Отречённый ангел

      Наушники в уши как можно быстрее – теперь он глух. Капюшон до кончика носа, смотреть лишь на свою обувь – теперь он слеп. Трясущиеся руки в карманы черной толстовки – никто не узнает его состояние. Никто не узнает о чем он думает. Никто не узнает его настоящего.       Ни единой мысли в голове, а на душе тяжелый груз чувства брошенности и одиночества. Вообще… он всегда был один, просто только сейчас всё ощущается по другому. Сейчас всё совершенно другое: музыка в собственном плейлисте, свои же записи в блокноте и слова, вылетающие из его бледных губ…       Он не помнил, когда в последний раз ел, хотя, он в принципе почти ничего не помнит. Но зато его память прекрасно сохранила сентябрь прошлого года. Девятнадцатое число. День, когда его жизнь начала увядать, как и он сам. День, который Скарамучча желал бы забыть, как дурацкий, липкий ночной кошмар.       Сегодня было особенно холодно. То ли от ветра приближающейся зимы, то ли от собственной температуры тела, что не падает уже несколько месяцев. В принципе, ему всегда холодно. Судя по изменившейся дороге под ботинками, до нужного места оставалось идти недолго. И, кажется, сейчас моросит мелкий дождик, потому как ещё можно объяснить образовавшееся влагу на его щеках? По другому она появится никак не может, ведь по словам людей – у него нет чувств. Согласен ли с этим сам юноша? А хотя зачем об этом думать, если близкие всё решили за него.       «Ледяной взгляд, с мертвым сердцем внутри» – так про него сказал важный в прошлом человек. В этот момент хотелось лишь поклонится, пожелать ему удачи в жизни и развернувшись, уйти куда глаза глядят, не чувствуя своё сердце, ломящиеся из груди всё сильнее с каждой миллисекундой. Больно. Безумно больно.       К сожалению, дождь и в самом деле полил, с каждой секундой становясь всё сильнее. Райдэн остановился, поднял голову лишь на секунду и вновь быстро опустил, стараясь выровнять сбившееся дыхание.       Светофор.       Красный свет.       Люди.       Много людей. Они окружают его с разных сторон. Совершенно разные и ничем не похожи друг на друга… Все смотрят только на него. Каждая пара глаз смотрит с неодобрением, с осуждением, с презрением... Люди ждут любого действия от своей жертвы, готовясь напасть своими гадкими взглядами и словами. Зацепятся за любую реакцию от него в свою сторону. Зацепятся взглядом на ничем не примечательную его одежду, обувь, походку. Они всё ждут когда Скарамучча потеряет бдительность и после лишь пожелают друг другу приятной трапезы.       Светофор.       Красный свет.       Машины.       Водители на дороге ускоряются, но никто из пешеходов не обращает на это внимания. Их взгляд прикован лишь к одному человеку. Удивительно, что всё ещё нет никакой аварии. Удивительно, что всё ещё никакая машина не влетела прямо в него.       «Прошу…»       Дыхание учащается и все это видят. Ладони становятся влажными и все это чувствуют. В лёгких образовался нездоровый хрип и все это слышат. Тяжело дышать… Невидимое нечто обняло сзади и сжимает в своих руках его грудную клетку. Зачем вы это делаете?       «Не трогайте меня...»       Светофор.       Скарамучча.       Красный свет.       Чёрная маска скрывает ото всех попытки больше вдохнуть воздуха в легкие. Наружу пытается выйти кашель. Нельзя, не сейчас. Только не при них. Пожалуйста, только не при них. В это время дождь переходит в сильный ливень и вся одежда до нитки становиться мокрая. Нужно скорее укрыться от него.       Светофор.       Шум.       Зелёный свет.       Звуки незнакомых быстрых шагов на пешеходном переходе окружают с разных сторон. Интересно, спешат ли они так из-за нежелания быть мокрым на улице или кто-то всё же так спешит домой к своей семье после работы? А вдруг кто-то наоборот опаздывает на работу и старается ускориться как может? Вот только что рядом прошёл мужчина с букетом белых цветов и с красивым подарочным пакетиком. Что же там может быть? Тортик? Какая будет реакция получающего всего этого человека? Не важно кому он будет это всё дарить, – маме, жене или дочке, – такое внимание будет приятно всем. Везде кипит жизнь, но она будто обходит стороной Скару, оставляя чего-то ждать, но что именно? Этот вопрос уже долгое время существует, блуждает без ответа.       До дома идти осталось не далеко, пару минут и тёмная квартира встретит наконец его гнетущим молчанием. Хочется ли туда идти? Конечно же нет, кому может понравится, когда ты долго находишься среди людей и приходишь в одинокую квартиру, где тебя никто не ждёт.       Шаг замедлился, а после вовсе остановился. Смотря на знакомый дом, на знакомый этаж и заглядывая в родные окна, становится совершенно не по себе. Нужно быстрее прийти в сухое место, но… куда угодно, только не в свою квартиру. Да вот только разбушевавшейся ливень не был согласен с такой мыслью и стал усиливаться с каждой минутой, поэтому ничего не оставалось кроме как молча зайти внутрь и встретиться со своими мыслями наедине.       Добежать до нужного этажа много трудностей не составило, составило после, когда открыл входную дверь и желание упасть на пол, да больше не вставать, казалось всё более заманчивым.       Он один.       Он совершенно здесь один.       «Помогите… Кто-нибудь…»       К нему никто не придёт.       Глаза жгло, а кашель разрушил мертвую тишину в помещении. Музыка стала мешать, поэтому сняв наушники, отключил телефон вовсе.       Тихо.       Дома так тихо.       А ведь раньше здесь кипела жизнь. Близкие люди всегда были тут, хотел он этого или нет. Гирлянды висели на каждом окне, готовка на кухне, всегда работающий телевизор в гостиной, где шли очередные сериалы, громкие или тихие разговоры, смех, да даже злость или грусть – всё имело звук. Когда-то он раздражал, а когда-то успокаивал…       Теперь же здесь никогда такого не будет. Здесь слишком темно, холодно, одиноко. Боже, в этом месте никогда не было так одиноко. За последнее время эти стены слышали слишком много слёз, истерик и громкие мольбы богу от неверующего человека.       Ему тысячи, мириады раз говорили, чтобы он отпустил наконец прошлое и двигался дальше, но Скарамучче эти слова казались какой-то невероятной сказкой. Отпустить прошлое? Как это можно сделать, если это самое прошлое окружает тебя каждый день? Ты сам – вот, что так яро напоминает о прошлом. Все воспоминания, теплые, неприятные, не важно, они застряли и не собираются никуда уходить. Даже если прошло много времени с момента, когда всё разрушилось.       И всё бы ничего, он сильный, он сможет справиться с такой болью, но то, какие же люди бывают самыми настоящими тварями – с этим он справится не может уже год.       И кажется, в самом деле не сможет.       Человек, который так яростно называет себя родным тебе, разве может играть на твоих чувствах как захочет, даже не извиняясь?       Если бы его не существовало, было бы легче…       Если бы меня не существовало, было бы легче.       «Не строй из себя жертву. Сам во всём виноват, так и ещё других пытаешься обвинить.»       – Устал.       «Что ты сделал, чтобы устать? Глаза держал открытыми?»       – Я так устал.       «Ну почему ты такой? Почему ты отличаешься от остальных? Почему мне достался именно ты?»       – Прошу, замолчите все.       «Ты всех расстраиваешь. Мы были о тебе хорошего мнения.»       – Хватит, пожалуйста.       Громко. Слишком громко. Но в квартире тихо. Хочется кричать, зажмурится… вырвать ушные перепонки, чтобы забыть что такое «звук».       – Замолчите все.       Ненавижу вас. Ненавижу вас. Ненавижу вас всех. Ненавижу себя. Ужасно ненавижу себя…       – Я сказал, заткнитесь!       Телефон, находившийся сжатым всё это время в руке, был швырнут в стену. Плевать что с ним будет. Плевать на всё, на себя.       Через некоторое время настала вновь тишина, всё успокоилось и Скара поджав к себе колени, обнял их одной рукой, поглаживая макушку другой.       – У меня самого столько проблем от себя же. Самому себе мешаю, всё порчу. Тихий, хриплый голос переходит в шёпот, пока что-то обдумывал.       – Может мне и правда здесь не место, – горько усмехнулся он, – а если… Если сделать это, во второй раз, прямо сейчас? В этот раз использовать нож…       Нож.       Он мне поможет.       Растерянно разуваясь, Скара медленно, на дрожащих ногах, направился на кухню и присев на стул, остановил взгляд на такие манящие своей близостью и доступностью, острия ножей…       Это будет быстро…       Подойдя к ним ближе, взял один из них.       «Ну же…»       «Всего лишь одно действие и все проблемы полностью исчезнут…»       Провёл сначала не сильно лезвием по левому запястью, будто вспоминая как нужно правильно делать…       «А руки помнят… Лишь одно резкое движение и я наконец свободен.»       Скара наконец надавил на кожу и…       «Ха…»

«Все проблемы действительно исчезнут… Вместе со мной.»

***

      В стенах квартиры раздаётся звонок одного, как казалось на первый взгляд, настырного гостя, что всё звонил и звонил, так и не дождавшись благословения владельца сие жилища подойти и отворить свои врата. Сначала стоял там несколько секунд, после минуту, а затем три и больше. Подумав, что квартира просто сейчас пуста, набрал нужный номер телефона и услышал глухой, тихий звук мелодии, которую не перепутает ни за что с другой, за дверью. И что он должен был почувствовать в этот момент? Облегчение? Но ведь ему уже некоторое время не открывают дверь. Напряжение? Но ведь они созванивались всего час назад и по голосу собеседника, вроде, всё было в порядке. Может Скара просто вышел в магазин и не взял с собой телефон, что кстати, очень частая проблема. Тот действительно нередко оставляет его дома и уходит неизвестно куда, а на вопрос: «почему ты так делаешь?», отвечает: «хочу побыть один».       «– Скара, пожалуйста, ответь мне честно, тебе всё так же плохо?»       «– Хватит мне устраивать постоянный допрос, Кадзуха, я уже ответил, что со мной всё в порядке.»       Конечно же Каэдэхара не верил. Как можно верить подобным словам, когда состояние человека на лицо?       Скарамучча уже несколько месяцев был на антидепрессантах. К этому подвело происшествие, которое Кадзуха до сих пор видит в ночных кошмарах и никак не может, хоть немного, об этом не думать, пока спрашивает его о самочувствии. Каждый раз видеть человека, которого он мог потерять, в плохом состоянии, ощущается сильной, болезненной пощёчиной.       В один из тех мрачных дней, Кадзуха начал чаще замечать, что Скаре становится хуже, как ментально, так и физически. И всё это время он был с ним рядом, но кажется это никак не помогало. После заметил, юноша становился в каких-то днях спокойным… и даже слишком. Постоянно сонный, тяжело отвечает на элементарные и повседневные вопросы, почти не слушает собеседника... Как узналось после, Райдэн принимал в больших количествах сильные успокоительные вместе с не менее сильными обезболивающими, из-за этого он стал делать необдуманные действия и затяжная депрессия, которую он старался никому не показывать, вышла наружу. Его вовремя спасли, когда он стал принимать любые таблетки, которые видел на своём пути.

Скарамучча просто хотел, чтобы все проблемы, которые видел только он, исчезли.

      Хотел чувствовать себя лучше, но перепутал чувство «освобождения» с действиями наложить на себя руки.

      – Скара, ты дома? – повторил Кадзуха во второй раз уже громче и увереннее, но всё так же остался без ответа.       После этого тщательное наблюдение под присмотром врачей, общение с психиатром, психологом и в конечном итоге – антидепрессанты…       Которые Скарамучча, когда его отпустили с ними домой, специально кидал в глубь комнаты, совершенно отказываясь их принимать.       И когда об этом узнал Кадзуха, он начал проводить с ним долгие часы разговоров о том, что если резко прекратить принимать лекарства, произойдёт синдром отмены, который ему тяжело будет переносить, а после осознания, что его слова пропустят мимо ушей, начал действовать по своему.       «– Скара, прошу, скажи, почему ты это делаешь? Тебе ведь будет только хуже.»       «– Я сам разберусь как мне будет лучше.»       Каэдэхара постоянно старался контролировать процесс принятия лекарств своего парня: в нужное, для принятия таблеток время, находился рядом, все лекарства всегда держал у себя, оставляя тому только нужное количество для одного дня, дабы избежать случайной – или специальной – передозировки ими.

А именно, чтобы избежать повторения одного и того же происшествия.

      Страх, что всё может повториться, убивал изнутри. Собственное сердце отказывалось биться ровно пока его сдавливало всем своим тяжелым весом мысль, что каждый день, ночь, час, секунда, – может быть последней для важного ему человека.       Не уследить, не помочь в важный момент… Вдруг его попросту не будет рядом и он даже не будет знать, что на один его смысл жизни, стало меньше.       Кадзуха так углубился в свои мысли, что не услышал резкий поворот ключа и в последний момент отошёл назад, от чуть не задевшей его открывающейся входной двери.       – Научись брать с собой ключи. Не первый раз незванно приходишь.       Голос веял немного холодом, но даже в нем можно было услышать жуткую усталость и вялость своего обладателя.       Зайдя наконец за порог в просторную, прекрасно знакомую, квартиру, первым делом сразу спрашивает:       – Ты принимал лекарства? – Снимая с себя мокрую из-за дождя верхнюю одежду, он взглянул в измученные, но такие родные фиалковые глаза, которые всё не хотели пересекаться с ним взглядом.       – Да, – лишь через пару секунд сухо ответил Скара, явно не желавший начинать какой-либо разговор, – ответ получил, можешь идти домой…       – Нет, подожди, – в отличии от него, реакция у Кадзухи была быстрой и когда к нему протянули руки, чтобы вытолкнуть из квартиры, он схватил их в свои и сжал вместе рядом со своей грудью, – почему не отвечал на звонки и не открывал дверь?       – Был занят.       – Чем?       Видимо так ничего и не придумав на этот вопрос, Райдэн цыкнул и начал говорить уже громче.       – Отвали, Кадзуха, в кишках сидишь с этими постоянными допросами.       – Я просто хочу узнать, что ты делал, – тихо и размеренно говорил Каэдэхара, – разве я не достоин твоего ответа?       – Ты меня не расслышал? Повторю ещё раз: отвали от меня, – попытка отдернуть руки не увенчалась успехом, из-за чего Скарамучча разозлился ещё сильнее, – захочу и вообще тебе не буду ничего рассказывать. Зачем ты приходишь ко мне каждый божий день? Тебя никто не просил со мной нянчится и я тебя тоже никогда этого не просил. Ты просто тратишь зря здесь своё время и мои нервы. Специально сюда приходишь, душишь меня своей заботой, достал!…       Каэдэхара же на весь этот спектакль одного актёра никак не реагировал, он знал, что происходит на самом деле и лишь ждал, когда вспышка гнева погаснет, а пока пропускал обидные фальшивые фразы мимо себя.       И только тогда, когда Скара оттолкнул его от себя, крикнув:       – Уходи!       Кадзуха вздохнул и всё таким же спокойным голосом, будто ничего сейчас не происходило, произнёс:       – Зачем ты мне наврал?       Снова наврали про таблетки. Резкая агрессия на пустом месте просто так не появлялась у него, только если вновь пропустил приём лекарств. Кадзуха ни в коем случае нигде не винил. Все его действия, слова, реакции – принимал как должное, без частых выплесков эмоций не обойтись. Частые пропуски принятия лекарств даёт о себе знать. Лишь недавно он узнал, почему Скара намеренно их не пьёт и не старается ничего изменить, продолжая тонуть в этом состоянии…       Застрял на месте. Живет прошлым, в тех самых днях, которые могли изменить для них двоих всё в самую худшую сторону. Боится идти дальше или, может, вовсе и не хочет. Но он в этом не виноват. Депрессия продолжает быть его спутником, но теперь немного по-другому идёт с ним рукой об руку…       Скарамучча смотрел на него так, будто хотел продолжить свой поток неразборчивых мыслей, как вдруг облокотился рукой на стену и присел на пол, часто дыша, из-за чего Кадзуха сразу же оказался рядом и положил руку ему на спину.       – Милый, что случилось, тебе плохо? – Но ему ничего не ответили, – хочешь прилечь? Давай, обопрись на меня, вот так, не волнуйся, я держу. Сейчас дойдём до кровати…       Помимо эмоциональной нестабильности у синдрома отмены, так же и появляется множество проблем в физическом плане: частые головокружения, тошнота, дрожь во всём теле и это всего лишь очень маленькая верхушка айсберга, из-за чего жизнь становиться сплошной болезненной мукой в течении какого-то времени.       Человека, еле ходящего сейчас рядом с ним, очень тяжело, – почти невозможно, – переубедить, что ему нужно поговорить с врачом об этом, после чего они бы вместе нашли решение данных проблем.       – Дзуши, что же ты с собой делаешь…       Медленно и без происшествий они дошли до спальной и Кадзуха уложил юношу на кровать. Не теряя времени, Каэдэхара направился на кухню, дабы принести стакан воды и несчастные для их обладателя таблетки, но…       – Скара, куда ты положил лекарства? – Громко спросив, он остался без ответа.       Обыскав всю комнату их нигде не оказалось. Кадзуха всегда оставлял их в сторонке на обеденном столе, как и Скарамучча, но сейчас там было пусто. Вместо этого, парень заметил другое, не менее важную вещь.       Все ножи брошены в раковину, кроме двух, где первый валялся на полу, а второй лежал на столе, но все лезвия ножей были чистыми.       «Что здесь происходило?...»       Чтобы вернуться быстрее к своему парню и не тратить время на поиски, решил взять всё необходимое из карманов своей одежды, – он всегда носит упаковку нужных таблеток, когда приходит к нему, – что висела в прихожей и когда он включил там свет… прямо перед своими ногами встретил телефон Скарамуччи. Взяв его в руки и включив, на экране светился значок «не беспокоить» и кучу пропущенных от Кадзухи. Дышать становилось всё тяжеловато, но нужно закончить начатое.       Таблетки, ножи, телефон…       Набрав стакан воды, пришёл в темную комнату и положил всё на прикроватную тумбочку, присаживаясь на пол, пока тем временем юноша лежал под одеялом накрытый по самую макушку.       – Дзуши, я принёс лекарство, – не нарушая тишину, тихо произнёс Каэдэхара, – выпей его пожалуйста.       Реакции никакой не последовало и через пары минут, поэтому, вздохнув, он немного приоткрыл мягкую броню и начал поглаживать его по мягким, тёмным прядям.       – Ради меня.       Спустя некоторое время бездействия, одеяло зашевелилось и Скарамучча, скрывая волосами лицо, медленно присел на кровати, беря в руки стакан воды и лекарство. Смотря как тот быстро запил, Кадзуха думал, что он сейчас снова ляжет, буркнет что-нибудь и отвернётся от него, но ничего такого не произошло, всё так же сидел и смотрел в какую-то невидимую точку.       – Ты чего, Дзуши?       Немного забеспокоился Каэдэхара и поднявшись со своего места, пересел уже рядом с ним. На пару секунд рука, что хотела обнять, повисла в воздухе, будто чего-то ожидая, но после…       – Кадзуха, я…       После того, как любимый голос произнёс его имя, словно потерянный и испуганный мальчишка, потерявший своих родителей в толпе и не может найти их уже долгое время, парень сразу притянул к себе, гладя другой рукой по спине.       – Кадзуха, прости меня пожалуйста, – хрипло всхлипывал Скарамучча, всё ещё смотря в пустоту, – я не хотел этого всего наговорить тебе… не желал тебе нагрубить.       – Знаю, я знаю милый, я не сержусь, – спокойно успокаивал его парень.       – Я не хочу быть зависим от всяких лекарств… Почему все могут спокойно жить без них, а я нет?       – Дзуши, что ты-       – Я очень устал, – шёпотом вдруг произнёс юноша, положив голову ему на плечо, – устал от воспоминаний, от этой зависимости, от себя… устал.       Никто не знал сколько они просидели в объятьях друг друга. Кадзуха молча выслушивал все переживания и боль родного человека, ласково успокаивая, когда это было особенно важно. Он знал уже и до этого момента, что его терзало изнутри и поэтому был готов к такому непростому разговору. Это было сложно для них обоих, но несмотря ни на что, вместе старались держаться на плаву. И если бы была возможность забрать всю его боль, Кадзуха воспользовался этой возможностью без остатка.       Вот и сейчас, когда на улице была уже глубокая ночь, не мог уснуть из-за частых кошмаров любимого человека, – просыпающегося почти каждые пол часа, – только лежал рядом, обнимая, поправляя одеяло. Интересно, существует ли лекарство от них? Возможно ли от них избавиться хотя бы на время?       Во сне Райдэн уткнулся в плечо Кадзухи, охранявший его чуткий сон, что немного запутывался пальцами в темных прядях и задерживая на них взгляд. Скарамучча дышал ровно, но иногда губы едва заметно дрожали, словно в глубине сознания оставались те слова и обрывки воспоминаний, от которых он так отчаянно пытался сбежать.       В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь мягким дыханием спящего и редким шорохом ветра за окном. Дождь забрал с собой все тяжёлые тучи, даря возможность лунному свету пробраться к ним на кровать, будто бы стараясь безмолвно убаюкать два неспокойных сердца. Одно из которых, кажется, начало снова просыпаться, прижимаясь к теплу тела парня сильнее.       – Кадзуха… – тихо позвал хриплый голос.       – Да? Тебе снова что-то приснилось?       – Нет, просто проснулся… Но почему ты не спишь?       Каэдэхара аккуратно и неторопливо повернулся к нему на бок, заглядывая в сонные и не понимающие глаза.       – Я всё думал, – медленно начал он, – тебя что-то беспокоит, правда?       – О чём ты? – Искренне не понимал Скарамучча, как он пришёл к таким мыслям.       – На кухне разбросаны ножи, – вспоминая увиденное произносит парень, желая не умалчивать такие важные замечания, – а твой телефон, на беззвучном режиме, валялся в прихожей. И к тому же, лекарств не было на месте. Милый, что произошло?       Повисло напряжённое молчание. Кадзуха боялся услышать ту версию, о которой он уже догадывался с самого начала и старался отогнать её от себя мыслями: «Он не мог, он ведь обещал». Скарамучча же, кажется, и вовсе старался не издать ни звука, будто это поможет не отвечать на неприятные вопросы и выйти сухим из воды. Но он не мог. Не мог так поступить перед Кадзухой и продолжать держать его в неведении...       Он уже сильно провинился перед ним.       Скара медленно отстранился от объятий, присаживаясь и потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы открыть ящичек и протянуть к парню маленькую черную коробочку.       Открывая её, сердце Кадзухи, казалось, остановилось на пару секунд.       Множество тех самых таблеток, что он оставлял ему, лежали в лёгкой доступности. Если окинуть их взглядом, недельная доза здесь точно есть.       – Дзуши, что это…       – Я снова не мог нормально мыслить, – не желая видеть как ему явно перестают доверять после увиденного, Скарамучча опустил голову, продолжая ещё больше расстраивать его объяснением о произошедшем, – я обещал тебе, что буду стараться пересиливать себя…       Каэдэхара присел рядом с ним, начиная осматривать его руки, ноги…       – Я ничего не сделал, – честно признаётся он, замечая немного облегчённый вздох напротив и красные глаза смотрящие прямо в его, стараясь найти какую-нибудь каплю лжи, – только взял в руки и отбросил в сторону. И таблетки… я смотрел на них очень долго… забери их от меня. Я ни одну отсюда не брал.       Хотелось закрыть глаза и раствориться в руках, что сейчас крепко прижимали к себе. Хотелось не расстраивать любимого человека, что так внимательно и усердно заботится о нём. Хотелось…       Хотелось чтобы всё было хорошо…       – О Господи… – мягкий голос дрогнул, а объятия усилились, будто он боялся, что при любом неверном движении, тот просто исчезнет, – а если бы, что если бы… боже, Дзуши, милый…       – Прости.       Лишь одно слово ничего не изменит. Одно сказанное слово не изменит чувство страха. Несколько букв не помогут чувствовать человека спокойнее. Скарамучча всё это прекрасно понимал, но кроме этого чертового слова он больше ничего не мог поделать. И из-за этого становилось за самого себя до боли в сердце стыдно. Стыдно, что он не может сделать то, что без слов, ни разу не проговорив того вслух, просит от него Кадзуха. Он готов произносить извинения хоть тысячу, мириад раз, но это будет лишнее и ненужным. От него хотят не этого, не словесные извинения или раскаяние за содеянное…       Чувствуя, как теплые, дрожащие ладони прикасаются к его щекам, мягко проводя большими пальцами по ним…       – Дзуши…       Хотелось безжалостно вырвать своё сердце. Из-за ненависти к себе. Из-за любви к человеку напротив.       – Я говорил это множество раз и продолжу произносить, пока ты не услышишь меня: прошу тебя, говори мне когда тебе плохо. Я всегда буду рядом с тобой. Мы найдем решение вместе, разберёмся со всем тоже вместе.       Теплый голос Каэдэхары всегда мог успокоить кого-угодно в любой ситуации. Будь-то неудачный приготовленный ужин после и так не очень приятного дня; или заваленной сессии, из-за выпавшего из головы ответа на простейший заданный, но важный вопрос; долгое нахождение в холодном помещении, где не спасёт никакая надетая одежда… Вместе с ним все проблемы постепенно переходят на второй, фоновый план, заполняя их место мягким, размеренным спокойствием и собранностью. Теплый голос, но холодная голова на плечах – это была одна из его важных особенностей, которыми Скарамучча очень дорожил и любил.       И сейчас слушать его таким… подрагивающий тихий голос, срывающийся на шёпот… невыносимо.       – Милый, смерть – это не выход, прошу тебя, всегда помни об этом и никогда не забывай. Это ложь, что будет легче… ужасная, болезненная ложь.       Кадзуха взял его ладони в свои и приложил к уже своим щекам, согревая.       – Я не могу тебя потерять…       «Кадзуха, пожалуйста…»       – Я не смогу этого пережить.       «Не говори так…»       – Прошу тебя, не ведись на эти мысли дважды.       Так вот как звучат его же слова из уст любимого человека. Вот что чувствуют люди находясь рядом с ним…       «Не хочу…»       Страх. Поглощающий всё тело, разум, сердце. Тревога, паника, липкий страх, обрывающий надежды на что-то хорошее и у тебя и у других…       «Я не этого хотел…»       Страх, что ты можешь потерять дорогого человека.       Белоснежные хлопья покрывающие всё на своём пути. Звуки проезжающих машин, голоса прохожих, обсуждающие что-то обыденное. Теплый шарф, плотно укутанный на его шее, с узором кленовых листьев и такого же в нём хранившегося аромата. Родной голос рядом, спрашивающий тепло ли ему. Забавно, но в такую холодную, пасмурную зиму, действительно было тепло и приятно просто находиться…       Просто быть.       Держаться за руку, говорить ни о чем и обо всём одновременно. Не бояться и быть уверенным в завтрашнем дне. Чистые мысли и планы. Возможность свободно вздохнуть полной грудью. Поддержка передаваемая через объятия и поцелуи. Знать, что ты любим и тебя ни за что не бросят и не оставят.       Слушать, видеть что-то новое и интересное. Гордиться своими маленькими достижениями. Громко с кем-нибудь смеяться в общественном месте глубоко наплевав, о чём подумают другие. Проводить время в тишине, но не ощущать себя одиноко. Чувствовать, если ты упадёшь, сзади есть человек, что сможет тебя поймать и поднять снова на ноги.       Разве это всё не было… тем самым «хорошо», о котором он постоянно думает?...       – Я не хочу умирать.       Быстро отводя взгляд, Скарамучча провёл тыльной стороной ладони по влажным щекам, но понимания, что дрожь в плечах и ком в горле его предают, спрятал лицо в плечо Кадзухи, прижимаясь к нему. Не прошло и секунды как он почувствовал, как его тут же прижимают в ответ сильнее, прямо к своей груди, из-за чего юноша стал слышать быстро бьющиеся сердце.       – Я просто хочу, чтобы всё было хорошо… Как раньше.       Я хочу снова почувствовать желание жить.       Кадзуха молчал, лишь нежно проводил ладонью по темным, мягким прядям волос и невесомо поцеловал в макушку, в безмолвном желании успокоить и дать понять, что он не будет бороться с этими мыслями один на один.       Он послушно ждал и не двигался пока, эмоции не отпустят Дзуши и ему не станет легче дышать, снова вернуться в реальность, что сузилась всего на размер кровати, на которой они продолжали сидеть в тишине, нарушаемая только неконтролируемыми стихающими всхлипами. Помогал выплеснуть все бушующие эмоции внутри него, просто находясь рядом.       И спустя только несколько минут…       – Будет. Обязательно будет, – нарушил молчание шёпотом Каэдэхара, – просто будь рядом со мной, рассказывай мне о своих мыслях ничего не тая и я смогу тебе доказать, показать, что у тебя, у нас, снова получится встать на ноги. Всё будет как прежде и даже лучше. Намного лучше.       Немного отстранившись, Кадзуха взглянул в его слегка покрасневшие, но всё так же прекрасные глаза и увидел в них то, чего не появлялось и на мгновение уже очень долгое время…       Надежда.       – Ты позволишь мне помочь, Дзуши?       Промелькнувшая надежда на такое долгожданное для них будущее…       – Да…       Тихий выдох и едва заметный кивок – это всё, чего ожидал парень и наконец получил. Они смогут выбраться из этого всего вместе, в этом больше не было сомнений.       Кадзуха осторожно обвёл его руками, согревая, удерживая рядом и они просто остались так, рядом, пока ночь медленно начала растворяться вокруг, сменяясь рассветом....