Мокрые перья

Девушка в объятиях Ская смотрела на Блум прозрачными зелеными глазами, наивными и испуганными, как у потерявшегося ребенка. Мокрые волосы, светло-сиреневые, цвета ежевичного маршмэллоу, облепляли ее шею и плечи, солнце, отражаясь, играло на золотых ожерельях и медальонах, украшавших тонкую бледную шею, а гибкие руки обвивали шею хмурого Ская, стоявшего по пояс в соленой воде. Он отворачивался от девушки и избегал смотреть на Блум, у которой кровь сначала отхлынула от лица, а затем бросилась в голову лавовым потоком, вспыхнула прямо в венах, отчего Блум показалось, что она горит изнутри. Жар все разрастался, заполняя ее от макушки до кончиков пальцев, на мгновение Блум показалось, что она начнет выдыхать пламя, как дракон. Она не собиралась бросаться обвинениями в Ская или нападать на эту девушку: хотя бы потому, что кроме нее на пляже так же присутствовала еще и съемочная группа во главе с манерной дамой, одетой в изумрудно-зеленый костюм; за узкими брюками волочился пышный шлейф, в складках которого прятались хрустальные колокольчики. Дама-режиссер жеманно обмахивалась веером из блестящих перьев, расхаживала по песку в туфлях с золотыми пряжками, а в ее волосах цвели зачарованные розы; глядя на бутоны, которые распускались и тут же вновь прятали лепестки, Блум подумала о Стелле: вот уж кто пришел бы в восторг от подобных безделушек. А девушка продолжала прижиматься к Скаю, настороженно косясь на столпившихся на берегу людей. — Возьми крупный план, — скомандовала режиссер, хлопнув в ладоши, и оператор вместе с заговоренной камерой самоотверженно бросились в набегающую волну. — Ваше высочество, умоляю вас, больше чувств!.. Больше экспрессии! Вы — будущий король Эраклиона, и только что спасли тонущую девушку! Это же такой блистательный сюжет! Мы покажем вашим подданным, что принц Скай храбр, отважен и самоотвержен! Вы согласны, принцесса?.. Режиссер взмахнула веером в сторону Блум, которая ковыряла песок носком кроссовка. Скай, поймав взгляд феи, несмело улыбнулся, скосил глаза на все еще виснущую на нем мокрую девушку, и едва заметно поморщился. Блум прикусила губу, сдерживая рвущийся из груди смешок. — Да, принц Скай — само воплощение смелости, — серьезно подтвердила Блум; ветер, пахнущий солью, запутался в ее волосах, солнце золотило кромки волн, бирюзовых у берега и синих на глубине, а камера парила вокруг Ская, снимая его с разных ракурсов, пока девушка цеплялась за его плечи, рассеянно моргая. — Эраклион об этом знает, — важно промолвила дама-режиссер, бурно жестикулируя веером; это выглядело почти опасно: амплитуда движений выходила такой, что режиссер могла легко выхлестнуть глаза неосторожно приблизившемуся ассистенту, — но нужно донести это и до других королевств. Ничего нет лучше шоу о подвигах и героических добродетелях принца Ская! — О, вы правы, мадам! — льстиво заверила фея, белокурая, кудрявая, с розовыми блестками на щеках и переносице. — Король будет в восторге! Весь Эраклион будет в восторге! — Я знаю, милочка, — надменно откликнулась мадам режиссер, пока Скай все сильнее хмурился. Девушка не торопилась его отпускать, оператор продолжал снимать, а Блум, которой вид Ская с другой напоминал о Диаспро, понемногу расслаблялась. Это все ради шоу; король Эрендор не похож на того, кого заботит публичный образ, однако если это будет полезно для Эраклиона… не все же время убивать монстров и ловить чудовищ, в мирное время и подвиги должны быть мирными. Скай спас тонущую девушку; это ли не повод им гордиться? Только вот сияющий вид режиссера наталкивал на мысль, что все могло быть подстроено. И то, что девушка продолжала прижиматься к Скаю, понемногу раздражало. — Ваше высочество, окажите любезность, — дама режиссер щелкнула пальцами, словно обращалась к лакею, — возьмите барышню на руки и вынесите ее на берег. Принцесса, прощу, не сердитесь: все это только для живописного кадра. — Я не сержусь, — Блум пожала плечами; ее несколько покоробил фамильярный тон и взгляд, которым ее смерила дама режиссер: надменный, самоуверенный, снисходительный, словно перед ней горничная, а не принцесса Домино, однако Блум решила не обращать внимания на такие мелочи. Чужое невежество не должно задевать, тем более Скай смотрел на Блум умоляюще, будто пришла ее очередь спасать принца. Фея мстительно улыбнулась; ну уж нет, пусть страдает до конца. Сам ведь на это согласился. — Если шоу понравится зрителям, то я уговорю короля снять документальный фильм о вашей свадьбе, ваше высочество, — вдохновенно вещала режиссер; Скай почти с отчаянием посмотрел на Блум, которая недовольно качнула головой: нет, их свадьбу не превратят в цирковое представление. Никаких самонадеянных режиссеров, назойливых операторов и суетливых ассистенток, одна из которых подкрадывалась к Блум, вооруженная пудреницей. — Мадам, может, сделаем пару кадров с принцессой? — хищно предложила она. — Невеста поддерживает своего суженого в его подвигах — это же так романтично! — О, нет, благодарю, — Блум попятилась, игнорируя безмолвное возмущение Ская, которому очень не хотелось оставаться один на один со съемочной группой, — если верить моему гороскопу, у меня сегодня не благоприятный день для съемок. — О, принцесса пользуется гороскопами! Прелестно! — режиссер восторженно всплеснула руками и тут же снова взмахнула веером. — Ваше высочество, не стесняйтесь! Скоро все дамы Эраклиона будут готовы угодить в пасть дракона, лишь бы иметь шанс оказаться в ваших объятиях. — Не надо, — испуганно попросил Скай, а Блум прикрыла лицо ладонью, с трудом сдерживая смех. — Только нужно добавить больше… самоотверженности. Трагедии. Драмы! — режиссер, взмахнув веером, направилась к Скаю прямо по воде, которая под подошвами ее туфель сделалась гладкой и ровной, словно паркет; ассистентки бросились за ней, угодливо придерживая пышный шлейф, мелодично позвякивающий от каждого ее шага. Спасенная Скаем девушка не произнесла ни слова, только напряженно следила взглядом за мадам режиссером, втягивая носом воздух всякий раз, когда она принималась трепетать веером. — Позвольте, я покажу… — царственно оттеснив оператора, режиссер наклонилась к Скаю, — обнимите ее покрепче… да, вот так… и… оу, она едва одета… и почему так пахнет рыбой?! Дама режиссер, скривившись, принялась обмахиваться веером, и в ту же секунду девушка, зеленоглазая, с прозрачной кожей и тонкими руками, издала гортанное шипение и оскалилась, обнажив заостренные зубы и синеватые десны. На секунду пляж окутало тишиной, но уже через удар сердца в небо взлетел крик: — Сирена! Это сирена! Она напала на принца!.. Блум кинулась к воде, Скай разжал руки, отпуская сирену, которая, извернувшись, ударила хвостом по волнам, подняв тучу соленых брызг. Ассистентки кинулись к берегу, режиссер заслонилась веером, будто щитом, но вскрикнула, заваливаясь на спину, когда сирена, выскочив из воды, вцепилась в веер. — Нет, отпусти, отпусти меня!.. — вопль режиссера перешел в бульканье, когда она рухнула в море; дама колотилась в воде в своем отяжелевшем от воды платье, принялась судорожно отталкивать Ская, потянувшегося к ней на помощь. Принц, уворачиваясь от ее ладоней, пытался удерживать женщину над водой, пока съемочная группа в панике суетилась на берегу. — Кто принял сирену за девушку в беде?! — Она же не пела! Все знают, что сирены завлекают пением… — Значит, это неправильная сирена! — Она же могла утопить принца… ох, что же скажет король… Пока Скай тащил к берегу режиссера, обмякшую и сдавленно рыдающую не то из-за сорванных съемок, то не из-за испорченной прически, Блум смотрела на море. Сирена, сверкая чешуйчатым хвостом на солнце, выбралась на скалу, клыком торчащую из воды, и принялась сосредоточенно рассматривать веер. Вскоре из морской пены вынырнули еще несколько сирен: они выбрались на камень к своей безголосой подруге, и вместе с ней начали играть с веером, который от воды растерял добрую часть своей привлекательности. Как и его хозяйка. Усмехнувшись, Блум шагнула навстречу Скаю. Насквозь промокший, помятый и уставший, он напоминал мокрого голубя, и в груди Блум защемило от нежности. — Ну, — она проводила взглядом режиссера, над которой тряслись перепуганные ассистентки, — эту даму ты точно спас. — Прошу, не издевайся, — взмолился Скай, — Тимми и Ривен от меня мокрого места не оставят, если узнают, что я попался на обман сирены. — Зато мы выяснили, что немые сирены тоже опасны, — улыбнулась Блум и протянула руки к Скаю. Принц охотно нырнул в ее объятия и блаженно выдохнул, обмякая, когда жар, исходящий от кожи Блум, начал испарять морскую воду, насквозь пропитавшую его одежду.