Тень во плоти

Возвращение в гостевой дом было размытым. Тело помнило каждое прикосновение Амрита, властное, метящее, как клеймо. От него исходила не просто страсть, а древняя магия, вплетенная в саму плоть, и моя кровь Басу откликалась ей гулом натянутой струны. Я шла по пустынному коридору, чувствуя себя не в своей тарелке, с горьким привкусом измены на языке. Не ему, а себе. Той, кем начинала становиться. Дверь в мою комнату была приоткрыта. Внутри царила тишина, но воздух был густым и тяжелым, как перед грозой. Я вошла. Рэйтан стоял у окна, спиной ко мне. Его обычно расслабленная поза была напряжена, как у хищника, готовящегося к прыжку. Он не обернулся, но я знала, что он все понял. Возможно, почувствовал ту же магию, что и я, только для него ее отзвук был звуком предательства. — Я предупреждал тебя о любопытстве, Амала, — его голос был тихим, но в нем звенела сталь. Он медленно повернулся. И я замерла. Его глаза… это были не глаза человека. В них пылала хладнокровная ярость древней силы, того существа, что скрывалось под маской проводника. В них не было ни боли, ни ревности. Было лишь безграничное, ледяное разочарование и… презрение. — Но, кажется, ошибся, — он сделал шаг ко мне, и пространство вокруг него исказилось, поплыло. — Ты не Амала. И даже не та пустая оболочка, что пыталась ей притвориться. Он был прямо передо мной. Его пальцы с мертвенной хваткой впились в мои плечи, но не было боли — лишь пронизывающий до костей холод. — Ты всего лишь слабая, заблудшая душа, — прошипел он, и его взгляд будто прожигал меня насквозь, видя ту застенчивую Аню, что пряталась глубоко внутри. — Анна. От того, как он произнес мое настоящее, забытое имя, сердце упало в пропасть. Как он мог знать? — Эта роль тебе не по плечу. Это тело… эта судьба… требуют большего, — его голос потерял всякую теплоту, став безличным и всевластным, словно скрижаль судьбы. — Не беспокойся. Я подыщу этому сосуду более подходящий экземпляр. Ужас, ледяной и окончательный, сковал меня. Я попыталась что-то сказать, крикнуть, но не смогла издать ни звука. Его глаза вспыхнули пронзительным, неестественно голубым светом. Мир взорвался болью и ослепительной голубой вспышкой. Я дернулась и села на кровати, сердце колотилось, как сумасшедшее. В ушах стоял оглушительный звон. Перед глазами плыли пятна. Я была дома. В своей маленькой комнате в общежитии. Утро будило солнечным светом из окна. На столе лежала раскрытая диссертация по индологии. С экрана ноутбука застывшим кадром смотрела репродукция изображения Кали. Все было как всегда. Тишина. Покой. Одиночество. Я подняла дрожащие руки. Обычные руки. Не те, что помнили прикосновение Рэйтана или власть Амрита. Это был сон? Невероятно яркий, детализированный кошмар? Но почему тогда на запястье горел маленький, почти невидимый след, похожий на ожог? И почему в ушах, сквозь привычные утренние звуки, стоял далекий, но отчетливый шепот на бенгали, словно эхо из другого мира? Я осталась сидеть на кровати, вцепившись в одеяло, и понимала одно. Путь во тьму был закрыт. Но ее зов, тихий и настойчивый, уже пролился в мою реальность.