рычит на ведьму и сильнее прижимает его тело к полу, чтобы тот не ерзал и не мешал растяжке. Когда пальцы сменяются членом альфы, омега внутри начинает бесстыдно мурлыкать. Темп сразу быстрый и грубый; Чану приходится удерживать Минхо на месте, чтобы точнее входить и побыстрее достичь убивающего его адекватность оргазма. У обоих в глазах всё расплывается, они не общаются человеческими словами. Звериное спаривание без метки обычно бывает в диком лесу: никаких трепетных чувств, только желание получить насыщение и выпустить накопившееся напряжение. Ведьма жалко скулит на каждый толчок, слезы щекочут его щеки, когда стекают вниз к ушам. Зубы альфы продолжают собственнически покусывать его шею, чередуя облизывания и засосы, на следующий день на Минхо не остаётся чистого участка кожи и другая сторона его личности слишком довольна этому факту. От интенсивности и силы толчков глухо доносятся скрипы мебели рядом и даже звон каких-то баночек на столе. На секунду ведьма задаётся вопросом — остается ли вообще живым после спаривания с альфой? Какая-то кислая нота вмешивается в его феромоны, и Чан, к удивлению Минхо, распознает лёгкую тревожность и замедляется. Он находит губы ведьмы, прижимается своими и успокаивающе целует, продолжая трахать нежнее, но глубже. Ведьма наконец получает больше удовольствия, вместо того, чтобы глупо захлебываться в стонах и слюнях, как минутой ранее. Это даже неплохо. Проводить гон со злым оборотнем не так страшно, если тот может хоть немного контролировать звериный инстинкт и вести себя аккуратнее. Не омега, а сам Минхо находит это... весьма приятным. Проигрыш. Член оборотня точно бьёт по простате ведьмы. Минхо не понимает, сколько раз кончил, потому что альфа не остановился после первого раза; довести самого оборотня до оргазма оказалось куда сложнее. Но спустя время Минхо просыпается на полу от легкой ноющей боли в пояснице и с трясущимися ногами. Чан лежит рядом без рубашки, которая теперь накрывает самого Минхо. Он закатывает глаза на этот глупый жест заботы оборотня, который чуть не вытрахал его до смерти, и пытается приподняться. Его шипение и ворчание будят Чана. — Если сможешь подняться на ноги — принеси то зелье, чтобы заглушить гон, — слабо хрипит Чан, потирая переносицу. — Когда меня накроет вторая волна, боюсь, твоё ведьминское тело не выдержит, — под конец он устало смеётся. Минхо резко швыряет в него грязную рубашку и с горем пополам встаёт на ноги. Самое неприятное ощущение — это стекающая сперма по бёдрам из его задницы. Даже не хочется думать, что будет с телом, когда феромоны развеются, а обезболивающий омежий эффект исчезнет следом. — Может, мне стоит встать за ружьём и пристрелить тебя, а? — ведьма угрожающе выпаливает, но всё же доходит до полки с зельями, хватает нужный пузырёк и топает к лежащему на полу Чану. Альфа без подозрения выпивает жидкость, и чувство пульсирующего жжения внутри, в районе паха, постепенно стихает. Ведьма дал нужное зелье. Мило, что не отравил. — Нужно было просто сказать, что хочешь помириться и снова стать друзьями. Зачем весь этот цирк с зельями? — искренне интересуется Чан. Они помогают друг другу подняться и вытираются от пота и прочей липкости. Остатки личности омеги внутри Минхо соблазнительно мурчат при виде полуголого Чана: его упругой, блестящей груди, покрытой следами зубов ведьмы, и бицепсов, в красных полосках от ногтей. Минхо мотает головой, пытаясь прийти в себя. Он не готов на ещё один раунд, хотя знает — если дотронется до Чана, оборотень вряд ли скажет "нет": гон притупился недостаточно сильно. — Я не хотел мириться, идиот. Я хотел, чтобы ты стал моей псиной и охранял лес, — ведьма чеканит слова и цокает языком. — Но я уже это делаю, — смиренно и мягко парирует Чан. Его волчьи уши прижимаются обиженно к пепельным волосам. — Охраняю наш лес, да ещё твой дом и задницу. Только ты этого не замечаешь, — бурчит под нос оборотень. Минхо открывает рот, чтобы съязвить, но до него доходит, что с приходом Чана в его жизнь и правда стало тише и спокойнее. Он слишком погряз в глупой обиде и собственных пакостях, чтобы заметить, как сосед-оборотень был ему не только другом, но и защитником. Вид поникшего Минхо расстраивает альфу внутри Чана. Тот с трудом сдерживает скулёж, прежде чем коснуться плеча хозяина избы. — Я же извини... — Хорошо, Минхо, — перебивает оборотень. — Я буду твоим псом-охранником, но взамен ты будешь моей хорошенькой ведьмой, — парень довольно предлагает и снова льнёт к шее ведьмы, чтобы бережно поцеловать багровые следы от своих укусов. — Спятил?! — Минхо возмущается, сверкая глазами. — Ах, хорошо-хорошо, по рукам! Хватит меня лизать! — но не сдерживает улыбки от щекотливых поцелуев оборотня. Ведьма с оборотнем позволяют себе подурачиться ещё пару минут, утягивая друг друга в объятия и лёгкие поцелуи, в глубине души понимая, что допускать глупые ссоры больше не стоит. Неделя молчания показалась вечностью. Им безоговорочно хорошо вместе — будь то соседи, друзья или... — Интересно, — Чан мычит задумчиво, потирая поясницу Минхо. — А после нашего безумного спаривания ты забеременеешь от меня щенками? Или твоё зелье не даёт такого эффекта? Тогда мне нужно постараться снова, — оборотень облизывает губы и хитро ухмыляется. Лицо Минхо бледнеет на глазах. Он быстро отталкивает Чана и бежит к двери, попутно схватив шляпу. Оборотень не сразу соображает, но через секунду несётся за ведьмой на улицу, чтобы догнать. А он точно догонит — со своей волчьей скоростью. — Стой, Минхо, куда ты бежишь? Я же пошутил! — кричит сквозь смех Чан. — Мы ведь ещё друзья? — Пошёл ты! — оборачивается ведьма и показывает невыносимому соседу средний палец, прежде чем его игриво валят на траву возле ворот. Возможно, общество не врало: дружить ведьмам с оборотнями крайне сложно из-за многочисленных различий. У Чана и Минхо тоже не вышло. А вот стать чем-то большим оказалось куда заманчивее. Ведьме нужен послушный пёс, а оборотню — лишь в радость защищать свою бракованную недо-омегу.