Кто то из постороних

— На примере этого человека я покажу, что одна и та же судьба может быть у разных людей. *Сказал смотритель, показав на соседнюю дверь, где было написано «Кровожадный Лью», и они открыли дверь Джефа. Оказавшись сразу же после пересечения дверного пролета в больнице, где на кушетке перед ними лежал мальчишка с перебинтованым лицом. Но к нему подошёл мужчина тридцати лет в белом халате и с планшетом для записей, сев рядом с кушеткой. — Джеф... Ты выжег себе кожу каким-то чудом не до мяса. Но она сменила цвет из-за химии... *Говорил мужчина, смотря на мальчишку с перебинтованным лицом, понимая, что под бинтами.* — Сменила цвет? Это как? Я же смогу восстановить её? *Спрашивал Джеф, смотря на лечащего врача с надеждой на то, что он сможет жить дальше как обычно.* Врач из желания не убивать надежду у ребёнка соврал ему, что всё будет хорошо и всё восстановится. Но в душе понимал, что это ложь во благо, уйдя посещать другого пациента. Так шли дни, и из близких его посещала только мать и периодически старший брат, передавая пожелания от матери, что не могла прийти. И за день до снятия бинтов его навестила мать и обещала, что примет его в любом виде и будет любить. Только в день снятия бинтов Джеф был в предвкушении того, чтобы увидеть своё лицо после сильного по площади химического ожога. Только его мать, что была с ним в этот момент, спустя множество слоёв бинтов и видя, как из мотков бинта появляется белая, как простыня, кожа, нервно вздрогнула, так как понимала, что это не восстановится, и он будет до конца жизни ходить с такой кожей. А сам Джеф, увидев своё лицо в зеркало, не верил, что оно стало белым, и посмотрел на маму. — Это восстановится, сынок... Не переживай, пока не пойдёшь в школу... *Говорила она, понимая, что это ложь и всё ради утешения и на желание ломать психику ребёнку.* — Хорошо, мам... *Сказал тихим голосом Джеф и боялся, что его будут все бояться.* Прибыв спустя тихую поездку домой, где был отец и старший брат, боясь показался им, ожидая критики. Но те, понимая, что сказанное за день было их подтверждением, сделали вид, что ничего такого нет. Ведь мать Джефа объяснила им, что изменения теперь с ним навсегда. С этого момента жизнь Джефа превратилась в борьбу со своим комплексом из-за лица, и сама семья всячески скрывала от него бессрочность факта изменений. Но недолго всё держалось, так как в очередной раз набухавшийся отец Джефа устроил скандал, где ляпнул лишнего. — Это ты меня во лжи обвиняешь?! Сама лжёшь сыну, что он, мол, ещё немного и вернёт своё лицо! Желая не ломать ему психику, сама же скрываешь горькую правду от него! *Говорил прилично выпивший отец Джефа, не подозревая, что его сын это прекрасно слышал.* — Вот, значит, как... Хех... Красиво лгали... *Говорил на грани нервного срыва и гнева Джеф, уйдя в свою комнату, смеясь про себя.* Мать и отец Джефа продолжили скандалить, пока Джеф, смотря на своё лицо, услышал голоса внутри себя. Ведь он получил от отца залегшее в нем смешное расстройство личности, и его комплекс был сорван из-за этой правды. Подождав же, когда родители и брат легли спать, тот пробрался на кухню и, схватив оттуда нож, пошёл в ванную. После чего начал, несмотря на боль, вырезать на своих щеках улыбку до ушей. Закончив резать, он прижег порезы перекисью, что приносила не меньше боли, чем те порезы на его щеках, и, даже не смывая кровь, облившую ванную и лицо, тот пошёл к спальне родителей. Зайдя в спальню спящих после ссоры родителей, тот, не моргнув глазом, зарезал их, начав с отца, изрезав ему всё тело, а мать он просто убил ножевым в сердце. А дойдя до спальни брата, что не спал из-за услышанных криков родителей, поджидал Джефа с отцовским обрезом в руках. — Братец, можно у тебя спросить кое-что? *Произнёс Джеф, смотря на Лью с окровавленным ножом и одеждой.* — Да спроси, но сначала слови дроби в ребро! *Сказал Лью и выстрелил в Джефа, ранив его в грудную клетку из обреза.* После выстрела Джеф слег на пол, прижившись к стене, ощущая сильную боль от дроби, что чудом не попала в жизненно важные органы, смотря на побег брата через окно. Лью же бежал через боль в ноге из-за не очень удачного падения к соседям, что вызвали полицию. Но по прибытию в дом Джефа уже там не было, а один из полицейских на пару секунд заметил в чаще леса высокую худощавую фигуру, что исчезла. Но а Лью не попал под обвинение в причинении тяжкого вреда, так как его хотели убить, и он защищался. И в итоге он по настоянию врачей попал в психушку, где лечился от посттравматического расстройства. После же лечения он загорелся идеей найти своего брата и отомстить за родителей, так как он ненавидел его после того дня. Он стал сначала полицейским, а потом после долгого времени службы и детективом, взяв дедом жизни поиск своего брата ради мести. А сам же Джеф был перенесён Слендерменом в место, скрытое от человеческого глаза, в виде большого дома, где были многие похожие на него. Жизнь Джефа была полна энергии и желания убивать, и тот стал боевой единицей в операциях от Слендермена. От чего он на одной из миссий встретился с Лью, что подловил брата на уверенности, и убил его точным выстрелом в голову. Но сам же упал от ранений и умер на больничной койке от островки сердца, так как после нескольких дней и операции из-за напряжения и сраных обстоятельств всё пошло только хуже. Но а братьев похоронили на одном кладбище, но в разных местах, так как Джеф был убийцей, а Лью — героем, что пожертвовал собой ради устранения такого маньяка. Но покинув помещение, Смотритель и Дженни направились в соседнюю историю, где было единственное отличие. И это было то, что Лью чудом выжил после нападения Джефа и с исрезаным лицом оказался в больнице с желанием мести и психтравмой из-за того, что с ним произошло. И вылечившись, он начал искать своего брата для мести, убивая тех, кто ему мешал. От чего он тоже попал в дом Слендермена, где, понимая правила, они терпят друг друга в обычной жизни. Оказавшись в коридоре, Дженни посмотрела на обе двери и поняла одно, и это то, что ложь привела ко всем бедам, и ей было интересно узнать про дом Слендермена. — Смотритель, а по идее есть дом Слендермена для других вариантов его жителей? Если одна версия не может существовать в измерении другой. *Справила Дженни, смотря на своего гида по этому бесконечному коридору.* — Такой дом есть, но и ты правильно думаешь. Каждый маньяк имеет свои версии, включая противоположного пола или вообще других принципов, но чуть изменённой истории. Ты одна из версий Безлазого Джека, а где-то есть ещё его версии. *Говорил Смотритель, направив свой взгляд на Дженни, они шли дальше по бесконечному коридору. Доходя от двери к двери, Смотритель рассказывал о многих маньяках и существах. Даже зайдя в отдельную комнату, где можно было увидеть других убийц из других вселенных. — Видишь этого кролика? Это Вильям Афтон или же убийца, что понял наличие в детях энергии и агонии. Но даже после смерти он ещё около тридцати лет жил в теле машины, как гнилое тело на железе. *Говорил увлечённо Смотритель, а Дженни, видя картины с виду пугающих маньяков, нашла рамку с виду обычным человеком, что не подводил виду жестокого человека.* — А кто это? Он не похож на маньяка даже внешне... *Спросила Дженни, взглянув на Смотрителя.* Смотритель, отвлекшись от мысли, посмотрел на картину с Осаму и издал смешок. Так как наивность его гостьи была приличная, тот был рад ей рассказать историю. — Это Дазай Осаму, или же мясник из города. Рубил маньяков, оборотней в погонах на девять частей и фасовал по пакетам. Справедливо, но жестоко. *Сказал спокойным голосом Смотритель и покинув помещение, они продолжили путь по бесконечному коридору. Но идя долго по вечному пути, они нарвались на дверь с двумя цветами. Одна сторона была в ярких цветах от красного до синего с эффектом старости из-за времени. А другая сторона была в чёрных оттенках, повторяя рисунки с соседней стороны. Но в самой композиции была отличная деталь в виде шкатулку с выпрыгивающей игрушкой. От чего Дженни заинтересовалась этой дверью, выражая свой интерес, что стало причиной увядания красок