Cosmic_Biscuit: Тамблеровские зарисовки.

***

Прошедшие… часы…? Дни?... Прошли будто в тумане.              Сколько он себя помнил, головные боли постоянно преследовали его; временами он едва мог открыть глаза, когда чувствовал, как что-то вдавливало пальцами его глаза, или ужасное давление, которое всегда давало ему знать о приближении чего-то нехорошего... помимо болезненных ушибов или, возможно, сотрясения, которые усугубляли его состояние.              Однако сейчас все по-другому. Эта боль давила изнутри, просачивалась наружу, а затем снова нарастала, словно что-то не могло определиться: проникнуть в его в разум или, наоборот, сбежать.              Он уверен, что всё это связано с его, не столь безопасным, компаньоном, но, поскольку нет даже возможности спросить об этом, приходилось лишь гадать.              По крайней мере, братец Яо проявил некоторое сочувствие. Ему нельзя было появляться в лазарете с чем-то более серьезным, чем парой синяков, и он также не мог прекратить исследование демонической культивации, иначе отцовского гнева было не избежать. Однако братец Яо незаметно передавал ему обезболивающее и сводил его рабочую нагрузку к минимуму.              Но туман густел. Мыслить становилось тяжелее. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз нормально спал, а ведь он так сильно устал-              Стоило чему-то коснуться его лба, как он тут же испуганно отшатнулся, прошипев что-то невнятное. Однако, когда взгляд прояснился, всё его тело окутало чувство вины. Не-сюн склонился над ним, глядя широко раскрытыми глазами. Рука его замерла в воздухе, около чужой головы.              - Ну наконец ты со мной, - произнёс Не-сюн, и в его голосе проскользнуло нескрываемое беспокойство, - Я тебя несколько раз звал, а ты просто глядел в пол.              - Пр’сти, - машинально пробубнил в ответ Мо Сюаньюй, и вздрогнул, стоило чужой ладони вновь прильнуть к его лбу. Нежная и теплая.              Что-то вибрацией отдало в его голове от контакта, однако совсем не похоже на проверку температуры. Да и, кажется, это вообще не из-за Не-сюна. Будто это что-то, что уже...              Что уже...              До него слишком долго доходило, что Не-сюн снова звал его. В ответ он лишь отчужденно моргнул, и по выражению Не-сюна стало ясно: он заволновался ещё сильнее.              Из-за него.              Не-сюн волновался за него.              Милый, нежный Не-сюн беспокоился о нём.              Плавно, будто воздух обратился медом, он потянулся к нему и взял изящную ладонь в свою, пристально глядя на нее.              На запястье Не-сюна золотой браслет.              На мгновение вдруг мелькнула тянувшаяся от него цепь.              Подождите... чего?              Мо Сюаньюй моргнул несколько раз, но цепь больше не появилась. Почему?... не уж то он...?              - Думаю, стоит вернуться в комнату, Юй-эр. Тебе, очевидно, нужно отдохнуть.              - Мне... мне не спалось, - признался он, и слова так странно и неприятно тянулись на языке. Почти так же, как всякий раз, когда его одолевал кашель.              - Тебе же понравился тот чай с магнолией? – поинтересовался Не-сюн и, когда он наконец смог кивнуть, продолжил. - Тогда позже я принесу еще. В прошлом месяце производители открыли лавку, не так далеко отсюда. Много времени это не займет.              Нежные руки потянули его за собой, помогая подняться на ноги. Мир на мгновение снова поплыл. И стоило зрению сфокусироваться, первым, что он увидел, была шея Не-сюна.              На Не-сюне нет даже ожерелья, но перед ним снова мелькнула цепь. На этот раз к ней прилагался ошейник.              Прежняя вибрация, подобно камешку, брошенному в пруд, возвратилась, но теперь же он вспомнил...              Он…              Нет, это же не только он.              Так ведь?              Он же всегда...              Он грязное существо и осознавал это. С первой их встречи он вытягивал из Не-сюна столько доброты и внимания, сколько только мог. А осознание того, что он и вовсе их недостоин, только усиливало это желание. Даже, скорее, голод.              Но такое...              Его тряхнуло, и Не-сюну пришлось поймать его. Ноги подкосились.              Кандалы снова щелкнули на запястьях мужчины.              Это не он, Мо Сюаньюй понимал. Даже наихудшие его и собственнические мысли никогда не были настолько мрачны... Это... Он ощущал то же самое, когда мельком замечал останки Не Минцзюэ. Только намного...              Это не он. Это присутствие... призрак, он-              - Юй-эр.              Резко, втянув ледяной воздух, он осознал, что всё время стоял на коленях. Не-сюн же присел на корточки рядом с ним.              Он – нет, не он - желал обхватить руками его изящную шею и сжать её.              Как только Не-сюн потеряет сознание, ему хватит времени удостовериться, что эта прелестная птичка никогда больше не улетит.              У него самого внезапно перехватило горло. Хотелось рыдать.              - Ну же, ещё чуть-чуть, - Не-сюн подбадривал его. И лишь теперь он понял, что они почти дошли до комнаты. Он был слишком погружен в свои мысли. - Потом мы тебя уложим, и я принесу тебе что-нибудь на перекус.              Крепко встать на ноги удавалось с трудом, ведь- ведь-       Нежные руки помогли ему смыть макияж, снять верхнюю одежду и заплести простую косу. И он никогда в жизни не чувствовал себя столь разбалованным, но голод ни на йоту не ослабевал.              Вместо этого становился хуже. Вгрызался в него, как голодная псина в кость.              - Я скоро вернусь, - пообещал Не-сюн.              - Ты никогда больше не уйдешь, - ответил ему глубокий голос изнутри. Мо Сюаньюй никогда в жизни не слышал его. Но он почти чувствовал, как обнажались клыки и разжимались когти.              Как только дверь закрывается, он выхватывает небольшой таз с прикроватного столика, и его рвёт.