Dulcis Infernum

После разговора с Грегом на Небесах прошло очень мало времени. Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Каин и Авель были в соседней комнате, и, видимо, хандрили. В последнее время они были грустнее обычного, а я была счастливее некуда, потому что мы с Грегом поговорили. Мне было важно знать, что самый лучший парень в этом мире всё ещё любит меня. А моя любовь и не угасала… Даже после почти обморока, пусть у меня и болела голова, я была счастлива. Грег пообещал прийти на ночь, а Донован, кажется, даже была не против. Видимо понимает, будь мне психологически легче, мне будет легче и физически. Возможно я даже выздоровею быстрее. Спустя пару десятков минут я услышана тихий стук в дверь, и, не поднимая головы, еле произнесла: — Открыто. — Лэйн, ты как? Я принёс тебе поесть. Услышав голос Грега, я поднялась на локтях, пытаясь присесть. Мужчина в несколько широких шагов оказался возле меня и помог усесться, позволяя облокотиться на его плечо. — Как себя чувствуешь? — Всё хорошо. Я нежно целую его в щёку и льну ближе, пока мужчина нежно прижимает меня к себе. — Я же чувствую, что нет. Поешь, тебе станет чуть легче. — Я всё не съем. — А нужно. Давай, что не съешь доем я. Хорошо? Я киваю и беру ИРП из его рук, пытаясь открыть. Я была слаба, и парень, замечая мою борьбу с банкой, помогает мне открыть упаковку, достаёт банку с рисом и мясом, открывает её для меня и достаёт свой мультитул, вынимая ложку, протирает её влажной салфеткой из набора, и протягивает мне. — Спасибо, Грег. Я чмокнула его в губы и парень расплылся в улыбке, а у меня на душе стало так тепло… Я перемешала рис с этой мерзкой по цвету подливой и поднесла ложку ко рту Грега. Он принюхался, сделал вид, что пахнет невкусно, а пока ел — дурачился, показывая, насколько это ужасно невкусно. — Перестань дурачиться, Грег, — я сказала с улыбкой, и обхватила ложку губами, пробуя рис на вкус. Немного пресно, но мне и этого было достаточно. — Если это заставляет тебя улыбаться, я буду дурачиться целыми днями, Лэйн. — Господи… Мужчина улыбается, и по инерции улыбка возникает уже у меня. Он нежно целует мой висок и накидывает свою толстовку на меня, когда я заканчиваю есть. — Тебе идёт больше, чем мне. — Да ладно тебе, Грег. Ты в ней выглядишь… свежо. Такой свободный стиль… Как будто мы в обычном мире, а вокруг нет апокалипсиса. Я укуталась в его толстовку и подтянула ноги к себе, опираясь спиной на спинку кровати, и глянула на парня, проходясь взглядом по его мышцам, обтянутым компрессионной футболкой. Очертив взглядом каждую мышцу, я облизнулась. Грег, кажется, всё понял и опёрся руками на кровать позади себя, открывая и шею для того, чтобы я могла пройтись взглядом и по ней. Сглотнув, я перевела взгляд и сделала вид, что рассматриваю какие-то колонны у меня в комнате. Грег хмыкнул и подобрался ближе ко мне, прижимаясь близко, а его губы остановились прямо напротив моих. Моё сердце начало стучать быстрее, когда его пухлые губы коснулись моих и втянули в сладкий поцелуй. Я улыбнулась, отвечая на него, и его язык тут же ворвался в мой рот. Обвивая руки вокруг плеч парня, я почувствовала, как он подхватывает меня на руки, а я седлаю его колени. Обхватив лицо своего мужчины, я нежно целую его, а он улыбается, сжимая мою талию. Мы отстраняемся друг от друга, а Грег нежно целует меня в нос, и мы прижимаемся друг к другу лбами. Я открываю глаза, чтобы посмотреть на парня, и не могу сдержать смех от открывшейся картины. — Лэйн? — Ничего. Это просто выглядит забавно. — Вот как. Рад, что тебе весело. Я прижимаю губы к его, прикрывая глаза и чувствую, как Грег прижимает меня ближе и запускает руки под толстовку, массируя мою поясницу. Мы просто сидим так какое-то время — прижимаемся друг к другу губами, целуемся, Грег шепчет мне какие-то нежности, а мне становится всё легче, пусть и начинает слегка мутить спустя время. Нет, этот рис мне явно не понравился. — Хочешь спать? — Не очень. Но я бы подремала… Голова раскалывается. — Почему не сказала? — спрашивает Грег, слегка отстраняясь от меня и гладит по спине, пока я пытаюсь перевести дыхание, которое из-за этого соблазнителя сбилось. — Не хотела… Портить момент. — «Портить момент»? Лэйн, мне важно твоё самочувствие, а не лишняя пара поцелуев в день. Ложись. Может, поешь чего-то сладкого? В этом ИРП вроде бы медовые соты… — Не знаю. Я не очень хочу. И меня тошнит. — Тошнит? Не хотела она портить момент, называется. Грег вздыхает, аккуратно поднимая нас, и я в очередной раз удивляюсь силе своего мужчины, который удерживает меня одной рукой, а другой расправляет постель и укладывает меня на неё. —Перевернись на бок, чтобы не подступало к горлу. Сейчас принесу тебе какие-то леденцы с мятой, Анна нашла их в поместье Романова. От упоминания этого придурка у меня вновь начала пульсировать голова, и я прикрыла глаза. — И здесь есть точка… Дай руку. Мужчина взял мою руку, отмерял несколько пальцев ниже запястья и надавил, начиная массировать круговыми движениями. — Вот тут, кажется. Должно помочь, — парень дождался, пока я заменю свой палец на его, и наклонился, чтобы поцеловать мой лоб. — Скоро вернусь. Не скучай, ладно? Грег вышел из комнаты, а я продолжила бездумно массировать эту самую точку, время от времени надавливая очень сильно, когда задумывалась о чём-то. Через некоторое время появился Грег с термосом и леденцами в руках, и я села на кровать, и Грег уселся на край, а я откинулась на спинку кровати, пока наблюдала за ним. — В термосе какой-то раствор, Анна сделала чай с сахаром и солью, говорит «поможет восполнить баланс электролитов». Надеюсь, она знает, что делает. И леденцы… Я сделала глоток чая, и сморщилась. — Фу. — Пей, Лэйн. Я отвела взгляд и сделала глоток противной жидкости, а потом снова сморщилась и замотала головой. — Хорошо, молодец. Держи конфетку. Я закатила глаза, но всё же взяла конфету в зелёной обёртке. Покрутила в руках, чтобы осмотреть. Зелёная обёртке, какой-то крестик, и надпись «Eucalyptus-menthol». Уже предчувствуя неладное, я развернула обёртку, смотря на конфету светло-салатового оттенка, почти прозрачную. Я поднесла леденец ко рту и положила внутрь, принимаясь рассасывать, пока конфета не начала жечь мне язык. — Господи. — Что? Невкусно? — Это ужасно. Грег взял другой леденец, раскрыл обёртку, покрутил в руках и тоже сунул себе в рот. — Это не просто невкусно или ужасно. Это как будто я лизнула аптеку. — Аптеку? — Да, полку с сиропами от кашля. И погрызла ёлку. — О, точно. И будто туда кто-то добавил каплю бензина для аромата. — Ха, романтик. — Ничего, лечит, наверное. — От чего? От желания жить? — Ну, теперь хотя бы мы страдаем вдвоём. Я усмехнулась, а парень слегка повернулся на кровати и обхватил меня руками, прижимая щёку к моим ключицам. Я положила руки ему на шею, прижимаясь ещё ближе, и нежно поцеловала в макушку. — Великолепно, — я закатила глаза, сжимая его шею. — Совместные страдания — ключ к выживанию, да? — Особенно на Небесах, — усмехнулся он, прикрывая глаза. — Здесь же райские муки. — Райские? Ты уверен? Вкус как у чистилища. Он рассмеялся, и я поняла, что вряд-ли пропаду, пока этот говнюк рядом. Я понимала, что его оптимизм поможет мне держаться на плаву, и я вряд-ли узнаю что значит эта пресловутая красота Гротеска. — Ладно, — сказал он, нежно целуя мою шею, а затем коротко прижался к моим губам и продолжил. — Раз мы пережили этот леденец, переживём и остальное. — Оптимист. — Реалист, — и он почти небрежно коснулся моих волос и оттянул одну прядь, за что тут же получил лёгкий шлепок по лбу. — Просто впервые за долгое время есть кто-то, ради кого это стоит делать. Сразу старался для родителей… Потом для Ника. Сейчас ради своей любимой девушки. — Тебе напомнить, что ты эту девушку пол года игнорировал? Он застонал, уткнувшись в мою грудь. Я усмехнулась, но знала, что действительно злюсь. Очень сильно. — Мы же поговорили об этом. — Но я всё ещё не понимаю… Ни записки? А к Анне почему заходил? — Я приходил, чтобы проведать, как ты. Я заходил к Анне «по делу», - он откашлялся и поцеловал меня в шею, проведя по горлу носом. — хотел увидеть тебя краем глаза. Но каждый раз, когда наши взгляды встречались, я не мог ни слова вымолвить. Мне было легче молчать и уходить, чем сказать хоть что-то. Я... писал записки, рвал их, сжигал. У меня не было ни смелости, ни ума поступить иначе. Я так часто ходил к Дмитрию за советом, узнавал у Анны, как ты, и думал, что они от меня устали... Прости меня, Лэйн. Я просто… Не знал, как поступить. Как не навредить. Я не хотел, чтобы тебе стало хуже, но, видимо, именно это и ухудшило ситуацию. Я виноват перед тобой, Лэйн. И я не знаю, как загладить эту вину, если с каждым днём тебе всё хуже. — Ты не виноват. — Виноват. Очень сильно. Каждый из отряда виноват перед тобой, и каждый это осознаёт. И так повестись на сказки Авеля… Сука, если бы Донован хотя бы сказала, что… Прости меня. Пожалуйста. — Я тебя давно простила. Как только ты меня прижал к той каменной стене и шептал мне нежные слова, как только поцеловал. Я не хочу на тебя злиться. Да и не могу. Что сделано, то сделано. Ни я, ни ты не можем изменить это, и я не в праве злиться. Ты поступил так, как считал нужным… — В том-то и дело. Я не считал, что это «нужно». Нам рассказали об этих успокоительных, которыми тебя качали днями, и ты была как овощ. Но если Донован боялась эмоционального отклика — почему нам бы не поговорить? Он бы был минимальным. А если бы ты чувствовала поддержку, если бы ты всё рассказала… Понимала, что мы рядом, возможно, сейчас ты бы не испытывала того, что испытываешь, а я бы не ви... Голова снова заныла, и положила палец ему на губы, чтобы он перестал говорить. Он поднял на меня взгляд, и у меня сердце защемило от этих провинившихся глаз. Он выглядел точно как провинившийся кот. Расширенные зрачки, заломанные брови, и грустный взгляд. И я его так любила… Мне самой от этих чувств порой дурно становилось. Но если Грег делился со мной этими чувствами, когда я не могла ему оплатить тем же, хоть и старалась как могла… Я задумчиво провела по его дредам пальцами, сделала из трёх прядей косичку, повторила действие с несколькими другими и вздохнула, снова прижимаясь к нему. Он заставил меня почувствовать, что я хочу жить. Парень открыл во мне то, что Баал пытался искоренить, опошлить и высечь. И один раз оступился. Я не хотела злиться на него. Я просто… была не довольна. Но сейчас он всё объяснил, и я понимаю его. Ему тоже было трудно. И он пытался быть рядом со мной. Наверное, моё побледневшее лицо не самое красивое, что он видел в этой жизни. Но он точно не был против хотя бы украдкой на меня смотреть и проверять, как я. И после слов Анны о том, что он часами у лаборатории сидел… — Тише, Грег. Просто будь рядом. Мне этого достаточно. — Я буду рядом. Или постараюсь быть рядом. Обещаю, Лэйн. Он прижал меня ближе и нежно уткнулся носом в мою шею. Я вздохнула, оплетая руки вокруг него, и прижала щёку к его дредам. — Мне одно не даёт покоя. — Что? — Что это за седативные такие, что у тебя даже эффекта отмены нет?.. — Не знаю, — пробормотала я, зарывшись лицом ему в плечо. Грег усмехнулся, и от этого мне стало теплее, боль в висках потихоньку начала сходить на нет, и я наконец-то расслабленно прикрыла глаза. — Может, потому что ты сама седатив. Вечно усыпляешь меня своей милотой. — Грег, — простонала я, не поднимая головы. — Не начинай. Серьёзно, столько пафосных фраз в день я не выдержу. — А что, — протянул он, уже явно с ухмылкой, — у нас же лечебный процесс. Надо проверить, работает ли массаж от усталости. Я не успела даже возразить, как его пальцы скользнули мне под толстовку, к бокам, и он начал щекотать. Не сильно, но ровно настолько, чтобы я, хихикнув, попыталась отползти. — Прекрати! — выдохнула я, смеясь, и попыталась отбиться. — У меня голова болит! — Щекотка лечит всё, кроме гордости, — заявил он с видом учёного, и я шлёпнула его по плечу. — Грег, серьёзно. Отстань! Я устала. Не будь говнюком. Он замер. Буквально на секунду, но я почувствовала, как он сразу стал другим: мягче, спокойнее. Его руки, вместо того чтобы дразнить, обняли меня крепче, и он мягко прижал меня к себе. — Ладно, ладно, всё, — прошептал он у уха и поцеловал в чувствительное место за ним, заставляя меня сжаться. — Без провокаций. — Спасибо… — Только признаюсь в том, что ты, когда злишься, ещё милее. — Грег… — Молчу, — засмеялся он и поцеловал меня в висок. Я устало улыбнулась. Голова всё ещё ныла, но где-то под ребрами шевелилось тёплое чувство, которое я могла испытывать только с ним. Он прижал меня к себе крепче, и я услышала его ровное дыхание. — Засыпай, Лэйн, — сказал он тихо и выпутал меня из объятий, чтобы скинуть свои ботинки, улёгся рядом со мной и сгрёб меня в охапку. — Утро всё равно придёт. Тебе рассказать что-нибудь?