За обложкой глянцевого журнала

«Дым рассеивается, а мечты остаются» проглядывает сквозь кучу сигарет в пепельнице. Мэри тушит очередную, теперь полностью перекрывая когда-то мотивирующую надпись, и снова принимается наблюдать за своим сыном с балкона. Натаниэлю восемь. Совсем маленький, ещё вся жизнь впереди. Глядя на него, сложно не вспомнить себя. Когда-то и её тело было так же полно энергии и надежды. Журналы ещё очаровывали своей яркой картинкой, на губах блестела мамина помада, а ноги украшали каблуки на шпильках, пусть и неподходящие по размеру. Мода тогда ещё восхищала. Мама тогда ещё восхищала. Мэри помнила каждый показ, на который её брали. Красивые женщины, блестящие костюмы и столько разной косметики, что у маленькой девочки разбегались глаза. Трогать ничего было нельзя — Кристина повторяла это каждый раз, а Мэри всегда слушалась маму, наблюдая, как одна пара рук делает ей укладку, а вторая уже успевает накрасить губы. Она всегда знала, чего хочет, всегда знала, что, когда вырастет, окажется на месте мамы. Когда-то даже её папа был совсем другим. Казалось, он действительно любил её, а не только свою работу. Он возвращался пораньше, всегда с подарком для любимой дочки. Куклы уже не помещались на полочку, а нарядов было в несколько раз больше, чем их самих. Это был не тот человек, который заставил её выйти замуж за, по его словам, «надежного человека», точно не тот, который обесценил её мечту, назвав её бесполезной. Тогда и её мечты не рассеивались вместе с дымом. А теперь этим дымом она сама себя и травит. Успокаивает материнские нервы. Растить новую жизнь, когда не можешь наладить даже свою оказалось непросто. Её беременность никогда не была запланированной. Она никогда не видела себя матерью, но со временем поняла, что её сын — единственное счастье, единственный и последний шанс всё наладить.

∘◦━─┉┈┈◈♡◈┈┈┉─━◦∘

— Эндрю, ну прекрати! — кричит Натаниэль. — Уже голова кружится, хватит! — добавляет Аарон. Их не слышат. Карусель вращается всё быстрее, несмотря на вопли мальчиков. Эндрю и не думает ничего останавливать, но бежать становится слишком трудно, и ему приходится отступить, чтобы не улететь следом. Аарон и Нат останавливают карусель общими усилиями и слезают, изображая рвотные позывы, пока Эндрю самодовольно ухмыляется. Они переводят дыхание и вдруг оба замирают. Ухмылка Эндрю мигом пропадает, и он делает шаг назад; не успевает и обернуться, как происходит нечто страшное. Аарон налетает на него, толкая на землю и удерживая его руки, пока Натаниэль начинает его щекотать. Они оба знают, как сильно он боится щекотки, и, конечно же, пользуются этим. — АААА! Крик настолько громкий, что заставляет Мэри дернуться и тут же найти глазами место происшествия. Она только вздыхает, увидев, что происходит на самом деле. В такие моменты её сердце обливается теплом. В детстве у неё было всё, о чём мечтала любая девочка. Она никогда ни в чём не нуждалась, родители всегда относились к ней с теплотой и заботой. Единственное, чего она никогда не испытывала, — это друзья. Мэри не может вспомнить ни одной подруги, даже если сильно постарается. Обычно это были соседские девочки, которые долго с ней не играли, и ей приходилось называть Барби в честь них и представлять, что они играют с ней. Мэри не могла нарадоваться, что Натаниэль встретил этих близняшек и никогда не узнает, что такое детство без друзей.

∘◦━─┉┈┈◈♡◈┈┈┉─━◦∘

Эндрю неконтролируемо дрыгается и в конце концов ударяет ногой прямо в Аарона. Тот айкает и всё-таки отпускает брата. Натаниэль тоже сдаётся, улыбаясь, глядя на растрёпанного и покрасневшего Эндрю, на что тот недовольно показывает язык. Нат, не переставая улыбаться, протягивает ему руку, помогая подняться. Эндрю встаёт и замирает на несколько секунд, пока Аарон зовёт их к себе, и они вместе идут к качелям. Это одно из любимых развлечений Эндрю и Натаниэля, а Аарону всегда приходится их качать. Качеля достаточно большая, чтобы вместить их вдвоём; они ложатся на спину, кладут ноги в разные стороны, и Аарон толкает их со всей силы. Они взлетают, ветер дует им в лицо, Нат смеётся и смотрит в небо, а Эндрю смотрит на него. Время пролетает незаметно, как обычно бывает, когда оно проходит хорошо. Натаниэль прощается с ребятами и, весь запыхавшийся, бежит домой. Только переступив порог, в его руке оказывается чашка с водой, которую он жадно заливает в себя. — Помедленнее, подавишься, Натаниэль, — наблюдает за ним Мэри, домывая посуду. Он вытирает рукавом остатки воды с губ и садится за стол. — А где папа? — Иди мой руки, — Мэри проигнорировала его вопрос, зная, что он поймёт. И Натаниэль понял. Конечно, понял. Для родителей чаще всего существует два варианта: либо они ругаются, либо не разговаривают, и папа не ночует дома. Хуже всего, что Натаниэль всё равно любит отца, хоть и знает, как тот относится к маме, но не может ничего с собой поделать. Чувство вины и страха с каждым днём растёт, находиться рядом с ним становится всё труднее, особенно когда он притворяется нормальным человеком, а Нат ему верит. Верит, что в этот раз он изменился. Верит, что больше не поднимет на маму руку. Наивно верит в то, чего так никогда и не случалось. На столе уже стоит ароматный омлет с овощами для Натаниэля и фруктовый салат для Мэри. Она никогда не позволяла себе ничего больше салатов или перекусов на ужин. Нат жадно уплетает омлет, наблюдая, как мама ест по одному кусочку, медленно и вдумчиво. Омлет исчезает в считанные минуты, и в руках Ната оказывается любимый десерт — сладкий йогурт с шариками, которые всё время высыпаются и падают на пол. Мэри заваривает им чай, они садятся напротив друг друга и тихо молчат, прислушиваясь к тихому тиканью настенных часов. Нат обещает себе всегда быть вот так рядом с мамой, когда нет папы. Он не станет таким же, он её не бросит. После ужина у Мэри начинается вечерний ритуал: она стоит перед зеркалом и рассматривает себя. Представляет, что ей снова восемнадцать, что она никогда не рожала. У неё ещё есть шансы стать моделью. Были. Сейчас у неё растяжки на бедрах, неподходящие параметры и больная спина от тяжёлого труда. Она никогда не будет довольна собой полностью. А в отражении на неё всегда смотрит её юная версия и нагло смеётся ей в лицо. Ей не достичь идеала. Не достичь. Однако теперь у неё есть Натаниэль, о котором она будет заботиться и обеспечит ему лучшее будущее, которое когда-то упустила сама. Она переодевается в пижаму и укладывает Натаниэля спать. Тот неохотно отрывается от своей книжки, но вспоминает, что завтра снова увидится с Эндрю. И Аароном. Сон приходит быстро. Ему снятся качели, тёплый ветер, который приятно дует в лицо, а ещё Эндрю. Картинка плывёт перед глазами. Эндрю…