Хаос в розовом лифчике

      Заляпанные стикерами стены, полумрак, пробивающийся сквозь плотные шторы, и запах растворимого кофе, который въелся в каждый угол. Это — святая святых Пак Минджу — ее комната, ее крепость, ее персональный бункер, откуда она управляет хаосом цифрового мира. На столе возвышается гора из энергетиков, а вокруг, подобно верным стражам, восседают плюшевые медведи и зайцы, глядя на Минджу с немым укором.       Она тыкает пальцами по клавишам ноутбука, словно играет на невидимом фортепиано. Лицо, обычно скрытое за огромными круглыми очками, сейчас искажено гримасой сосредоточенности. Минджу плетет цифровое кружево, сложный алгоритм, который должен был изменить мир. Или, по крайней мере, сделать так, чтобы ее собственную жизнь хоть немного упростить.       Программа называется «Эмпатия». Ее задача — предсказывать человеческие чувства. Здесь есть несколько вопросов, на которых нужно дать ответ. Результаты приходят через несколько дней (Минджу думает, что обработка займет около трех дней). Она верит, что эта программа предскажет все о подходящем партнере, ведь «Эмпатия» основывается на логике. А Минджу верит в логику.       Но она не верит в любовь с первого взгляда, в родственные души и прочую чушь, которой пичкали романтические комедии. Чувства — это просто комбинация нейромедиаторов, гормонов и социального программирования. И все это можно просчитать. Минджу уверена в этом.       Именно поэтому она согласилась участвовать в проекте больницы Сеула. Экспериментальный протокол, который должен был использовать «Эмпатию» для подбора пациентов, нуждающихся в эмоциональной поддержке. Минджу нужен полигон для испытаний, а больнице — инструмент для более эффективной работы с пациентами. Всем выгодно.       Точка.       Проект завершен — по-крайней мере, черновая часть готова. Минджу слушает противные звуки принтера, хмурясь, а после берет бумагу в руки. Нормально. Пока что сойдет. Хотя Минджу ненавидит «пока что сойдет».       А ещё Минджу терпеть не может розовый цвет. И сердечки. И все эти «обнимашки», «мимимишности» и прочую сахарную вату, которой завален Инстаграм.       Ну, это не просто рандомный факт. Не подумайте. Просто в комнату зашла Сакаи Мока.       Минджу поднимает взгляд, поправляя очки. Брови непроизвольно взлетают вверх, когда она видит Моку… в этом образе. Розовая толстовка, ниспадающая с одного плеча, игривая юбка, колготки в сетку. Все это выглядело как пародия на что-то, что Минджу даже не могла определить.       Однако… это пародия, действующая на нервы. Пародия, заставляющая сердце трепетать.       — Что это за костюмированное представление? — спрашивает Минджу, стараясь скрыться за маской сарказма. Внутри все пылает.       Мока, игнорируя вопрос, вальяжно усаживается на край стола, покачивая ногами в грубых ботинках. В своем репертуаре.       — Итак, с чего начнем? — спрашивает она, словно явилась на деловую встречу.       Минджу хмурится, не понимая к чему это.       — Начнем? С чего начнем что?       — Ну, с тестирования твоей гениальной машины для чтения мыслей, конечно! — Мока широко улыбается.       И тут она наклоняется вперед, чтобы заглянуть в бумаги, которые держит Минджу. Толстовка сползает с её плеч, открывая больше ключиц. Легкий запах клубники заполняет пространство между ними, заставляя Минджу задержать дыхание.       На долю секунды Минджу забывает обо всем: о больнице, об «Эмпатии», и даже о своем неприятии розового цвета. Она просто смотрит на Моку, на изгиб ее шеи, на игру света в ее волосах.       Минджу моргает несколько раз.       Че-е-ерт.       — Вообще-то, — наконец говорит она, откашливаясь, чтобы прочистить горло, — мы должны были начать с заполнения анкет и сбора информации. Но раз уж ты так рвешься в бой, то…       Затем Минджу приподнимает анкету чуть выше, загораживая себе лицо. Она пользуется моментом, чтобы быстро выдохнуть и сфокусироваться.       — Вот, взгляни, — говорит Минджу. — Это займет много времени, и придется отвечать на очень личные вопросы.       Мока выхватывает анкету из рук Минджу.       — Отлично! Я готова на все! — она начинает быстро просматривать разделы анкеты. — Хм, стандартные вопросы о возрасте, образовании… Любимые фильмы, музыка… О, а вот это интересно!       Девушка поднимает глаза, и ее взгляд становится лукавым. Минджу кажется, что она намерена играть по своим правилам.       — «Самое сокровенное желание»? «Что ты больше всего ценишь в отношениях»? «Что тебя больше всего отталкивает в людях»? Да тут есть, где разгуляться!       Пока Мока углубляется в чтение анкеты, толстовка окончательно сползает с ее плеча, обнажая тонкий бретель лифчика. Минджу невольно замечает, что он нежно-розовый, почти в тон толстовке. Она отводит взгляд, стараясь сосредоточиться на чем угодно, только не на соблазнительном изгибе шеи Моки. Запах клубники густеет в воздухе, смешиваясь с крепким запахом кофе, создавая опьяняющий коктейль.       — Ну что, — тянет Мока, откладывая анкету. — На какой вопрос ответить первым? Может, сразу раскрою тебе свое самое сокровенное желание?       Минджу делает глубокий вдох. Она откидывается на спинку стула, чувствуя как покалывают кончики пальцев. Эта девчонка — ходячая катастрофа. За секунду перевернула все ее представления о логике и порядке. Ну ладно, раз уж ввязалась, надо играть по этим дурацким правилам.       — Ладно, начнем с банальщины, — проворчала Минджу, доставая новую анкету. — Любимый цвет. Только не говори, что розовый. Иначе я выпрыгну в окно.       Смех Моки звенит в комнате, словно хрустальный колокольчик, чуждый этой обители. Минджу хмурится еще сильнее, ее брови складываются в сердитую линию над переносицей. Розовый! Да еще и так вызывающе выставлен напоказ. Возмутительно.       — Ну что ты, Минджу, — говорит Мока, все еще смеясь. — Розовый — это же так весело! Так легкомысленно! Разве тебе не хватает легкомысленности в жизни?       Она снова наклоняется вперед, и на этот раз Минджу может отчетливо рассмотреть бюстгальтер девушки. Клубничный запах становится почти осязаемым, обволакивающим, как теплый плед в зимнюю стужу. Минджу чувствует, как ее щеки непроизвольно теплеют.       Че-е-ерт, дважды.       — Легкомысленность — это прямой путь к хаосу, — ворчит Минджу, стараясь заглушить в себе этот внезапный всплеск иррационального раздражения. — Впрочем, это вполне соответствует твоей натуре.       Мока пожимает плечами, словно не замечая подколки.       — Может быть. Но хаос — это тоже энергия. И, между прочим, очень даже симпатичная энергия. Как, например, этот лифчик, — она подмигивает Минджу. — Тебе нравится?       Минджу отворачивается, демонстративно утыкаясь в экран ноутбука. Этот спектакль начинает утомлять. И, что еще хуже, он оказывает неожиданное воздействие.       — Отвечай на вопросы, Мока. И хватит меня отвлекать. Мне нужно закончить ещё один проект до завтра.       (Это отговорока).       Но даже стук клавиш не может заглушить тихий смех Моки, и Минджу чувствует, как по спине бегут мурашки.       — Зависит от настроения. Сегодня, пожалуй, что-нибудь солнечное. Желтый, например. Или оранжевый, как апельсиновый закат, — задумчиво тянет Мока. — Вчера был фиолетовый.       Минджу скрещивает руки на груди. Этот разговор начинает приобретать нездоровый оттенок. Она подозревала, что тестирование «Эмпатии» превратится в балаган, но не ожидала, что балаган будет настолько… личным. И чертовски сбивающим с толку.       — Фиолетовый? — переспрашивает она, стараясь сохранить нейтральный тон. — И что, это как-то связано с твоим настроением? Это имеет какую-то логическую закономерность?       Мока пожимает плечами, а ее губы растягиваются в загадочной улыбке.       — Возможно. А может и нет. Кому нужна логика, когда есть интуиция?       Минджу вздыхает. Интуиция — это то, во что она перестала верить еще в средней школе. Когда ее первая любовь разбила ей сердце, она поклялась больше никогда не полагаться на чувства. Только факты, только логика, только холодный расчет. И вот теперь перед ней сидит это воплощение хаоса, заявляющее о своей любви к интуиции и розовым лифчикам.       — Ладно, проехали, — говорит Минджу, отмахиваясь. — Следующий вопрос. Любимый фильм.       Мока прищуривается, словно обдумывая сложный вопрос.       — «Амели», наверное. Или «Вечное сияние чистого разума». Что-нибудь такое… с надрывом.       Минджу закатывает глаза. Конечно же. Что-нибудь с надрывом. Как и Мока.       — Хорошо, — говорит она, Следующий вопрос: что ты больше всего ценишь в отношениях?       Взгляд Моки становится серьезным. На мгновение Минджу чувствует, что за пеленой легкомысленности скрывается что-то более глубокое.       — Искренность, — тихо отвечает она. — И возможность быть собой. Не бояться показаться глупой или уязвимой.       Минджу удивлена искренностью этого ответа. Она ожидала чего-то более банального, более соответствующего созданному ею образу ветреной девушки. Но в глазах Моки она видит что-то, что заставляет ее усомниться в своих предубеждениях.       — Хм, — Минджу хмыкает, скрывая замешательство. — Ладно, допустим. А что тебя больше всего отталкивает в людях?       Мока снова улыбается, и напряжение спадает.       — Неискренность, — легко отвечает она. — И попытки изменить меня. Если кому-то не нравится мой розовый лифчик, это их проблема, а не моя.       Минджу невольно улыбается в ответ, не разрывая зрительного контакта. Эта девчонка действительно неисправима. И, честно говоря, это начинает ее забавлять.       — Значит, неискренность и розовые лифчики, — повторяет Минджу, записывая что-то в анкету. — Понятно. Весьма… конкретно.       В ответ Мока хихикает и снова наклоняется вперед. Запах клубники становится еще более насыщенным, почти одуряющим.       Че-е-ерт, трижды.       — А что насчет тебя, Минджу? — шепчет она. — Что тебя больше всего отталкивает? Неужели розовый цвет?       Минджу чувствует, как ее щеки предательски алеют. Она отворачивается к монитору, делая вид, что что-то там усердно ищет. Кажется, в голове включилась какая-то турбина, разгоняя мысли быстрее света.       — Не имеет значения.       Да, конечно, это так правдоподобно прозвучало. Браво, Пак Минджу!       — Правда? А мне казалось, что мы тут немного больше, чем просто проводим тестирование, — мурлычет Мока. Её голос звучит так близко, что Минджу чувствует ее дыхание на своей щеке. Сводит с ума. — Давай, Минджу, признайся. Что тебя больше всего отталкивает? Нельзя же все время прятаться за своими колючими «фактами» и «логикой».       Минджу резко поворачивается. Мока, как назло, смотрит прямо в глаза, в ее взгляде — вызов и какое-то игривое любопытство. Чертовка, которая уже почти сидит на ее коленях.       — Хорошо, — выдыхает Минджу, словно сдаваясь. — Меня отталкивает… когда люди не честны сами с собой. Когда притворяются кем-то другим, чтобы понравиться. Вот это меня бесит.       Мока улыбается, и эта улыбка кажется какой-то… победной? Она протягивает руку и осторожно снимает очки с лица Минджу. По телу пробегает искра, выбивая остатки воздуха из легких.       — Тогда тебе нечего бояться, — шепчет Мока, наклоняясь ближе. Ее губы совсем рядом, дразнят. — Я всегда была собой. Даже в этом дурацком розовом лифчике.       Минджу замирает, как кролик перед удавом. Сердце колотится где-то в горле, заглушая все мысли. Этот зрительный контакт обжигает сильнее кипятка. В голове роятся обрывки фраз, формулы, отчеты, но ни одна из них не складывается в связную мысль. Кажется, будто мир сузился до расстояния между их лицами, до этого дьявольского клубничного запаха и нежно-розового кружева.       — Дьявол тебя дери, Сакаи Мока, — почти неслышно шепчет Минджу, но Мока, кажется, все слышит.       — Это комплимент? — с притворной серьезностью спрашивает она. Искорки пляшут в глазах.       Минджу не успевает ответить — Мока сокращает расстояние между ними. Губы ее мягкие, влажные, касаются губ Минджу самым легким, едва ощутимым поцелуем. Это не поцелуй страсти, не поцелуй желания. Это, скорее, проверка, зондирование почвы. Минджу не двигается, парализованная внезапностью происходящего. Она чувствует, как кровь приливает к лицу, а в животе порхают те самые бабочки, в существование которых она давно перестала верить.       Поцелуй длится всего мгновение, но для Минджу оно кажется вечностью. Когда Мока отстраняется, в ее глазах пляшут озорные искорки. Минджу сглатывает, пытаясь вернуть себе самообладание. Запах клубники кружит голову.       — Ну что, — мурлычет Мока, — тест продолжается? Или ты выпрыгнешь в окно?       Минджу моргает, словно очнувшись от гипноза. Она отводит взгляд, стараясь не смотреть на дразнящую улыбку на губах Моки. Сосредоточиться. Только факты, только логика.       — Продолжаем, — хрипло произносит Минджу, чувствуя, как голос дрожит. — У нас еще много вопросов.       — М-м? Например?       Минджу судорожно листает анкету, пытаясь найти хоть какой-нибудь нейтральный вопрос. Ей нужно прийти в себя, собраться с мыслями.       — Как ты представляешь себе идеальное свидание? — выпаливает она, не глядя на Моку.       В ответ тишина. Минджу поднимает глаза и видит, что Мока смотрит на нее с лукавой ухмылкой.       — Зависит от того, с кем, — тихо отвечает она. — Но, пожалуй, мне бы хотелось чего-то спонтанного. Никаких заранее спланированных ресторанов и кино. Просто прогулка по ночному городу, разговоры ни о чем… и, возможно, еще один поцелуй.       Минджу чувствует, как ее щеки снова алеют. Она отворачивается к монитору, набирая следующий вопрос. Пальцы дрожат, буквы путаются.       — Любимая поза для сна? — спрашивает она, стараясь придать голосу твердость.       — Зависит от того, насколько тесно мы знакомы, — снова шепчет Мока.        Все. У Минджу отключаются все отделы мозга отвечающие за критическое мышление.       — С меня хватит, — произносит Минджу, захлопывая анкету. — Тест окончен.       Мока удивленно вскидывает брови.       — Но… почему?       Минджу поджимает губы.       — Потому что твоя любовь к розовым лифчикам дестабилизирует меня. И, кажется, скоро этот розовый кусок ткани отлетит в неизвестном направлении, вызвав маленькую революцию в мире нижнего белья.       Мока смеется.       — Мне тоже понравилось, Минджу. Жду результаты на электронную почту.