Гаремные хроники

В гареме султана Пвгуда всегда шумно. Десятки омег и бет, девушек и парней днями напролёт спорят о том, у кого краше украшения и ткани нарядов, получают выговоры от евнухов и калф и не очень заинтересованы в занятиях по языку, этикету и искусству. Но выбора у них, в общем-то, не так-то и много: привлечь внимание султана всё никак не выходит — остаётся лишь приложить силы и уповать на благоприятное замужество. После недавней смерти валиде суета ненадолго утихла, утонув в скорби по столь великой женщине. А ещё — в ожидании нового управляющего гаремом. Многие полагали, что выбор султана падёт на его фаворита — омегу МоддиЧата, подарившего ему сына. МоддиЧат в гарем попал недолго после восшествия султана Пвгуда, и внимание его привлёк достаточно быстро. Не изящными танцами, сладким голосом или красотой — хотя последней, несомненно, тоже, пусть совершенно не был по-омежьи смазливым. Не подхалимством или загадочностью — а простотой, прямолинейностью и дерзостью. Он стал единственным, чьё «нет» для султана было сродни святости Корана, чьим словам он верил беспрекословно, чьего внимания сам возжелал добиться. Модди поначалу не позволял прикасаться к себе, долгие ночи проводя в покоях Пугода за витиеватыми, интереснейшими дебатами и обсуждениями — и мало кто мог с султаном спорить с такой же пылкостью, уверенностью и азартом. Мало кто мог умело обставить его в шахматах, схватывая правила игры на лету, а после — наградив самодовольной ухмылкой. Модди, на самом деле, был Пугода на пару лет старше, и это тоже не стало проблемой. Для Пугода ничего проблемой не было, и для Модди их вскоре тоже не осталось. Однако, науськанные ненавистью валиде-султан к выбору сына, все готовились эффектно подпортить ему жизнь, едва ступи тот в гарем с высоко поднятой головой и начни раздавать приказы. Его даже звать по заслуженному за рождение ребёнка титулу отказывались — «МоддиЧат-султан» звучало в стенах дворца с раздражающей редкостью. И столь откровенное пренебрежение считалось первым шагом к падению его репутации. Наивные, те совершенно не представляли, какая буря надвигалась на них из-за излишней самоуверенности. Ведь, как бы ни было установлено веками, гаремом султана Пвгуда управлял он сам. Умелый стратег, опытный воин, реформатор и завоеватель — султан прекрасно знал, насколько важно поддерживать порядок в тылу для продвижения вперёд. И уже давно выставил на шахматной доске принадлежащие ему фигуры. Фигуры, выделенные для защиты самого дорогого, что у султана было. Например, среди евнухов всегда был один весьма вспыльчивый юноша, который стал товарищем Модди с момента его попадания в гарем. И ещё до того, как фаворит МоддиЧат стал отцом потенциального наследника, Синьор Жираф вдруг обуздал свой темперамент, также поднимаясь выше в гаремной иерархии — естественно, после долгого разговора с повелителем. Бета умело прятал вспыхивающий в нём гнев, подготавливая месть исподтишка, разрушительную и выбивающую из колеи, поддерживаемую не только «сверху», но и «со стороны». В рядах не менее важного персонала воссияла звезда омеги Нео: юноши терпеливого, эрудированного и всегда знающего, в какой момент стоит преклонить голову, чтобы выжить. Это могло бы стать для Пугода красным флагом — никто не знает, когда настолько «склизские» люди могут предать и тебя. Но за него поручились другие шпионы гарема, и сам султан вскоре по достоинству оценил чужой вклад в их труды. Омега, пользуясь своим служебным положением и приближённостью к валиде, мог шнырять, где захочет, разгонять толпы сплетниц и сплетников, обшаривать их комнаты, изымая или подбрасывая разнообразные опасные средства. Или, если черта уже пройдена, манипулировать взглядами валиде и окружающих так, чтобы любой шаг и слово жертвы казались грубейшей ошибкой. Когда-то, поговаривают, он и Жираф были добрыми приятелями, однако в один момент связь оборвалась — и затерялась в истории. Недолго все гадали над этой загадкой; в конце концов, гарем — не место для дружбы, это место соперничества. Правильно эти двое сделали, припухшие губы и многозначительные взгляды исподтишка оставив только друг для друга. Но и о дружбе все эти мнения — ерунда. В гареме есть парочка неразлучников: омега Санчез и бета Барси. Их вместе в гарем привезли, вместе они каждый день и бродят среди мраморных коридоров да бархатных штор. Дети высокопоставленных дворян из страны, погрязшей в мятежах, те с детства приучены к выживанию, к самообороне — не физически, интеллектуально. И, когда они работали вдвоём, их эффективность только возрастала. Потому они умело подобрались к позициям, где подсказывать валиде «лучшие стратегии по управлению» оказалось проще всего. Недалеко от них пристроился и личный ага́ валиде-султан — Диамкей. Бета знал расписание госпожи вдоль и поперёк, предоставлял султану всю самую актуальную информацию о её грядущих намерениях, встречах, планах. Подкупах, заказах, сквернословии. То, чего никто не мог получить — в полной мере мог достать из её головы хранитель покоев главной госпожи дворца. Однако же, что толку занимать верхушку, когда ты не знаешь ничего о внутренностях? Ни при одном из упомянутых людей гаремные крысы свои планы, мнения и надежды раскрывать не станут. А вот рядом со своими — всегда пожалуйста, только рады. За лишний кусочек лукума или парочку звенящих монет омеги Джаст и Секби хитро выуживают все самые горячие сплетни гарема: тайные свидания, купленные яды, планы на побег, любопытные распоряжения валиде… А ещё — каждый неосторожный цок или закатанные глаза при упоминании «того фаворита». Весь этот змеиный клубок умело расплетается, искусными пальцами по приказу султана переплетаясь в полотно — полотно, в котором неугодные будут выброшены среди ночи в Босфор. И собеседники они чудесные, откровенно говоря: Пугод никогда бы не подумал, что ему будет интересно слушать такую чепуху, но подача Секби и Джаста всегда превращает это всё в увлекательные истории. А ещё у султана Пвгуда есть младшая сестра. Всё ещё незамужняя, пользующаяся огромным уважением и матери, и гарема, и дворца. Её мнение имеет немаловажный вес, её словам внемлют трепетно. Потому во главе гарема после смерти валиде-султан становится Пушка-султан, и все рукоплещут, ещё не подозревая, что лояльность её — не убеждениям матери, а старшему брату. Не зная, что интеллект её направлен не на благополучие скверномыслящих, а на их наказание. Не зная, что каждый её шаг продуман и согласован вместе с султаном ради полного подчинения гарема его воле. И вскоре МоддиЧат может принять титул хасеки-султан под всеобщее признание и без затаённого в душе страха, что в их с сыном покои ворвутся подосланные недоброжелателями наёмники.