Между строк

Я как раз вернулась с перерыва и подошла к Руслану уточнить количество туристов на трансфер, когда дверь распахнулась — не тихо, не осторожно, а с лёгким театральным хлопком. На пороге стояла Алина. В руках — два кофе в бумажных стаканчиках, будто она пришла не просто «заглянуть», а устроить момент. — Привет, девочки! — воскликнула она, как будто мы ждали её с утра. — Решила заглянуть, поболтать! Мирослава чуть приподняла бровь. Я улыбнулась — вежливо, но сдержанно. Всё бы ничего, если бы она не поставила один из стаканчиков прямо на стол напротив Руслана — будто занимая место, которого ей здесь не было. — Привет, Алина, — сказала я. — Добрый день, Руслан Геннадьевич, — произнесла она, растягивая слова, как будто каждое — подарок. Улыбка — слишком широкая, слишком «личная» для офиса. Воздух сразу стал плотнее. Она начала рассказывать про утро: про кофе, про пробки, про «как повезло, что не на нашей улице». Но с каждым словом разговор всё явственнее смещался к нам — к тому, как мы работаем, как смотрим друг на друга, как молчим вдвоём. — Я вот смотрю на вас… — сказала она, бросив взгляд на Руслана, потом на меня, — и думаю: у вас тут почти как на свидании получается. Интересно, как вы в таком ритме вообще успеваете работать? Тишина. Даже принтер замолчал. Руслан поднял глаза. Не резко. Не с раздражением. Просто — посмотрел. Его взгляд был ровным, собранным, как всегда, но я почувствовала: он уже принял решение. — Это просто рабочий процесс, — сказала я спокойно, хотя пальцы сжали папку так, что побелели костяшки. — Конечно, конечно… — Алина кивнула, но в глазах мелькнула провокация. — Просто интересно, как вы вдвоём такие задачи решаете. Особенно когда кто-то… ну, рядом. Мирослава тихо фыркнула — не в насмешку, а как будто говорила: «Опять?» Руслан не двинулся. Но в его взгляде — на долю секунды — промелькнуло всё: предупреждение, защита, и та самая тихая уверенность — «мы вдвоём, и этого достаточно». — Отлично, Алина, — сказал он ровно, без тени улыбки. — Мы справляемся. Слово «мы» прозвучало как граница. Она замерла. Потом сделала вид, что пьёт кофе, бросила пару фраз о «как всё здорово у вас тут», и ушла — с той же театральностью, с которой вошла. За дверью осталась только лёгкая неловкость… и запах дешёвого ароматизированного кофе. Руслан посмотрел на меня. Не сказал ни слова. Но в его глазах — всё: «Я видел. Я защитил. И я не позволю никому это испортить». После ухода Алины в офисе снова повисла странная тишина. Как будто стены ещё помнили каждое её слово, каждый намёк, каждую попытку вклиниться в то, что ей не принадлежит. — Она не злая, — вдруг сказал Руслан, не оборачиваясь. Он стоял у своего стола, перебирая бумаги, но голос звучал не как констатация, а как объяснение. — Просто не понимает, что некоторые вещи нельзя взять — даже если очень хочется. — А если она начнёт говорить другим? — Пусть, — сказал он спокойно. — Пусть говорят. Главное — чтобы мы не начали сомневаться. В этот момент дверь приоткрылась. — Простите, я не помешаю? — раздался голос из коридора. Это была Алла из бухгалтерии — с папкой и виноватым лицом. — Нет, заходи, — сказал Руслан, мгновенно «включившись» — голос стал ровнее, поза — собраннее. Но когда Алла подошла к моему столу, чтобы передать документы, Руслан сделал то, что никогда не делал при других. Он встал, подошёл ко мне и, будто проверяя подпись на листе, лёгким движением кисти коснулся моей руки. Не дольше секунды. Не для всех. «Я здесь. Я с тобой. И я не отпущу». Алла ничего не заметила. Мирослава — заметила. Её глаза на миг расширились, потом она чуть улыбнулась и отвела взгляд, будто говоря: «Боже, спасибо!». Когда Алла ушла, Руслан остался стоять рядом. — Завтра утром у меня встреча с партнёрами из Германии, — сказал он тихо. — Если всё пройдёт хорошо, я хочу… пригласить тебя на ужин. Не как «Руслан Геннадьевич». Просто — как Руслан. — А если не пройдёт? — Тогда приглашу всё равно, — усмехнулся он. — Потому что устал притворяться, что между нами — только работа. Мирослава подошла к кофемашине и, не глядя на нас, бросила: — Только не забудьте закрыть дверь в кабинет. А то опять будете «цифры проверять». Мы оба усмехнулись. А потом, когда она вышла, Руслан тихо добавил: — Пусть говорят. Пусть видят. Я больше не хочу прятать то, что чувствую.