24 часа

Макс позволил себе момент слабости, аккуратно убирая упавшую на лоб Шарля прядь волос. В такие моменты, наедине, без камер и микрофонов, без постоянного давления соревнования, он мог признаться хотя бы самому себе, насколько глубоко на самом деле его чувства. С лёгким вздохом он осторожно высвободился из объятий спящего Шарля, стараясь не разбудить его. Монегаск что-то пробормотал во сне, но лишь перевернулся на другой бок, обнимая подушку Макса. Макс улыбнулся этому зрелищу и потянулся к рюкзаку, достав серые спортивные штаны. Натянув их, он тихо открыл дверь комнаты и вышел в коридор, направляясь в сторону ванной. Утренний свет уже заливал дом, но было всё ещё рано — часы в коридоре показывали только 7:15. Сделав несколько шагов, он услышал, как одна из дверей открылась, и из комнаты вышел Джордж, уже полностью одетый в безупречно выглаженные спортивные шорты и футболку с логотипом Mercedes. Их взгляды на мгновение пересеклись, но оба демонстративно отвернулись, словно не заметили друг друга. Джордж слегка поджал губы, глядя куда-то поверх головы Макса, и направился к лестнице, в то время как Макс продолжил свой путь к ванной, делая вид, что коридор совершенно пуст. Однако не успел он дойти до цели, как снизу донеслись повышенные голоса. Сначала Макс подумал, что кто-то просто эмоционально обсуждает предстоящий день, но затем различил интонации — это был явно не дружеский разговор. — ...абсолютно несправедливо, и ты это знаешь! — донёсся до него возмущённый голос с характерным испанским акцентом. — После всех этих лет ты всё ещё не можешь признать простую истину! Макс остановился, прислушиваясь. Это определённо был Алонсо, и судя по тону, он был в своём фирменном состоянии праведного гнева. — Фернандо, мы уже обсуждали это сотни раз, — ответил более спокойный голос, который Макс без труда узнал как голос Льюиса. — Ты искажаешь факты, чтобы они соответствовали твоей версии истории. Макс помедлил всего секунду, прежде чем решительно направиться к лестнице. Спускаясь, он уже мог видеть двух ветеранов Формулы 1, стоящих посреди кухни в боевых стойках. Алонсо, одетый в шёлковый халат поверх пижамы, размахивал ложкой, словно дирижёрской палочкой, его лицо раскраснелось от эмоций. Льюис, в своём безупречном чёрном спортивном костюме, стоял напротив, скрестив руки на груди, его лицо выражало терпеливое раздражение человека, слишком часто имевшего честь участвовать в подобном разговоре. — Факты? — воскликнул Фернандо. — Факты в том, что в 2007 году мы должны были работать как команда, а не заниматься политическими играми! — Политическими играми? — Льюис покачал головой. — Ты буквально заблокировал меня на пит-стопе в Венгрии! — Это была стратегическая необходимость! — парировал Фернандо. — И это было одно решение, в то время как ты... Макс остановился на нижней ступеньке, не зная, стоит ли вмешиваться или лучше тихо ретироваться. Но было уже поздно — Льюис заметил его и слегка кивнул. — Доброе утро, Макс, — сказал он с вымученной улыбкой. — Извини за... это. Фернандо обернулся, его глаза всё ещё горели боевым огнём. — А, Макс! — воскликнул он. — Отлично! Молодое поколение должно знать правду! Скажи мне, если бы твой напарник... — Фернандо, — вздохнул Льюис. — Не втягивай Макса в наши старые счёты. — Это не "старые счёты", — возразил Фернандо, указывая ложкой на Льюиса. — Это важный урок для всех молодых пилотов о доверии и командной работе! Макс сделал несколько осторожных шагов в сторону кофемашины, не сводя глаз с двух ветеранов. — Что... э... происходит? — спросил он, начиная готовить кофе. — Льюис упомянул, что в своей книге я "возможно, слегка преувеличиваю" события 2007 года, — объяснил Фернандо с возмущением. — Как будто я не был там и не пережил всё это! — Я просто предложил более сбалансированную точку зрения, — защищался Льюис. — В конце концов, мы оба были молоды, мы оба делали ошибки... — Ошибки? — перебил его Фернандо. — Моя ошибка была в том, что я ожидал честной игры от McLaren! Я должен был знать лучше после того, что они сделали с Монтойей, с Куалтхардом, с... — С Монтойей? — Льюис покачал головой с недоверием. — Фернандо, Хуан Пабло буквально ушёл сам, чтобы гоняться в NASCAR! Макс, налив себе кофе, прислонился к кухонному столу, наблюдая за этой сценой с растущим интересом. Это было похоже на просмотр исторической драмы — события, о которых он только читал или слышал от отца, разворачивались прямо перед ним, озвучиваемые главными действующими лицами. — А почему он ушёл? — спросил Фернандо, триумфально поднимая ложку. — Потому что чувствовал, что команда не поддерживает его! Как и я! Макс хмыкнул, делая ещё один глоток кофе. Зрелище двух легендарных гонщиков, спорящих о событиях пятнадцатилетней давности, было одновременно забавным и немного абсурдным. По крайней мере, утро началось не скучно. — ...ты же знаешь, что у нас были одинаковые машины, но разное отношение! — продолжал настаивать Фернандо, его акцент становился всё более заметным с каждой эмоциональной фразой. — Я был новичком! — возразил Льюис. — Какое "особое отношение" могло быть к пилоту без опыта против двукратного чемпиона мира? Макс поставил полупустую чашку на кухонный стол. Поначалу это было интересно, но теперь он почувствовал лёгкое раздражение. Слишком много шума для столь раннего утра, особенно после... активной ночи. Ему нужно было принять душ, а затем разбудить Шарля, а не слушать пересказ древней истории. — Удачи в... историческом расследовании, — бросил он двум ветеранам, которые едва заметили его комментарий, продолжая свою перепалку. Он развернулся и направился обратно к лестнице, оставляя позади Льюиса, теперь размахивающего ложкой для мюсли с не меньшим энтузиазмом, чем Фернандо своей. На полпути вверх по лестнице Макс встретил спускающегося Ландо. Британец выглядел, мягко говоря, потрёпанным — его волосы торчали во все стороны, глаза были полузакрыты, а на лице застыло выражение глубокого страдания. — Что за... шум? — прохрипел Ландо, его голос звучал так, будто он наждачной бумагой по горлу прошёлся. — Кого убивают в такую рань? — Алонсо и Хэмилтон вспоминают старые добрые времена, — ответил Макс с усмешкой. — Сезон 2007, вторая серия. Ландо поморщился, то ли от громких голосов, доносящихся снизу, то ли от яркого утреннего света, проникающего через окна в коридоре. — О боже, — простонал он. — Опять эта история. Моему отцу приходилось успокаивать маму, когда я в десять лет повторял слово в слово тирады Алонсо с форумов... Его взгляд, наконец сфокусировавшийся, внезапно остановился где-то в районе шеи Макса. Ландо прищурился, а затем его губы растянулись в понимающей ухмылке, несмотря на явное похмелье. — Хорошо провёл ночь, да? — спросил он, многозначительно подняв брови. Макс инстинктивно поднял руку к шее, чувствуя лёгкое раздражение кожи там, где, очевидно, Шарль оставил заметный след. — Не знаю, о чём ты, — ответил он с напускным безразличием. — Конечно-конечно, — кивнул Ландо, его ухмылка стала ещё шире. — Ужасные комары в этом доме, правда? Так избирательно кусают... и только в области шеи... — Иди к чёрту, Норрис, — беззлобно огрызнулся Макс, проходя мимо. — Уже иду! — отозвался Ландо, продолжая спускаться. — Мне нужен анальгин или что-то посильнее... И, конечно, драматический спектакль от наших ветеранов! Макс только вздохнул, поднимаясь на второй этаж. Уединение в этом доме было, очевидно, иллюзией. Он провёл рукой по волосам, размышляя, не стоит ли ему надеть футболку перед тем, как идти в ванную, но решил, что сейчас это уже не имеет особого смысла. Проходя мимо одной из спален, он услышал приглушённый голос Антонелли, видимо, разговаривающего по телефону: — Да, Тото, всё хорошо... Нет, я внимательно слушаю советы... Да, особенно от Джорджа... Нет, Хэмилтон тоже очень помогает... Макс усмехнулся про себя. Бедный парень, наверняка каждый его шаг контролируется руководством Mercedes. Вольфф, вероятно, требует ежедневных отчётов о том, чему "научил" парня Льюис и не пытались ли Макс с Шарлем "испортить" будущую звезду своим дурным влиянием. Наконец добравшись до ванной, Макс с облегчением обнаружил, что она свободна. Он вошёл внутрь, закрыл дверь и повернулся к зеркалу, чтобы оценить ущерб, нанесённый прошлой ночью. На его шее действительно красовался довольно заметный засос, который невозможно было списать на комаров или случайную аллергию. Кроме того, на плечах виднелись следы ногтей Шарля — длинные тонкие полосы, оставленные в момент особо сильного удовольствия. — Чёрт, — пробормотал Макс, наклоняясь ближе к зеркалу и оценивая ситуацию. Может, если надеть футболку с высоким воротом... Хотя плевать. Он включил душ, дожидаясь, пока вода нагреется. Снизу всё ещё доносились возбуждённые голоса — видимо, к историческому диспуту присоединился и Ландо, судя по новому, более молодому голосу, периодически вклинивающемуся в спор. Макс покачал головой, скидывая спортивные штаны и вступая под тёплые струи душа. Спор двух ветеранов, похмелье Ландо, холодный взгляд Расселла, следы страсти на его собственном теле — всё это напоминало ему, что самое страшное еще впереди.

***

Свежеприготовленный завтрак ароматно пах на большом обеденном столе, за которым собрались все обитатели дома. Яркое утреннее солнце заливало комнату, но общее настроение никак не соответствовало погоде. Воздух был тяжелым от невысказанных слов и затаенного раздражения. Макс, выражавший свое отношение к ситуации наиболее откровенно, сидел в футболке с огромной надписью "Мерседес пососи" и карикатурным изображением серебряной стрелы, врезающейся в стену. — Так что, Кими, — Макс прервал тишину, обращаясь к юному Антонелли, сидящему слева от него, — ты когда-нибудь пробовал VR-симулятор с полной настройкой обратной связи? Молодой итальянец оживился, явно радуясь возможности поговорить о технических вещах вместо того, чтобы сидеть в неловком молчании. — Только стандартную версию в Маранелло, когда приезжал на экскурсию в 12 лет, — ответил он, его акцент стал заметнее от волнения. — А ты используешь такой регулярно? — У меня дома установлен полный комплект, — кивнул Макс, накладывая себе еще яичницы. — С настоящим шасси болида и гидравлической платформой. После всего этого могу показать, если твой надзиратель разрешит, — он бросил насмешливый взгляд в сторону Джорджа. Шарль, сидевший справа от Макса, тихо вздохнул, продолжая методично размешивать овсянку, которую почти не ел. Время от времени он бросал косые взгляды на провокационную футболку своего партнера, явно разрываясь между желанием рассмеяться и профессиональным пониманием, что это лишь усугубит ситуацию. — Tu es impossible, — прошептал он Максу, достаточно тихо, чтобы только тот мог услышать. — Je sais, — ответил Макс с легкой улыбкой, демонстрируя свой ограниченный, но стратегически важный запас французских фраз. На противоположном конце стола Льюис и Фернандо сидели в демонстративном молчании, разделенные пустым стулом, словно нейтральной территорией. После утреннего спора они, похоже, заключили негласное перемирие, выражавшееся в полном игнорировании существования друг друга. Льюис сосредоточенно изучал содержимое своего смузи, а Фернандо с преувеличенным вниманием читал что-то на планшете, периодически издавая задумчивое "хм". Ландо, с темными кругами под глазами и бледным лицом, сидел, обхватив голову руками и время от времени тихо постанывая. Перед ним стояла чашка крепкого черного кофе и нетронутый тост. — Я умираю, — простонал он в пространство. — Кто-нибудь видел мою душу? Кажется, я потерял ее где-то между шестой бутылкой пива и третьим косяком. — Это были не косяки, а кальян, — уточнил Шарль, не поднимая глаз от своей овсянки. — А, так вот почему я все еще жив, — кивнул Ландо, и тут же поморщился от боли, которую вызвало это движение. Юки, сидевший напротив, поднял взгляд от телефона и уставился на Макса с нескрываемым раздражением. — Хельмут спрашивает, не пытаешься ли ты меня отравить, — произнес он с характерной прямотой. — Я сказал, что ты слишком занят раздражением Расселла, чтобы думать о таких сложных планах. Макс хмыкнул, не скрывая удовлетворения. — Скажи ему, что я берегу тебя для Гран-при Японии. Мне нужен кто-то, кто поможет сдержать Норриса. Юки резко отложил телефон, его обычно сдержанное выражение лица сменилось явным возмущением. — Опять это? — спросил он тихо, но с явным напряжением в голосе. — Я тебе не шахматная фигура, Макс. У меня своя гонка. По столу прокатилась волна неловкости. — Что? — Макс поднял брови, отрываясь от своей яичницы. — Это просто шутка, Юки. Не принимай всё так близко к сердцу. — Шутка? — Юки покачал головой. — Как и то, что ты сказал в Бельгии? Что мне "следует уступать дорогу, когда я вижу синий болид с быком"? — Я никогда такого не говорил, — нахмурился Макс. — Нет, но ты ясно дал понять, что я должен "думать о команде", когда мы боремся на трассе, — парировал Юки. — Как будто моя задача — быть твоим вторым номером. Ландо, несмотря на похмелье, заинтересованно поднял голову, словно внезапно оказавшись в первом ряду на драматическом спектакле. Фернандо и Льюис, отложив свою вражду, тоже с явным интересом наблюдали за разворачивающейся сценой. — Слушай, — Макс отложил вилку, — если ты достаточно быстр, чтобы соревноваться со мной, я только за. Проблема в том, что пока этого не происходит. — Макс, — предостерегающе произнес Шарль, положив руку на предплечье голландца. Но Юки уже был задет за живое. — Не происходит? — японец подался вперед. — Может, потому, что твоя сторона гаража получает обновления первой? Или потому, что вся стратегия команды выстраивается вокруг твоих предпочтений? Или потому, что Марко и Хорнер слушают только тебя? — Я получаю обновления первым, потому что я приношу очки, — холодно ответил Макс. — И да, команда прислушивается ко мне, потому что я чемпион мира. Это не заговор, Юки, это меритократия. — Меритократия? — Юки почти рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Когда Албон показывал результаты, его выкинули, — продолжил Юки, его голос стал громче, наполняясь долго сдерживаемыми эмоциями. — Когда Пьер выиграл гонку, его даже не рассматривали для повышения. Когда Дани... — Ты сравниваешь совершенно разные ситуации, — перебил Макс, его лицо начало краснеть. — Команда принимает решения на основе... Внезапно Шарль сильно сжал запястье Макса, на котором красовался тонкий кожаный браслет с небольшим серебряным кольцом. Его пальцы впились в кожу с неожиданной силой. — Max, arrête ça tout de suite, — произнес он тихо, но с такой уверенностью, что Макс мгновенно замолчал и повернулся к нему. — Si tu ne te calmes pas maintenant, je pars. Je sors par cette porte et je ne reviens pas. Je suis sérieux. Что-то в глазах Шарля, в его голосе, в том, как крепко он сжимал запястье, заставило Макса осознать, насколько далеко он зашел. Он моргнул несколько раз, словно выходя из транса, и медленно выдохнул. — Tu as raison, — тихо ответил он. Затем он повернулся к Юки, чье лицо все еще выражало смесь гнева и уязвленного достоинства. — Извини, Юки, — сказал Макс, к всеобщему удивлению. Его голос звучал искренне, без обычного оттенка сарказма. — Я перешел черту. Твой талант неоспорим, и ты прав — в команде не всегда все справедливо. Юки выглядел так, словно ему только что сообщили, что Земля плоская. Его рот приоткрылся, но он не нашел, что ответить на такое неожиданное признание. За столом воцарилась абсолютная тишина. Ландо перестал даже стонать от похмелья, с неверием переводя взгляд с Макса на Юки и обратно. Джордж замер с чашкой чая на полпути ко рту. Фернандо и Льюис обменялись быстрыми взглядами, в которых читалось редкое для них единодушие — полное изумление. Кими, оказавшийся в самом эпицентре конфликта, смотрел на свою тарелку со взглядом человека, мечтающего провалиться сквозь землю или хотя бы стать невидимым. Неловкое молчание затянулось. Тиканье настенных часов казалось неприлично громким, подчеркивая каждую секунду общего шока. — Так... — наконец произнес Ландо, отчаянно пытаясь разрядить обстановку, — кто-нибудь смотрел новый сезон «Бриджертонов»? — Ландо, заткнись, — дружно ответили ему несколько голосов. Тишина вернулась, еще более густая и напряженная, чем прежде. Шарль медленно ослабил хватку на запястье Макса, но продолжил легко поглаживать кольцо большим пальцем — молчаливый знак поддержки. — Я... ценю твои извинения, — наконец произнес Юки, поправляя воротник футболки и явно пытаясь сохранить достоинство. — Может быть, нам стоит поговорить об этом позже. Наедине. Макс кивнул, а затем, к удивлению всех присутствующих, включая самого себя, добавил: — Я бы хотел этого. И, может быть, мы могли бы вместе поработать на симуляторе после этого... эксперимента. У меня есть несколько идей по настройкам для Сузуки, которые могут подойти твоему стилю пилотирования. Юки моргнул, явно не ожидая такого предложения, но затем кивнул. — Я... да, это было бы полезно. И снова тишина, но уже немного менее напряженная. Все вернулись к своей еде, избегая зрительного контакта и пытаясь делать вид, что ничего необычного не произошло. — Ну что ж, — внезапно произнес Фернандо, откладывая салфетку, — раз уж нам предстоит провести здесь еще 12 часов, возможно, стоит запланировать какие-то совместные занятия? В доме есть настольный теннис, бильярд, несколько консолей... — И кальян, — добавил Ландо, слабо улыбаясь. — Хотя, после вчерашнего, я бы не рекомендовал. — Я мог бы приготовить настоящую итальянскую пасту на ужин, — предложил Кими, осмелев после того, как буря миновала. — Моя бабушка научила меня делать равиоли с рикоттой и шпинатом. — Я могу помочь с десертом, — неожиданно включился в разговор Шарль. — У меня есть рецепт торта от шеф-повара из Монако. — А я могу составить плейлист, — вставил Ландо. — Только без той жуткой техно-музыки, которую слушает Макс. — Эй! — возмутился Макс, но на его губах появилась легкая улыбка. Атмосфера за столом начала медленно, но верно меняться.