смерти нет

Что во всех прошлых жизнях

я уже был мертв.

Ты рассказываешь о запахе

травы и шуме моря.

Несуществующее будущее -

это образы из снов,

где дохожу до края карты

и спрашиваю, кто я?

Смотрю куда-то за экран,

пока не вспомню глаза твои.

(макулатура - вместе)

Мы всегда были друзьями. И, если честно, это было так странно: поздними ночами я касался твоего мира и нутра, а днями мы разговаривали, держась на расстоянии "друг", забывая терпкие объятия двух душ. Хотя, " мы" больше нет. Теперь есть ты, ты и Микаса, ты и ребята, ты и остальные, ведь я фактически мертв. И, фактически мёртвый я, сейчас принимает твои, оглушающие своим горем, удары. Ты кричишь, бьешь, бьешь, опять кричишь, и горюешь. Я не ощутил, как ты медленно опустился на колени, хватаясь за подол моего плаща, и утопал в презрении - ко мне: за то, что не рассказал раньше, к себе: за то, что не понял по моим глазам. Ты плачешь громко, кажется, навзрыд, и я не заметил когда твои всхлипы стали мешаться с моими. Я опускаюсь к тебе, также на колени, и прижимаюсь к твоей мокрой, замоченной кровавым морем, плоти. Даже становится тепло, хаха. И наверное даже смешно.

Неужели я и правда умру?

Я исследую тебя всего в этой тесноте, ты настолько близко, что мне становится трудно даже вобрать воздуха в себя. Наверное, я был глупцом, когда в этой интимности нашёл твое лицо своим и несколько секунд смотрел на дрожащии губы, испытывая себя ещё больше. И я был глупцом, когда легко, почти невесомо, коснулся этих дрожащих и солёных от слез губ. А ведь это наш первый поцелуй. Все это действительно так смешно. Ты открывал мою душу, изливал свою, мы прижимались друг к другу с заката до восхода, порой бывало, я нежно брал тебя, твои молочные бедра: мы знали все наизусть, но понимали, что единственный поцелуй разрушит весь наш мир. Но наш мир был разгромлен с самого начала. Я, уже настойчивее, прижался губами к тебе, мягко обхватил нижнюю губу и смотрел тебе в глаза. Твои глаза - это единственное сейчас не окровавленное море. Но тоже красное. Красное от слез, от долгих солёных слез, которые берут в нашем глупом прощальном поцелуе главную роль. Ты наконец находишь меня взглядом и смотришь удивленно. Вроде-бы, ты даже начал мне отвечать, но я уже прикрыл глаза. Мне было страшно и стыдно. Но я не жалел. Мы ведь друзья, да? Я сам отрываюсь от тебя и мы оба смотрим друг на друга с удивлением. Ты даже перестал плакать от шока, а в глазах твоих плескались штормовые волны. Мы молчим. Ты вроде пытаешься что-то сказать, но лишь заикаешься и из твоих уст я понял только своё имя: " – Эрен... " Мне хочется сорваться и целовать тебя всего, не упуская ни одной родинки на белесой коже, но я лишь утыкаюсь в твое по прежнему содрагавшееся предплечье. Ты заревел еще пуще. Обнимал меня, прижимал, пытался впитаться и запомнить всю мою натуру. А я обнял в ответ. Похоже, друзьями мы были лишь в далеком прошлом. Воспоминания плывут в голове, все наши совместные воспоминания, которые теперь твои. Мы увидели море вместе: тогда ещё счастливые, жаль, до огненных рек не добрались. Но все еще впереди. Ведь, видимо, смерти нет, если я все еще прижимаюсь к тебе, мой милый Армин.

Навсегда твой Эрен