Under the Christmas Lights

      Рюджин толкнула дверь плечом, придерживая пакеты, и с тихим стуком каблуков вошла в прихожую. Снег ещё осыпался с пальто, пока она стягивала перчатки и взъерошивала волосы, в которых блестели белые хлопья. Воздух в квартире был тёплый и пах корицей, мандаринами и чем-то домашним — именно так пахло Рождество, и от этого у неё мгновенно стало спокойно на душе.       — Ма-а-ма! — раздалось из гостиной.       Соён вылетела из-за угла как маленький ураган в красном костюме с оленями, запутавшись в гирлянде, которую только что распутывала.       — Ты пришла! Мы думали, ты опоздаешь!       Рюджин не успела даже положить сумку, как девочка врезалась в неё с таким восторгом, что у неё от неожиданности вырвался короткий смех. Она подхватила дочь, закружила, оставляя следы талого снега на полу.       — Конечно, я пришла. Я же обещала. Кто-то тут говорил, что без меня ёлку наряжать нельзя, — сказала она, целуя Соён в макушку. — Привет, куколка.       — Потому что без тебя не весело! — отозвалась та и, улыбнувшись, убежала обратно в комнату, громко крича: — Йе-е-еджи-и-и, мама пришла!       Йеджи появилась почти сразу — в домашнем свитере и широких спортивных штанах, с собранными в небрежный пучок волосами, пряди которых выбивались и спадали на лоб. Она улыбнулась, не дежурной улыбкой, а той, что всегда заставляла подкашиваться ноги Рюджин.       — Привет, — тихо сказала Йеджи и подошла ближе.       Рюджин, не успев даже разуться, потянулась к ней. Йеджи обняла её, прижалась лицом к холодной щеке, к носу, на котором ещё таяли снежинки, и вдохнула этот запах — сладкий парфюм, лёгкий мороз, и запах улицы.       — Ты вся ледяная, — пробормотала Йеджи и, не отпуская, провела пальцами по её щеке. — Замёрзла?       — Немного. Но теперь уже нет, — ответила Рюджин, улыбаясь, и легко коснулась её губ.       Поцелуй получился коротким, но тёплым. Йеджи рассмеялась и ткнулась носом в её шею. Она не могла надышаться Рюджин. Спустя столько времени всë ещë было мало и, кажется, всегда будет мало.       — Соскучилась, — сказала она почти шёпотом.       — Я тоже, — тихо ответила Рюджин, скользнув ладонью по её спине. — Как вы тут?       — Гирлянду снова спутали, — Йеджи усмехнулась. — А потом начали спорить, какой стороной ставить звезду.       — Ну, без меня вы бы точно не справились, — фыркнула Рюджин и, наконец, сняла пальто.       — Как прошло на работе? — Йеджи стряхнула мокрые капли с ткани пальто и повесила то на крючок.       — Корпоратив удался, все довольные ушли домой. У тебя в студии как? Давно домой вернулись? — Рюджин шмыгнула носом и наклонилась, расстëгивая замок на сапогах.       — Дети и родители оказались в восторге. В два часа уже были дома, — Йеджи улыбнулась и прижалась спиной к стене, сложив руки на груди.       Соëн снова прибежала в прихожую и принялась восторженно лепетать, подпрыгивая на месте от нетерпения:       — Мам, ты потеряешь сознание от удовольствия! — воскликнула девочка.       Рюджин нахмурилась и вопросительно вскинула бровь, проходя в коридор и поправляя блузку.       — Это ты к чему?       — От того как мы будем наряжать вместе ëлку! — крикнула Соëн, уже убегая в комнату.       Йеджи прыснула себе в кулак с этой фразы, а Рюджин не думая подтянула еë ближе, обвивая руку вокруг стройной талии. Прохладные пальцы скользнули под ткань свитера, пробуждая ощутимую волну мурашек.       — Как хорошо, что она не знает, что я только в одном месте теряю сознание от удовольствия, — шепнула Рюджин прямо Йеджи на ухо.       — Шин Рюджин! — Йеджи в голос рассмеялась и с силой шлепнула Рюджин по плечу, выпутываясь из еë объятий. — Позорница, — шикнула она, — имей совесть!       — Ещë скажи, что я не права? — фыркнула Рюджин и усмехнулась, наблюдая за разгорающимся смущением на лице возлюбленной.       — Переодевайся и иди наряжать с ребëнком ëлку, — Йеджи подмигнула и только хотела уйти, как Рюджин в ту же секунду прижала еë к себе и поцеловала снова.       Йеджи сдалась. Обвила руки вокруг шеи и на секунду улыбнулась прямо в поцелуй. Ей нравилась прохлада сладких губ Рюджин. Поцелуй пришлось разорвать, когда из гостиной вновь раздался уже недовольный крик Соëн.       — Всë, украшать ëлку, — Йеджи нехотя отстранилась, скользнув кончиком носа по прохладному носу Рюджин.       Рюджин сжала её руку чуть крепче.       — Если ты рядом — я всегда готова украшать хоть целый лес, — прошептала она и, прежде чем Йеджи успела что-то ответить, снова наклонилась и украла ещё один короткий поцелуй, от которого обе невольно улыбнулись.       А потом пошли в комнату, где их уже ждала Соён с горящей в глазах решимостью и коробкой игрушек в руках. Рюджин едва успела переодеться в домашний костюм, как Соëн уже настойчиво потянула еë в рождественский хаос.       Рюджин уже стояла на табурете, стараясь достать до верхушки ёлки, а гирлянда предательски путалась в её руках, словно решила проверить предел её терпения. В комнате пахло хвоей, апельсинами и ванилью от ароматизированной свечи, которая мягко переливались на тумбочке. На всех троих были похожего стиля домашние костюмы — в основном в красно-белой рождественской гамме, а на ногах — одинаковые тапочки-оленята.       — Йеджи, ну не сюда! Это моя игрушка! — Соён, сосредоточенно наморщив носик, тянулась к ветке повыше, чтобы повесить блестящего единорога, но Йеджи мягко придержала её за плечо.       — Соён, если все игрушки будут с одной стороны, ёлка упадёт, — сказала она с лёгкой улыбкой.       — Зато красиво! — упрямо ответила девочка и чуть ли не повисла на ветке.       Рюджин, услышав этот спор, обернулась и тут же едва не потеряла равновесие. Гирлянда дернулась, табурет заскрипел.       — Соён, ты хочешь, чтобы я умерла под рождественской ёлкой? — простонала она, пытаясь распутать провод. — Честное слово, если ещё раз…       — Осторожно, — Йеджи тихо засмеялась и, проходя мимо, шлёпнула Рюджин по бедру. — Без плохих слов при ребёнке, мисс Шин.       Рюджин вскинула брови, но уголки губ дрогнули — Йеджи, конечно же, знала, что её почти невозможно было рассердить надолго и серьëно. Она в итоге всë же слезла на пол, продолжая распутывать гирлянду уже внизу — с этими девочками было слишком опасно стоять на высоте. Соён, тем временем, с победным видом закрепила свою игрушку прямо посередине, где уже висел снеговик.       — Видите? Теперь идеально! — гордо сказала она, и тут же что-то хрустнуло.       Вся конструкция слегка наклонилась. Рюджин обернулась и ровно в этот момент ёлка угрожающе качнулась в её сторону. Она тут же резко наклонилась вперёд, поймала ствол, а гирлянда с радостным шелестом сползла по веткам прямо ей на голову. Йеджи не выдержала и рассмеялась так, что едва не осела прямо на пол. Соён прыснула, зажимая рот ладонями, а Рюджин, стоя с гирляндой на голове и лицом, усыпанным блёстками, театрально вздохнула:       — Ну всё. Ëлка выжила. Я — нет. Девочки, что вы натворили? — с рваным вздохом сказала она, боясь даже пошевелиться.       Йеджи подошла, осторожно сняла с её плеч гирлянду, и, склонившись, нежно поцеловала в щёку:       — Герой Рождества.       — Эльф, который пострадал при исполнении, — буркнула Рюджин, но не удержалась от улыбки.       Соён тут же влезла между ними, обняла обеих и вскинула глаза вверх.       — Что? Довольна? — Рюджин усмехнулась, а ладонью скользнула по тëмным волосам.       — Прости-и, мам! — почти простонала Соëн и нарочно ласково прижалась щекой к еë бедру.       — Просто в следующий раз слушай взрослых, да? — она щëлкнула дочку по носу.       — Ла-адно! — буркнула Соëн, но тут же улыбнулась и выбралась из объятий, убегая к коробкам с игрушками.       Они втроём стояли посреди гостиной, среди коробок с игрушками, гирляндами и мишурой. Соëн крутилась вокруг, как маленький вихрь, сжимая в руках блестящий шарик, который то и дело норовил выскользнуть из рук. Йеджи с улыбкой предложила ей помощь — держала коробку, пока девочка выбирала «самый красивый шарик на свете». Рюджин стояла чуть поодаль, наблюдая за ними обеими, и с каждым движением Йеджи чувствовала, как в груди разливалось тепло.       — Мам, смотри! — Соëн вытянулась на носочках, повисла на ветке и гордо показала повешенный шарик. — Он теперь здесь живёт!       — Красота, — с лёгким смехом отозвалась Рюджин, подходя ближе. — Главное, чтобы он не упал.       Йеджи повернулась, подняла ещё один шарик — прозрачный, с фотографией внутри. На фото в шаре была совсем маленькая Соëн — щекастая и в очаровательном розовом комбенизончике.       — Рюджин-и, это что? — она с улыбкой обернулась к Рюджин, показывая шар, висящий на пальце.       — О, — Рюджин усмехнулась и подошла ближе, — это была идея моей мамы, но меня хватило только на один шар.       — Соëн-и тут милашка, — улыбнулась Йеджи, рассматривая фотографию внутри шарика.       — Она да. Щëки классные были, скажи? И я обожала надевать на неë этот костюмчик. Тут она ещë в нëм чуть-чуть тонет, — Рюджин улыбнулась.       — Этот повесим повыше. Чтобы не уронить.       Рюджин засмеялась и покачала головой, протянув ладонь, чтобы помочь. Их пальцы встретились, и на миг всё вокруг будто замерло. Соëн в этот момент уже потянулась за гирляндой, и когда лампочки загорелись, комната наполнилась мягким разноцветным светом.       — Вот теперь настоящая ёлка, — Йеджи отступила на шаг, любуясь.       Рюджин стояла рядом, с улыбкой смотрела на двух своих девочек — одну высокую и взрослую, другую с блестками на щеках и ëлочными игрушками на всех пальцах. Она чувствовала, как сердце буквально могло лопнуть от нежности и благодарности за этот тихий, почти волшебный момент.       — Вы вдвоём — лучшее украшение, — пробормотала она, приобнимая обеих.       Вечером в доме было особенно уютно — свет ёлочных гирлянд мягко рассыпался по стенам, по телевизору фоном шëл мультик про Гринча, который украл Рождество, на полу лежал пушистый ковёр, и вся троица устроилась прямо на нём, окружённая кружками с какао и коробками с настолками. За окном шёл снег, и его белые хлопья липли к окнам, будто кто-то специально добавил к этой сцене рождественской магии.       На этот раз Рюджин достала игру «Halli Galli» — любимую игру Соён и Йеджи. На середине стоял маленький серебристый звонок, а карты уже были разложены.       — Готовы проиграть? — с довольной улыбкой спросила Йеджи, поправляя волосы и вытягивая руку, как будто уже готовилась к очередной победе.       — Сейчас посмотрим, кто здесь чемпион, — отозвалась Рюджин и хищно прищурилась. — Я тренировалась в офисе.       — На совещаниях? — Йеджи усмехнулась.       — Именно. Отличная тренировка на реакцию.       Соён рассмеялась и хлопнула ладонями.       — Тогда я первая начинаю!       Карты полетели по кругу. Сначала всё шло спокойно: Йеджи подшучивала над каждой ошибкой Рюджин, Соён радостно подсказывала, где кто ошибся. Но когда на карточках появились пять одинаковых фруктов, Рюджин бросилась к звонку с азартом охотницы и вдруг почувствовала, как под её ладонью оказалась уже знакомая, тёплая рука. Раздался звонкий звук.       — Опять?! — Рюджин подняла глаза, а Йеджи довольно улыбалась.       — Быстрее надо быть, мисс «я тренировалась», — сказала она, сдерживая смех.       — Это было на долю секунды! Я почти успела!       — Почти не считается, — подмигнула Йеджи.       Соён нахмурилась, скрестив руки на груди:       — Ну вот! Опять Йеджи выиграла! Это нечестно!       — Почему нечестно? — Йеджи притворно удивилась. — Я просто хорошо считаю и быстро реагирую.       — Нечестно! — Соён ударила рукой ко ковру. — Ты взрослая, а я маленькая!       Рюджин прыснула, прикрывая рот рукой, но Йеджи уже улыбнулась своей фирменной улыбкой — той самой, немного лукавой, но тёплой:       — Вся в мать, — сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать Соён в макушку.       Рюджин моментально захлопала глазами.       — Эй! Это сейчас кто кого описывает?       — Реакция абсолютно твоя, уж прости, милая, — Йеджи очаровательно улыбнулась и подмигнула Рюджин.       — Кошмар… — фыркнула Рюджин и покачала головой.       Йеджи лишь тихо рассмеялась, откидываясь назад и касаясь плечом её плеча. Соён фыркнула, но уже не удержалась и тоже улыбнулась.       Игра продолжилась. Рюджин всё ещё пыталась выиграть хотя бы один раунд, но каждый раз звоночек под её рукой снова оказывался ладонью Йеджи, тёплой, уверенной, и всегда чуть более быстрой. А Соён сидела между ними, делая вид, что злилась, но то и дело срывалась на смех, когда Рюджин театрально хваталась за голову.       — Ладно, — сказала наконец Йеджи, убирая карты. — Победитель заказывает завтра завтрак. Я выбираю панкейки.       — А я выбираю реванш, — буркнула Рюджин и ткнула её в бок, забирая колоду карточек и раскладывая их снова.       Йеджи тихо хихикнула, прижимаясь к ней ближе. Соён устроилась у них на коленях, обняла обеих и зевнула. В комнате остался только свет гирлянд и их негромкий смех, заглушавший шум ветра и снега за окном.

***

      Следующий день начался с лёгкой неразберихи и праздничного шума. С самого утра по дому доносились запахи — сначала кофе и блинов, потом уже жареного лука, чеснока и чего-то сладкого. Йеджи с волосами, небрежно собранными в пучок, и в фартуке с оленями металась между плитой и столом, а Соён, вся в блёстках и с резинкой с бантиком на запястье, старалась помочь, но чаще просто мешала.       На кухне царил настоящий предпраздничный хаос. Из колонки тихо играли рождественские песни, снег за окном ложился мягкими хлопьями, а Рюджин пыталась навести хоть какой-то порядок. Йеджи между тем задумчиво поставила миску на стол и сказала с самым невинным видом:       — А давай сделаем печенье.       — Печенье! — тут же подхватила Соён, подпрыгнув от восторга. — Оленей! И звёзды! И… И ëлочки!       Рюджин резко подняла голову от разделочной доски, на лице была смесь ужаса и недоверия.       — Нет, Йеджи, только не печенье… Мы помним, чем это кончилось в прошлый раз.       Йеджи обернулась с театральным вздохом, важно складывая руки на груди.       — Эй! Почему ты такая грубая?       — Потому что я до сих пор помню как отмывала противень три часа, — напомнила Рюджин. — И потому что кухня пахла горелой ванилью три недели.       Йеджи надула губы, но глаза у неë сияли.       — Я улучшила рецептуру с тех пор, между прочим. И купила новогодние формочки. Смотри, снежинки, ёлочки, сердечки.       — И кошки! — добавила Соён, вытаскивая из пакета форму в виде котёнка. — Мам, ты же любишь кошек!       — Тем более ты будешь за нами следить, — мягко, но настойчиво закончила Йеджи, глядя на Рюджин так, что отказать было невозможно.       Рюджин устало вздохнула, вытирая руки полотенцем.       — Ладно, делайте, как пожелаете. Но руками мои салаты даже не смейте трогать. Обеих касается, — она бросила выразительный взгляд на скачущую по кухне Соён, которая уже примерялась к миске с соусом.       — Обещаю, — серьёзно сказала Йеджи, поднимая руку в клятве.       — Обещаю, — повторила Соён, но пальцы за спиной уже тянулись к шкафчику, где была мука.       Рюджин только закатила глаза. Через минуту в кухне зашуршали пакеты с мукой, Соён чихнула от облака пыли, Йеджи включила музыку погромче, и начался настоящий творческий беспорядок.       Весь воздух пропитался запахом ванили и корицы, масла и чего-то уютно-домашнего. Йеджи стояла у стола, закатав рукава и замешивая тесто, а рядом на стуле стояла Соён — в фартуке с блёстками и оленьими рожками на голове. Девочка болтала без умолку, пока Йеджи терпеливо кивала и улыбалась, поддакивая в нужные моменты.       — А у нас в садике Сунхи говорила, что в тесто надо добавлять побольше сахара, тогда будет вкуснее! — торжественно заявила Соён, глядя на Йеджи с серьёзным видом.       — Сунхи мудрая девочка, — кивнула Йеджи, стараясь не засмеяться. — Но если добавить слишком много, оно подгорит. Смотри, вот столько достаточно.       Она аккуратно подала ей ложку сахара, и Соён с величайшей важностью всыпала его в миску.       — А у тебя в детстве тоже был Санта? — не унималась она.       — У нас был Санта, но я думала, что это просто папа в шапке, — призналась Йеджи, вытирая руки.       Соён захихикала, чуть не уронив формочку.       — А я никогда не видела Санту. Но чудеса были, Йеджи! Мама мне ещë про них рассказывала, когда я была малышкой.       — А сейчас взрослая, да? — Йеджи усмехнулась и мягко подула на Соëн, сдувая муку с еë носа.       — Я почти школьница! Но в чудеса верю!       Рюджин, стоящая у плиты, где на медленном огне томился соус, не удержалась и рассмеялась.       — Вот уж правда, чудеса… Особенно, когда мама пытается приготовить три блюда одновременно, — бросила она через плечо.       Йеджи посмотрела на неё и улыбнулась, а потом снова вернулась к миске.       — Так, теперь раскатываем тесто, — она взяла скалку и показала, как аккуратно прокатывать слой. — А теперь выбирай формочку.       Соён замерла, как будто решала судьбу целого мира. Перед ней лежали десятки формочек — звёздочки, ёлочки, котики, снеговики, санки и рождественские носки.       — Котик! И вот это — снежинку! И ещё вот эту, потому что она похожа на… На облачко! И вообще я все хочу!       Йеджи помогала Соён вырезать фигурки, сдувала муку с её носа и тихо хихикала, когда та лепила несуществующих зверушек. Мягкое тесто поддавалось, края получались неровными, но именно это и делало их идеальными. Соён аккуратно переносила фигурки на противень, высунув язык от старания. Рюджин пыталась сосредоточиться на салатах, но каждые пару минут отвлекалась на их смех.       — Йеджи! Соён! — взвыла она в какой-то момент, глядя на стол, покрытый тонким слоем теста. — Вы вообще понимаете, что это кухня, а не арт-студия?       — Это праздничное настроение, — важно ответила Йеджи, стряхивая муку с волос Соён. — Без него не получится вкусно.       Рюджин уже хотела возразить, но Йеджи подошла к ней, ловко нарисовала мукой на её щеке маленькое сердечко и тихо сказала:       — А теперь — получилось.       Рюджин не выдержала и засмеялась. В конце концов, пусть даже вся кухня будет в беспорядке. Йеджи снова вернулась к Соëн — та упорно давила ладошками на формочки, вырезая фигурки.       — Осторожно, котику хвост не оторви, — предупредила Йеджи, делая вид, что следила за девочкой с величайшей строгостью.       — Не оторву! — надулась Соён, а потом добавила, сияя: — Йеджи, ты теперь пахнешь вкусно. Как тесто.       Йеджи прыснула со смеху, наклоняясь, чтобы поправить её фартук.       — Это, наверное, потому что я вся в муке.       Рюджин, наблюдая со стороны, покачала головой, но на лице её светилась мягкая улыбка. Она пыталась сосредоточиться на своём салате, нарезая овощи, но время от времени невольно оборачивалась и всякий раз видела одну и ту же картину: Йеджи, чуть наклонившуюся к Соён, и девочку, смеющуюся до слёз над чем-то, что поняли только они двое.       — Йеджи, смотри, я сделала печенье в форме сердца! — с восторгом выкрикнула Соён. — Это для мамы!       — Тогда сделай второе для меня, чтобы не обидно было, — подыграла Йеджи, и девочка тут же взяла ещё кусочек теста.       Рюджин фыркнула, прикрывая улыбку ладонью.       — Ну всё, теперь у меня конкуренция, — пробормотала она, но голос её звучал тепло.       Через несколько минут кухня снова утонула в запахе корицы и теста. Йеджи и Соён стояли у духовки, заглядывая через стекло и считая минуты, а Рюджин, опершись о стол, наблюдала за ними с каким-то непередаваемым спокойствием. Это был тот редкий миг, когда весь мир словно замедлялся. Только тихий смех, запах печенья и ощущение, что дом — это не стены, а вот этот уютный хаос, в котором есть место всем троим.       К вечеру всë уже было готово. Рюджин болтала с родителями по телефону, одной рукой накрывая на стол. Она то и дело переводила камеру на Соëн и Йеджи, которые суетились у стола.       — Да, мам, мы честно приедем в гости через пару дней, — Рюджин улыбнулась. — Обещаю, да.       — Бабушка, дедушка, привет! — Соëн вскочила на стул, чтобы попасть в кадр, и помахала рукой. — Я получу подарки от Санты и приеду к вам показать их!       — Кто сказал, что таким вредным девочкам Санта что-то принесëт? — усмехнулась Рюджин, оборачиваясь на дочь.       — Да ну, мам! — возмутилась девочка и спрыгнула со стула, убегая из кадра.       Йеджи рассмеялась за кадром, опуская тарелку с очередным блюдом на стол.       Стол сиял, словно сам стал частью праздника, отражая огни гирлянд, мягкий свет свечей и золотистые отблески посуды. На середине стоял высокий хрустальный бокал с еловыми ветками, между которыми Йеджи заранее вставила несколько маленьких блестящих шаров, «чтобы выглядело красиво, но не вычурно». Пахло запечённым мясом, апельсинами и свежей выпечкой — результатом их утреннего хаоса на кухне.       Соён сидела на своём месте, едва доставая до стола, с гордо завязанным бантом на голове — она была похожа на подарок. Она внимательно следила, чтобы никто не начал есть без пожеланий. На ней было очаровательное пышное платье в красно-зелëных тонах и с блëстками на юбке. Йеджи была в красном бархатном платье, которое облегало фигуру, она ловила на себе взгляд Рюджин, и каждый раз отводила глаза, чувствуя, как щёки горели. А Рюджин была в строгом, но элегантном тёмно-зелёном платье, которое подчёркивало её светлый оттенок кожи и вишнëвые волосы, завитые в локоны и аккуратно уложенные. Она выглядела так, будто могла украсить собой обложку любого журнала.       — Ну что, — произнесла Йеджи, поднимая бокал с шампанским. — За Рождество и за то, что мы вместе.       Соён в ответ подняла свой стакан с соком.       — За то, что мама не сгорела на кухне!       Йеджи прыснула от смеха, а Рюджин подняла брови в фальшивом возмущении.       — Вот так, да? Сразу против мамы союзом пошли?       — Мы просто констатируем факт, — Йеджи кивнула серьёзно, но в глазах её сияли искорки веселья.       Они чокнулись бокалами и в воздухе зазвенело стекло — тот самый звук праздника. Соён рассказывала что-то весёлое про выпускной в детском саду, где она перепутала слова песни, Йеджи утирала слёзы от смеха, а Рюджин время от времени смотрела на них и не могла поверить, что вот оно — её настоящее. Без суеты, без тревог, только два самых дорогих человека за одним столом.       Когда дело дошло до пожеланий и загадывания желаний — Соëн включила самого настоящего котролëра, похлеще, чем Йеджи и Рюджин вели себя на работе. Это было обязательно — загадать желание. Рюджин желала в этот вечер лишь одного — просто поцеловать Йеджи под светом рождественских огней.       — Что загадала? — шепнула Йеджи подвигаясь ближе к Рюджин.       — Я…       — Мама! Нельзя говорить! — тут же возмущëнно прокричала Соëн, вызывая у взрослых волну смеха.       После ужина, когда посуда уже была отодвинута в сторону, а на столе остались только свечи и тарелка с печеньем, Йеджи облокотилась на плечо Рюджин.       — Уютно, да?       — Очень, — ответила та, сжимая её руку и целуя в висок.       — Мам! — вдруг позвала Соён. — Давай я вас сфотографирую!       — Что? — Рюджин моргнула, но Йеджи уже улыбалась.       — Отличная идея, — подхватила она.       — У нас уже тысяча таких фотографий, — фыркнула Рюджин, но, уступая, поднялась.       Соён уже возилась с телефоном, вставая на диван, чтобы «поймать правильный ракурс».       — Так, мам, встань ближе к Йеджи! Нет, ещё ближе!       Рюджин сделала шаг. Йеджи тихо засмеялась, ощущая как та, уже упëрлась в неë всеми частями тела.       — Йеджи, ещë ближе!       — Всё, я ближе не могу, — сказала она, и в этот момент Рюджин обняла её за талию и мягко поцеловала в щёку.       Йеджи замерла, улыбаясь от неожиданности, а Соён, хихикая, сделала пару кадров.       — Мам, ну улыбнись! И посмотри в камеру, а не на Йеджи!       Рюджин не ответила, только ещё ближе прижала Йеджи к себе, пока та краснела, пряча взгляд. Рюджин прижимала к себе по-хозяйски, так, что любой, кто увидел бы фото, понял, что эта девушка определенно принадлежит ей.       — Всё, готово! — радостно воскликнула Соён и, спрыгнув с дивана, подбежала показать им фото.       На экране — тёплый свет гирлянд, две женщины, одна из которых улыбалась во весь рот, а вторая держала её так, словно боялась отпустить. Йеджи тихо засмеялась, касаясь щеки, где до сих пор чувствовался поцелуй.       — Пожалуй, это и есть идеальное фото, — сказала она.       — Да, — кивнула Рюджин, глядя на экран. — Такое, которое не стыдно повесить на холодильник.       Соён вскинула руки вверх:       — А я — лучший фотограф в доме!       — И самый милый, — Йеджи наклонилась и поцеловала девочку в макушку. — Умница, Соëн-и.       Рюджин обвела обеих взглядом и тихо добавила:       — И самый важный.       В этот момент за окном пошёл снег, и Соëн тут же бросилась к окну, впечатываясь лбом в стекло. Огни гирлянд замигали мягче.       — Знаешь, что я загадала? — вдруг шепнула Рюджин, поворачиваясь к Йеджи, но не убирая руки с еë талии.       — Соëн же сказала, что не сбудется, если скажешь вслух.       — Я скажу, потому что ты можешь помочь в исполнении этого желания.       — Тогда я внимательно слушаю, — улыбнулась Йеджи и провела подушечками пальцев по щеке Рюджин, убирая вишнëвную прядь волос ей за ухо.       Рюджин улыбнулась, скользнула языком по губам и неловко прикусила, вглядываясь в сияющие глаза напротив. Йеджи ждала ответа.       — Загадала поцеловать тебя под этими огнями, — Рюджин кивнула на ëлку, которая вся светилась.       — Правда? — Йеджи прищурилась и легонько ущипнула Рюджин за бок, подходя ближе.       — Да.       Йеджи усмехнулась, положила ладонь Рюджин на шею, нежно проходясь подушечками пальцев по коже, а затем чуть подтянула девушку к себе и мягко коснулась губ. Она запустила пальцы в вишнëвые локоны и едва ощутимо сжала. Вкус шампанского перемешался со сладким привкусом помад и заиграл на кончике языка. Рюджин выдохнула и притянула Йеджи к себе, упиваясь этим поцелуем. Она даже сквозь прикрытые веки видела переливающиеся огоньки на ëлке.       — Мам, смотри какой снег! — крикнула Соëн, всë ещë прилипнув лицом к стеклу.       Йеджи разорвала поцелуй с влажным звуком и неловко рассмеялась, отходя от Рюджин на шаг.       — Ну нет, пожалуйста-а, — заныла Рюджин, как ребëнок, и в последний момент поймала Йеджи за запястье, утягивая обратно к себе.       — Мам, Йеджи, скорее, пока он не кончился!       — Секунду, милая, — крикнула Рюджин и снова коснулась губ Йеджи, затем скользнула поцелуем на уголок рта, а потом звонко чмокнула в щëку.       — Рюджин, нас зовëт ребëнок, — Йеджи снова рассмеялась и безуспешно попыталась отстраниться. — Не дело прятаться от неë за ëлкой.       — Иначе для чего она тогда нужна? — хмыкнула Рюджин и снова поцеловала Йеджи в губы. — Ладно-ладно, — она выдохнула и отпустила девушку, а сама обошла ëлку и подошла к дочери.       Они ещë минут десять просто любовались снегом, потом ели печенье и постепенно убирали со стола. Соëн без конца лепетала что-то про Санту, она даже оставила под ëлкой стакан молока и несколько печенек, которые они с Йеджи сделали сами. Ещë позже переоделись в пижамы и разошлись по своим спальням.       В спальне Рюджин царил уютный полумрак — гирлянда, оставленная на подоконнике, бросала на стены золотистые отблески, от которых комната казалась безопасным укрытием от всего мира. Рюджин, уже в любимой пижаме с ёлочками, зевнула и выключила лампу на тумбе. Постель была свежей и прохладной, а Йеджи уже лежала рядом — в огромной футболке с принтом из рождественских леденцов, с растрëпанными волосами, которые пахли шампунем и корицей.       — Наконец-то, — выдохнула Рюджин, устраиваясь поудобнее. — Я думала, этот день не закончится никогда.       — Зато он был идеальный, — улыбнулась Йеджи, поворачиваясь к ней.       Рюджин тихо усмехнулась и склонилась ближе, коснувшись губ Йеджи. Поцелуй был ленивым, домашним, таким, в котором не было спешки — только усталость и тепло. Они успели обменяться ещё парой лёгких поцелуев, Рюджин только потянулась, чтобы обнять и устроить голову на груди Йеджи, когда где-то за дверью послышались быстрые шаги.       — Только не сейчас… — простонала Рюджин, отстраняясь.       Дверь распахнулась, и в комнату влетела Соён, с растрёпанными волосами, в красной пижаме с ëлками и плюшевым медведем в руках.       — Мам! Я не могу уснуть одна! — заявила она, уже карабкаясь на кровать.       Рюджин приподнялась на локтях и бросила на неё строгий взгляд:       — Соён, непослушным девочкам Санта не приносит подарки!       — Я послушная! — тут же возразила та, ныряя под одеяло между ними. — Просто скучно одной!       Йеджи не сдержала смеха и, взъерошив волосы девочки, уступила ей место, отодвигаясь чуть в сторону.       — Иди сюда, маленькая звезда, — сказала она мягко. — Только не толкайся, ладно? Я не хочу спать на полу.       Рюджин, вздохнув, сдалась. Она старалась не раздражаться, хотя моментами получалось из рук вон плохо.       — Всё, сдаюсь. В следующий раз Санта пусть приносит тебе отдельную кровать, — буркнула она, натягивая одеяло повыше. — Предупрежу его, чтобы не носил тебе подарки, потому что ты не спишь у себя.       — А мне не надо, — пробормотала Соён, уже устраиваясь на руке у Рюджин и прикрывая глаза. — Мне хорошо здесь.       Йеджи склонилась, поправила на ней одеяло и начала осторожно гладить по волосам, проводя пальцами по мягким тёмным прядям. Соëн обожала, когда Йеджи ласково путала пальцы между прядок, перебирала их и поглаживала по голове.       — Ещë и улеглась на руку, ну дочь, — захныкала Рюджин, но руку из-под ребëнка не убрала.       — Мам, ну не двигайся, — уже сонно буркнула Соëн, прижимаясь спиной поближе к груди Рюджин и поудобней устраивая голову на еë руке.       Рюджин почувствовала, как тёплое дыхание дочери коснулось её руки, а с другой стороны Йеджи тихо выдохнула, прижимаясь ближе. Всё стихло. Только размеренное дыхание всех троих разрушало воцарившуюся тишину. Рюджин повернула голову, встретилась взглядом с Йеджи через макушку сонной Соён и слабо улыбнулась.       — Похоже, Санта сегодня всё равно к нам заглянет, — шепнула она.       Йеджи кивнула, чуть коснулась её руки и ответила таким же шёпотом:       — Конечно заглянет. Ведь у нас дома есть кое-кто очень важный, кто очень его ждëт.       Йеджи осторожно подвинулась ближе, обнимая Рюджин через Соëн так, как могла. Рюджин прижала к себе обеих — дочь и свою любовь, и, чувствуя их тепло, впервые за долгое время уснула без напряжения и с улыбкой.

***

      Утро выдалось ослепительно светлым — сквозь шторы пробивались мягкие лучи зимнего солнца. Соён проснулась первой. Её глаза открылись мгновенно, как будто внутренний будильник сработал идеально вовремя. Она на секунду замерла, прислушалась — в доме стояла та самая тишина, когда все ещё спят, а воздух пропитан запахом хвои и чего-то волшебного.       Не раздумывая, она соскочила с кровати, босыми ножками пробежала по коридору и влетела в гостиную. Ёлка сияла огнями и переливалась блестящими игрушками, а под ней лежала целая гора подарков: коробки, пакеты, свёртки в блестящей бумаге, перевязанные ленточками. Соён ахнула, прижала ладони к щекам и подпрыгнула от восторга.       — Санта! Он правда приходил! — пискнула она и тут же развернулась, бросаясь обратно по коридору.       Дверь в спальню хлопнула, и через мгновение маленькая фигура уже влетела внутрь.       — Мам! Йеджи! Там Санта приходил! Быстрее, пойдёмте! Там столько всего!       Рюджин, ещё не проснувшаяся, пробурчала что-то невнятное из-под одеяла, перевернулась на другой бок и притянула Йеджи ближе. Тёплое дыхание коснулось её ключицы. Йеджи тихо усмехнулась и нехотя пихнула Рюджин в бок, чтобы та ответила дочке.       — М-м-м… Соён, солнышко, дай нам пять минут… — промурлыкала Рюджин, даже не открывая глаз, и тихо рассмеялась.       — Пять минут — это навсегда! — возмутилась Соён, подпрыгивая у кровати.       Рюджин наконец приоткрыла один глаз, посмотрела на дочь и с нарочно громким вздохом натянула одеяло повыше.       — Да-да, иди пока проверяй, что там Санта натворил, печенье съел или нет, — пробормотала она и снова зарылась в подушку.       Йеджи не удержалась от улыбки. Соён стояла у края кровати, сжав кулачки от нетерпения, волосы у неё растрепались, а пижама сбилась на одно плечо.       — Мам, ну пойдём же! — тянула она, топая ногой.       — Через пять минут, обещаю, — повторила Рюджин с лёгким смехом и, не открывая глаз, протянула руку, чтобы наугад нащупать Йеджи. — Ещё чуть-чуть, ладно?       Йеджи подвинула её ближе, прижимая к себе так, что Рюджин оказалась у неё в объятиях, нос уткнулся в кожу, пахнущую чем-то домашним и уютным.       — Она как будто каждый год удивляется, что подарки появляются, — сонно усмехнулась Рюджин и коснулась губами шеи Йеджи.       — Потому что для кого-то это всё ещё чудо, — шепнула Йеджи, улыбаясь уголками губ.       Они так и пролежали ещё пару минут, пока из гостиной не донеслось торжествующее:       — Я нашла коробку с моим именем!       — Всё, теперь точно вставать, — вздохнула Йеджи, поднимаясь и стряхивая с себя одеяло. — Пока она не разнесла нам весь зал.       Рюджин нехотя потянулась, глядя, как Йеджи поправляла волосы и улыбалась. Какой человек мог улыбаться по утрам так сияюще и искренне? Рюджин задавалась этим вопросом буквально каждое утро и каждый раз убеждалась, что Йеджи — какой-то сверхчеловек.       — И всё же, — проворчала Рюджин, садясь на кровати и потягиваясь, — почему Санта приходит в шесть утра? Или почему ребëнок в Рождество просыпается именно в шесть утра…       Йеджи рассмеялась, подошла к ней и коротко поцеловала в щёку:       — Потому что Санта знает, что у тебя самая нетерпеливая дочь на свете.       Из коридора уже раздавался топот, и Соён с каждой секундой звала их всё громче, отчего квартира наполнилась смехом, шагами и звуками утреннего счастья — такими, какие бывают только на Рождество. И всë же Рюджин была счастлива, ведь Соëн оставалась настоящим ребëнком, ребëнком, который верил в Санту и визжал от восторга ранним рождественским утром.       Гостиная утопала в мягком золотом свете гирлянд, которые всё ещё мерцали, несмотря на то, что за окнами уже стояло солнце. Под ёлкой царил настоящий праздничный хаос — коробки, обрывки блестящей бумаги, ленточки, банты, маленькие части мишуры, прилипшие к ковру. Соён сидела прямо на полу, окружённая подарками, сияла, словно ещё одна гирлянда.       Йеджи и Рюджин присоединились к ней чуть позже, босиком, и уже переоделись в тёплые свитера и домашние штаны. Они были всё ещё немного сонные, но уже улыбались. Опустились рядом, и Рюджин, скрестив ноги, обняла Йеджи одной рукой за плечи.       — Так, что тут у нас? — Йеджи с любопытством оглядела коробки. — Похоже, Санта в этом году особенно щедр.       Соён визжала от счастья, разрывая очередную упаковку, а потом хлопала в ладоши, найдя куклу, которую просила уже несколько недель.       — Мам! Йеджи! Смотрите! Она прямо как в рекламе! — сияла она, подпрыгивая на месте.       Йеджи, смеясь, потянулась к коробкам рядом и вдруг заметила одну с аккуратной надписью: «To Yeji from Santa». Она театрально ахнула.       — Ва-а-у, а что это мне Санта принёс? — протянула она, нарочно удивлённо приподнимая брови. Разорвала обёртку и замерла, глаза теперь действительно расширились от удивления. — Сумка… Та самая, которую я хотела!       — Ну надо же, — Рюджин с трудом сдержала улыбку, опуская взгляд на свои собственные подарки. — У Санты, видимо, очень хороший вкус.       Йеджи многозначительно посмотрела на неё и слабо улыбнулась. Они обе прекрасно знали, что ночью каждая из них тихонько вставала в разное время, на цыпочках, стараясь не разбудить другую, чтобы подложить свой подарок под ёлку. Они по очереди откусывали печенье и делали по глотку из стакана с молоком. И каждая делала вид, будто ничего не знала.       Рюджин взяла в руки коробку, перевязанную тёмно-красной лентой. Быстро разодрала бумагу, откинула крышку и ахнула. В коробке была ещë одна коробочка — с телефоном.       — Да ладно! — она тут же сорвала плёночку, открыла крышку и подняла из коробки новый телефон, блестящий и аккуратный. — Он же только недавно вышел.       Йеджи наклонилась ближе, её голос перешëл на шëпот:       — Ты говорила, что твой уже совсем не держит батарею… А ты нужна нам на связи.       Рюджин на секунду потеряла дар речи, а потом просто засмеялась и, не удержавшись, притянула Йеджи за затылок и чмокнула в висок.       — Ты невозможная, — сказала она тихо. — Санта меня сильно любит, да? — мурлыкнула Рюджин прямо Йеджи на ухо.       — А ты что думала? — тихо рассмеялась Йеджи и спряталась среди спутанных вишнёвых прядей, шепча на ухо: — Он любит тебя больше всех.       Тем временем Соён уже устроила целую кучу из обёрток, бантов и коробок и с головой нырнула в неё. Бумага летела в разные стороны, Рюджин только качала головой, но улыбка не сходила с лица. Комната наполнилась звоном детского смеха и запахом ванили от свечи на подоконнике.       — Так, — наконец сказала Рюджин, хлопнув в ладони. — Давайте всё же позавтракаем. Какие у нас планы на сегодня, мои девочки?       — Сегодня мы пойдём на каток и гулять! — тут же выкрикнула Соён, вскидывая руки вверх, как будто объявляла самый важный пункт программы. — А вечером играть в новые игрушки!       Йеджи и Рюджин переглянулись, улыбнулись и одновременно кивнули.       — На каток, значит. Тогда одеваемся теплее, — сказала Рюджин, вставая и подавая руку Йеджи.       Йеджи встала следом, прижалась к ней плечом и тихо сказала:       — Хороший день, правда?       Рюджин посмотрела на неё, на Соён, которая уже примеряла новую шапку перед зеркалом, и кивнула.       — Самый лучший, — ответила она.       В доме снова стало чуть тише. Ëлка мерцала огнями, за окном снова падал снег, и всё вокруг казалось немного замедленным — как будто само время решило на мгновение остановиться, чтобы дать им подольше насладиться этим моментом.       Три счастливых лица, куча мусора из-под подарков и одно уютное рождественское утро.