Между строк

Дождь шёл с самого утра — тот самый калининградский, летний: не ливень, не морось, а что-то среднее, упрямое, будто небо просто забыло, как выключиться. В офисе пахло мокрыми зонтами, старой бумагой и кофе, который я допивала с утра. Я включила компьютер, протёрла стол и глянула в окно — по дороге как раз медленно проехал белый автобус нашей фирмы. Сегодня была первая смена после выходных — значит, коллега ушла на посадку на ДС, а я — сижу на звонках, оформляю заявки, отвечаю туристам в чатах и молюсь, чтобы интернет не вылетел под натиском туристов из Казани, требующих «чтобы было как на фото в инстаграме». Около девяти пятнадцати у двери послышался шум шин, тихое «бип» сигнализации и знакомый хлопок двери. Руслан Геннадьевич. Он вошёл, как обычно, без особой спешки, в чёрной куртке и с папкой в руках. В помещении сразу стало как-то тише — будто сам воздух знал, что лучше не шуметь при нём. — Доброе утро, — произнесла я, стараясь не выглядеть чересчур бодрой. — Угу, — коротко ответил он и поставил на стол папку. — Вот трансферы на завтрашнюю индивидуалку. Передай автобусу утром. Он снял куртку, прошёл вглубь офиса и, как всегда, первым делом взял ведро со скрепками, калькулятор и наличку с посадок — привычное движение, будто рефлекс. Я, не глядя на него, наводила порядок в таблице с экскурсиями на следующий день. — Как дела? — спросил он, не поднимая головы. — Всё спокойно. Посадка прошла, звонков немного. — Пауза. — Туристы опять просят Куршскую Косу с дегустацией дешевле. — Туристы всегда просят дешевле, — усмехнулся он, выпрямляясь. — Вопрос в том, соглашаешься ли ты. Я улыбнулась: — Я стараюсь держать марку. — Хорошо. — Он посмотрел на меня коротко, но пристально. — Ты молодец. Слова простые, но от них в груди почему-то стало теплее. Может, потому что он говорил это редко — и всегда по делу. Он достал из папки листы — свежие трансферы, списки туристов на завтра. — Передай Жене, когда вернётся с посадки. Пусть проверит автобус на Косу из Светлогорска, там новый гид, его надо предупредить. — Поняла. Руслан кивнул, взглянул на часы и, будто вспомнив что-то, добавил: — Ах да… Я, возможно, вечером заеду. Флаеры из типографии должны привезти, посмотрим, успеют ли. — Хорошо, — сказала я, хотя знала, что «возможно» у него чаще всего превращается в «точно». Он собрал бумаги, снова посмотрел на меня — уже чуть мягче. — Не замерзай. Тут всегда как в холодильнике. — Привыкла, — ответила я. Он чуть улыбнулся, кивнул и вышел. BMW рычал где-то за окном, пока не растворился в потоке машин. Я посмотрела на пустую кружку, на стопку списков с ваучарами и на ту папку, которую он оставил. Почему-то запах его парфюма ещё держался в воздухе, и я поймала себя на том, что медленно, невольно улыбаюсь. та самая пятница, вечер. атмосфера сгустилась: усталость, раздражение, и под всем этим — что-то, о чём никто не говорит вслух День выжал всё. С обеда телефон не замолкал: отмены, претензии, требования пересадить в «автобус с кондиционером и водой». Один турист кричал так, будто я лично украла у него отпуск. К семи вечера в голове гудело, и я уже мысленно закрывала офис, когда за окном раздался знакомый звук — низкий, уверенный рокот мотора. Я вздохнула. Руслан вошёл не так, как обычно. Без той лёгкой собранности, с которой он обычно держал мир в руках. Куртка накинута на плечи, под глазами — тени, в руках — коробка с флаерами и папка, сжатая так, будто он сдерживает раздражение. — Добрый вечер, — сказала я осторожно. — Условно, — бросил он, ставя коробку на стол. — Бумагу опять не ту привезли. Я уже не понимаю, кто там читает ТЗ. Я промолчала, наблюдая, как он поправляет листы, нервно стучит пальцами по столу. Такого Руслана я видела нечасто — обычно он держал себя идеально. — Может, завтра разберёмся? — предложила я. — Сегодня уже поздно. — Ульяна, — он поднял глаза. — Усталость - не отмазка. Мы не можем пускать такое в работу. В его голосе не было злости, но от этого стало ещё неприятнее — как будто я сама виновата в браке бумаги. — Я не говорю «забить», — тихо ответила я. — Просто… вы сами еле держитесь. Он усмехнулся, но без тепла. — Думаешь, я не замечаю, как ты устала? Замечаю. Только работа не спросит, выспались мы или нет. Эти слова задели сильнее, чем я ожидала. Наверное, потому что он обычно говорил совсем по-другому. — Я стараюсь, — вырвалось у меня резче, чем следовало. Он помолчал, посмотрел куда-то мимо, потом кивнул. — Знаю. Просто… — он замолчал, потом добавил тихо: — Сегодня какой-то тяжёлый день. Он сел на край стола, провёл ладонью по лицу. — Иногда ловлю себя на мысли: зачем я всё это тяну? Автобусы, трансферы, бесконечные звонки… — Потому что без вас всё развалится, — сказала я, не успев подумать. Он посмотрел — по-настоящему, впервые за день. — Ты правда так считаешь? — Да. — Я опустила глаза, чувствуя, как дрожат пальцы. — Мы все на вас держимся. Он тихо выдохнул. — Зря. На мне держаться — плохая идея. Я хотела ответить, но не успела. Он забрал папку с флаерами для ТИЦа и направился к двери. Уже на пороге обернулся: — Завтра утром я приеду пораньше, — сказал он. — Если хочешь, приходи помочь с трансферами. — В выходной? — Да. Иногда работа — лучший способ не думать. Он ушёл. А я ещё долго стояла у двери, слушая, как мотор его Х6 растворяется в дождливой улице. И думала: если он не спит ночами, если приезжает даже в выходные — может, дело вовсе не в работе?