Ничего личного

      Глаза цвета изумруда, цвета весеннего леса и свежей травы — они так напоминали о Марие. Быть может боги сжалились над ним и подарили ему еще один шанс прожить эту жизнь рядом с ней. На этот раз он точно сделает все правильно и не позволит ей умереть в таком юном возрасте.       Соник яркий и невероятно добрый. Он настоящий герой, противостоящий злу, и Шэдоу верит, что в этот раз все будет по другому. Он держится на расстоянии, но не перестает наблюдать. Эггман продолжает рассуждать о какой-то пушке Затмения, но какая Шэдоу вообще разница, когда у него так близко возможность не допустить прошлых ошибок и дать ей, то есть ему, прожить долгую жизнь.       Он приходит в кафе за десять минут до того, как приходит Соник. Сегодня суббота, а значит он, скорее всего, будет вместе с двухвостым лисом. Шэдоу запомнил. По средам они собирались всей компанией, а в понедельники Соник проводил время с маленькой крольчихой, явно присматривая за ребенком, пока родители на работе. Завтра Эггман опять нападет, а значит Соником можно будет полюбоваться на центральной площади во всем его великолепии. Ученый и его машины явно не были угрозой, но Шэдоу не мог допустить, чтобы Соника серьезно ранили. Он был слишком беспечным по отношению к безопасности Марии и больше он не повторит эту ошибку. К тому же большинство роботов Эггмана последнее время — примерно с момента, как тот позволил Шэдоу остаться у себя, но не достаточно скоро, чтобы ученый смог свести факты между собой — работали в полсилы и периодически ломались прямо во время боя по неизвестным причинам.       — Йо, приятель, я как не приду сюда, ты тоже тут.       Шэдоу резко поднимает голову, таращась в чистые изумрудные глаза. Его заметили? Соник собирается сказать, чтобы тот отстал, и Шэдоу придется совсем уйти в тень, чтобы следить за ним?       — Тут неплохой кофе, — первое, что приходит на ум Шэдоу. Он почти испуганно следит за реакцией собеседника, но тот продолжает широко улыбаться, отодвигая стул и садясь напротив.       — Никаких претензий, приятель, — Соник расслабленно закидывает локоть на спинку стула. — Просто мой братишка не смог прийти со мной сегодня, и я подумал, вдруг тот загадочный одинокий ёж снова будет здесь. Кто знает, может ты один из моих фанатов? Все в восторге от непобедимого героя Соника.       — Действительно, — соглашается Шэдоу, наконец отводя взгляд. — Я совсем недавно в городе, а уже наслышан о тебе.       Соник довольно хмыкает, подзывая официанта щелчком пальцев. Он просит «как обычно»: средняя газировка и три чили дога — Шэдоу знает. Соник прохладно относится к десертам, но чили доги просто обожает. Еж явно быстро теряет интерес к нему, осматривая остальных посетителей, и Шэдоу использует эту возможность, чтобы рассмотреть его вблизи.       Больше Соник не говорит с ним и Шэдоу не знает, как продолжить диалог. Он лихорадочно мыслит, но совсем не может ничего придумать. Как тебе новый фильм, на который ты ходил позавчера — отстойный, Соник уже говорил это друзьям, пока они шли из зала. Какое твое любимое занятие? Конечно бег, Соник наслаждается бегом. Шэдоу наблюдает за ним постоянно.       Уходя, Соник не прощается, словно Шэдоу всего лишь нпс, ради которого не хочется тратить время. Ну и пусть, едва ли они не скоро увидятся.       Шэдоу возвращается на базу.       Неприлично большой экран в логове Эггмана, вызывает в Шэдоу нездоровый восторг каждый раз, как он подходит к нему. Глупый ученый только рад, что этот еж так упорно предлагает ему свою помощь. А Шэдоу может наблюдать за каждым передвижением синего ежа, узнавая все больше и больше новых фактов о нем. Кажется его любимые кроссовки уже потерлись, будет неприятно, если они однажды порвутся.

***

      Соник недоуменно смотрит сначала на курьера, потом на коробку новых кроссовок. Подарок. Отправитель пожелал остаться анонимным. Это точно не кто-то из его друзей: Наклз и Тейлз просто вручили бы ему коробку лично. Неужели его старые кроссовки настолько плохи, что кто-то из фанатов решил тонко на это намекнул. Хотя для намека дороговато, да и у него всего лишь стерлась подошва. Он машет рукой курьеру, показывая, что он может идти, и с интересом примеряет обувь. Кроссовки садятся идеально.       Он возвращается к своим делам, периодически возвращаясь к мысли о подарке. На всевозможных форумах много информации о нем, но размер ноги… Кто-то явно очень преданный фанат. Он выкладывает фотографию новой обуви в соц сетях, довольно смотря на десятки восторженных комментариев, появившихся мгновенно.       По крайней мере у незнакомца есть вкус.       Интересно, а тот ёж тоже увидел его пост? Соник пролистывает аватарки, к своему сожалению не находя даже намека на черные иглы с красными полосами. Тот еж так таращился на него, но даже не соизволил подписаться на его страничку? Заглянуть что ли завтра в то кафе еще раз. По каким-то причинам этот еж выделялся среди всех его фанатов, смотрел на Соника так, словно перед ним было второе пришествие.       И ему это чертовски нравилось.       Когда-то Эми была помешана на нем, сделала Соника центром своей жизни. Они были замечательной парой, все постоянно о них говорили. Но антураж спал и Сонику стало скучно. Эми была пустой: получив свое, она уже не боготворила его как раньше и принимала эти отношения за должное. Она говорила о себе — раздражающе много говорила — и вскоре ему это надоело. Ведь ему и никогда не было дела до ее увлечений или рассказов о том, как прошел ее день. Да кому вообще может быть интересен какой-то скучный день, когда он вновь одолел яйцеголового.       Расставание было красивым, громким. Эми в слезах молила его передумать, прямо среди целой кучи мобианцев. И все они смотрели на него. Весь ресторан слышал его обманчиво нежное «Ты совсем не моего уровня. Мне нужен кто-то, кто сможет угнаться за мной, понимаешь о чем я?». Более тихое и холодное «Уверен, кто-нибудь захочет подобрать то, что когда-то принадлежало мне. Тебе стоит быть благодарной за это. Не с каждого стола доедают объедки.» осталось между ними. Соник с наслаждением наблюдал, как ее губы дрожали, не в силах произнести и слова. Он напомнил ей, где ее место, и, кажется, сделал это действительно хорошо: за эти пару лет Эми так и не вступила в отношения с кем-либо. Она была разбита, потеряна, и без Соника ее жизнь не была счастливой. Ведь иначе и быть не может.       Близняшки были интересным опытом но не более. С ними было действительно хорошо в постели, но когда Сонику стало скучно от однообразных ночей, они исчезли из его жизни так же, как и появились.       Интересно, сколько продержится тот ёж?

***

      Случайная встреча в книжном — приятная неожиданность. Соник появляется перед ним, сверкая улыбкой и наслаждаясь этим взглядом, полным обожания. Черный еж держит в руках пару достаточно древних на взгляд Соника любовных романов — о, как мило — и неловко кивает в знак приветствия.       — Я тут подумал, раз уж сама судьба нас сводит, почему хотя бы не представиться? Меня ты, конечно, уже знаешь, а вот свое имя так и не сказал.       — Шэдоу, — отвечает он коротко. — Рад встрече.       — Раз уж сама судьба сводит нас вместе, не хочешь ли поужинать этим вечером? — Соник прекрасно знает, что ему не отказывают.       — Я? — глупо переспрашивает Шэдоу. — Конечно, почему бы и нет.       Соник широко улыбается: попался. Шэдоу продолжает прижимать книги к груди, действительно обращая все свое внимание на него. Как преданный песик. Соник не хочет упускать его.       Он не выбирает пафосный ресторан, как делал это с Эми: слишком большая честь для этого ежа. Вместо этого они оказываются в небольшом, почти домашнем ресторанчике, сидя чересчур близко друг к другу. Соник может даже чувствовать спокойный аромат лаванды исходящий от черного ежа. Шэдоу немногословен и Соник с огромным удовольствием рассказывает о себе, искренне наслаждаясь вниманием. Каждую его историю слушают с придыханием, словно Соник сам голос великого божества Гайи. Словно каждая его битва с Эггманом — сакральное знание.       — Спасибо за вечер, — Шэдоу вежливо улыбается, почти не притронувшись к своему блюду.       — Тебе не понравилось блюдо?       — Мне не нужно много еды, моей энергии хаоса достаточно, чтобы поддерживать функционирование организма.       — Интересно, — Соник наклоняется к нему почти вплотную переходя на шепот. — И что же еще дает тебе эта энергия?       — Я могу так же быстро как и ты бежать, — говорит Шэдоу, замечая, как дергается ухо Соника. — И телепортироваться.       — Тогда будет отличной идеей закончить наше свидание небольшой гонкой вокруг острова, — Соник изо всех сил скрывает раздражение в голосе: да что этот еж думает о себе. — Постарайся не отставать слишком сильно.       Он никогда не любил бегать так же сильно, как Соник, но это действительно освежило его кипящую голову. Соник назвал это свиданием. Соник, черт возьми, выцепил его среди тысячи других мобианцев, обратил внимание именно на него. А ведь когда-то Мария так же увидела его, показала одинокому ежонку, стойко терпящему все это настороженные и презрительные взгляды, каково это — быть любимым. Шэдоу не отставал от Соника ни на шаг, почти задыхаясь от того, насколько он близок к ней. К нему.       Мария бегала с ним по АРК и ее голубое платье всегда было чуть чуть впереди. Ей нравилось выигрывать и Шэдоу позволяет ей выиграть снова.       Соник приходит к условному финишу первым.       Шэдоу спешно прощается с ним, не желая портить впечатление о себе, и исчезает оранжевой вспышкой.       Марие удалось увидеть Землю.       Мария оказалась по-настоящему свободной .       Мӑри̚я не пͅогибͅла пя̋ть̚д̚ес́ят̊ лет̚ наз̚ад.ͅ       Марͅи̊я сн̚о̉ва с н̀им..       Маͅриͅя см̍о́ж̒еͅт прожить́ д̾олгўю жи͗зͅньͅ.̇       Он падает на холодный металлический пол, крупно дрожа. Он видит словно наяву, как она улыбается ему, а по нежно голубому платью, прямо в районе сердца, расползается уродливое пятно. Она жертвует собой, ради уродливого и даже не настоящего существа.       А кровь все продолжает пропитывать ткань, цвета неба.

***

      Дрожащего и свернувшегося в плотный клубок — таким Эггман обнаруживает Шэдоу, решив услышать свежий взгляд на очередной план по мировому господству. Этому месту явно не хватает хотя бы ковра, а еще лучше мало мальского, но подогрева: даже через подошву сапог он чувствует неприятный озноб от промерзшего металла. И, честно, он не знает, что делать с этим ежом. Мальчишка замкнут и нелюдим, ему явно нужно подобающее лечение, а не работа на злого гения. Те события глубоко его травмировали, и Эггман прекрасно понимает, что он будет закапываться лишь глубже, с каждым днем теряя себя все больше и больше.       — Орбот, проверь Шэдоу, — говорит он через передатчик. — Не хватало еще выхаживать больных ежей.       Мелкий глупый мальчишка, травмированный настолько, что не видит в жизни ничего, кроме мести чертовой правительственной организации, заперевшей его в колбе на долгие пятьдесят лет. Замороженный проект Шэдоу — вот кем был для них мальчишка. Они не позволяли ему есть, чтобы все результаты тестов были чистыми — дьявол, это отчет или книга в жанре ужасов — доводили его раз за разом до предела, едва ли не разбирали по кусочкам. Шэдоу мог быть наравне с синей крысой, если бы не был так истощен. И ведь он все еще верит, что еда ему не нужна.       Если бы Эггмана волновало это хоть немного, он бы начал с легкой еды, вроде бульонов и мягких отварных овощей. Что-то легкое для желудка, чтобы было сытно, но не вызывало тошноту. Может даже стоило начать с детских пюре. Но мальчишка упрямо грызет свои кофейные зерна и пьет до ужаса крепкий эспрессо, считая, что тошнота от еды это нормально.       — Доктор Эггман, — привычно вежливый голос Орбота звучит неожиданно взволнованно. — Шэдоу вредит себе и в моей программе нет протокола действий для этой ситуации.       — Надо будет закачать в тебя подходящие пособия, — бормочет Эггман себе под нос. — Конкретнее.       — Он впился руками в голову и царапает себя когтями. Кьюбот попытался отнять его руки, но ничего не вышло.       — Бесполезные куски металлолома. Принеси аптечку.       — Да, сэр.       Ну что за проблемный мальчишка.       — Шэдоу, — негромко зовет его Эггман, понимая, что мальчишка не слышит его. Опять бредит. — Я очень надеюсь, что ты не спутаешь меня с вооруженными клоунами и не прикончишь меня.       С кряхтением, он присаживается на корточки рядом с Шэдоу, осторожно беря его за запястья. Кровь уже успела пропитать белоснежные перчатки.       — Шэдоу, — настойчивее зовет его Эггман. — Ты причиняешь себе боль, отпусти голову.       Мальчишка, кажется, даже не видит его. Он смотрит куда-то сквозь, словно в комнате находится кто-то еще. Шэдоу весь холодный и липкий от пота и Эггман чувствует бешеный темп пульса у него на запястье. От взгляда на собственные окровавленные перчатки Шэдоу лишь начинает сильнее трястись, почти задыхаясь.       — Сделай глубокий вдох, — громким, не терпящим пререканий тоном говорит Эггман. — Глубокий вдох, еж.       Шэдоу наконец обращает на него внимание, едва ли узнавая ученого в бреду. Вот только красный сюртук оказывается вовсе не якорем, а самым настоящим триггером для мальчишки.       — Мария, мне жаль, мне так жаль.., — шепчет он сбивчиво.       — Я не Мария, — громко и четко говорит Эггман. — Разве я похож на-       — Профессор… Я не спас ее, я-       — Дьявол, да нет же!       Орбот поспевает как нельзя кстати. Шэдоу даже не замечает тонкой иглы в своем плече, продолжая бредить, но, честно, Эггман совершенно бессилен в этой ситуации: что может помочь кроме сильного снотворного. Мальчишка обмякает в его руках спустя долгие семь минут — повезло, что вообще подействовало — и Эггман оставляет Орбота разбираться с остальным: уж обработать раны и уложить ежа на кровать он сможет.       Это было напряженно.

***

      Небольшое исследование не дает много информации, но по крайней мере теперь Орбот способен самостоятельно справиться с Шэдоу и его приступами.       А на мягком черном ковре кровь уже и не так заметна.