Понедельник. Советский
28 октября 2025 г., 15:57
Кофемашина снова зависла.
Я нажала кнопку «латте» третий раз подряд, но из сопла упрямо шипел воздух, будто издевался. В воздухе стоял запах пластика, чуть пережаренных зёрен и утренней усталости.
— Ульяна, — позади раздался низкий голос.
Я чуть не уронила кружку. Даже не нужно было оборачиваться — этот тембр уже узнавался безошибочно.
Руслан Геннадьевич стоял у двери, опершись плечом о косяк. Рубашка — идеально выглаженная, галстука, как всегда, нет. В руке — телефон, на лице — то выражение, где усталость и лёгкая ирония уживались почти гармонично.
— Она опять зависла, — пояснила я, кивая на кофемашину, как будто оправдываясь.
— С ней, — он посмотрел на меня поверх очков, — у тебя одинаковый график: понедельник, девять утра, оба зависаете.
Я фыркнула, стараясь не выдать улыбку.
— Может, ей просто нужен отпуск. Как и мне.
— А вот с этим, — РГ чуть приподнял бровь, — к отделу кадров. Хотя там скажут, что отпуск ты брала в марте.
Он подошёл ближе, встав рядом. Машина, словно почувствовав давление авторитета, вдруг ожила и издала долгожданное «бжж».
— Видишь, — он чуть усмехнулся. — Главное — подойти с харизмой.
Я закатила глаза:
— Или с вашим уровнем грозности.
РГ, как мы между собой называли его в чате — не ответил сразу. Он просто налил себе чёрный кофе, как всегда без сахара, и посмотрел в окно, где под мелким дождём тускло блестели вывески турфирм-соседей.
— Сегодня у тебя встреча с клиентами по Турции, помнишь? Инна Владимировна в отпуске. — произнёс он наконец.
— Конечно, — кивнула я. — В десять.
— Не опоздай. И не соглашайся на скидку, — он повернулся, и взгляд его был уже не шутливый. — Они будут давить, но ты стойко держись. У нас не благотворительность, Ульяна.
Я чуть улыбнулась.
— Я помню, — улыбнулась я. — Вы учили.
Он остановился, когда уже почти вышел.
— Учили? — переспросил он, глядя через плечо. — Я, кажется, всё ещё учу.
И ушёл в свой кабинет, оставив после себя запах кофе и то странное ощущение, будто мы говорили не о турах и скидках, а о чём-то совсем другом.
Я смотрела на закрытую дверь, за которой щёлкнул замок.
Да, он раздражал — своими замечаниями, вечным контролем, этой привычкой смотреть прямо в глаза, будто видит всё, что ты стараешься спрятать.
Но, чёрт возьми, я знала: если что-то пойдёт не так — он прикроет.
И, возможно, именно поэтому, когда его взгляд задерживался на мне чуть дольше обычного, внутри всё сжималось — от тревоги, от чего-то непонятного… и слишком живого.
