Секрет безглазия

Свинцовое небо разрывали молнии - не слепые вспышки, а яростные, багровые прожилки, на миг выхватывающие из тьмы одинокую квартирку, в которую снова наведался Гость.

Незваный. Непрошеный. Бесследный. И бесчувственный. Уже в четвертый раз за три недели тишину этого места разрывал не гром, а приглушённый, леденящий душу крик. Четвертый гомицид. На пересохшей лавочке у подъезда старухи, кутаясь в платки, шептались, будто боялись, что ветер донесёт их слова до кого-то нечеловеческого. –Нечисть… – шипела одна, судорожно сжимая нательный крест у груди. – Это духи карают нас за грехи. Дитятко – самые чистые, потому их и забирают. Чтобы больнее было. Вторая, сидевшая рядом, мрачно поддакивала: –У меня малец в соседней квартире умер… Весь день давление скакало. Всегда плохо перед чем-то плохим. От старых людей всегда веяло мистикой, рассказы о домовых, о проклятых колодцах, о тех, кто ходит за околицу ночью и не возвращается. Только вот их словам верили разве что маленькие дети - их неокрепший разум мог на придумывать всякого, а бабушки ещё больше подливают масла в огонь. Из-за чего мальцы совсем не могут выйти, боясь злых людей и нелюдей вокруг. Но, зачастую, умирают подростки, лет так 16-17. Самая частая теория - маньяк. Что сделали с телом, видели только в морге и на месте преступления. На каждом убиенном был один и тот же почерк. Вырезанные глаза, а если жертва не умирала сразу - несколько ударов ножом в сердце. Не самая приятная картина, это точно. Что касается глаз, никто не знал, где они спрятаны. Небольшая тайна, оставленная преступником. Наверное, он где-то их хранит, чёртов псих. И пока дождь смывал с земли последние следы, а в окнах гасли один за другим огни, эта мысль висела в сыром воздухе - незримая, неумолимая и куда более реальная, чем любая нечисть...

...

За окном капал сильный, осенний дождь, барабаня по подоконнику и запотевшему стеклу, пока около зеркала в своей комнате крутилась и вертелась обладательница рыжих, прекрасных, кудрявых волос. Она поправляла причёску, завивая непослушные завитки плойкой, поправляла макияж, одновременно болтая по телефону с очередным ухажёром, который пригласил её на свидание в ресторан, в котором работает. Несмотря на большое количество собственной работы в баре своего отца — Лиса, Матильда умудрялась крутить романы как собственные волосы. Она даже как-то раз пофлиртовала с богатым и популярным парнем школы — самим Джоном Дейви Харрисом! Любая глупенькая девчонка хотела как минимум денег, как максимум — бракосочетания с холодным аристократом. Сколько бы Матильда ни слышала слов о том, что нужно развиваться и учиться, а не думать о парнях, она всё равно не меняла своих принципов. Самая яркая её черта - не менять своё мнение. — Джон, конечно, я не опоздаю, — смеясь, говорила девушка. Пшикнув на себя фирменные духи и чмокнув богатенького хахаля через телефон, она поспешила на улицу. Дорогу лисица знала как свои пять гребней на гребешке. Матильде нравился ресторан, ведь с него можно было неплохо заработать. Ходили слухи, что там может сидеть мафия, но Матильда не видела подозрительных личностей и не верила в это, хоть данное место и не каждый мог позволить.

«Идеальная рыбка для моих планов».

Размышлял Джон, сидя уже в здании, поглядывая в телефон и оценивая местный контингент. Его нога качалась в такт музыке, звучавшей в ресторане, приятная мелодия снимала странное чувство слежки, появившееся после того, как он переехал в этот неблагополучный район. Джону с детства нравился адреналин от подобных мест. Увидеть драку пьяниц вызывало у него эйфорию, а учиться в таком месте и видеть подобное каждый день - это просто не описать словами. Но его беспокоило это навязчивое чувство слежки, оно мешало спокойно думать и скрывать эмоции. — Сахарок, не устал меня ждать? — подмигнула Матильда своему ухажёру, села на место и небрежным жестом смахнула с сиденья пыль. — Нет, ты пришла почти вовремя. Не промокла? На улице сегодня ливень и ветер, что сносит с ног. Тёплый ресторан с хорошей компанией — единственное спасение в такой день. — Добралась на удивление очень спокойно, — Матильда достала маленькое зеркальце и взглянула на себя. — Смотри, укладка и макияж не пострадали. Что-то я заговорилась, что закажем? — Выбирай, что хочешь. Угощаю прекрасную даму, — на этих словах девушка хитро улыбнулась. Девица с ярким цветом волос долго не думала над заказом — как-никак работает тут постоянно и знает все самые лучшие блюда. Джон, в свою очередь, уже давно выбрал: пока кое-кто опаздывал, он смог полностью прочитать все блюда и их составы по несколько раз, а также продумать план встречи. Не зря все считают его гением, но с отвратительным характером — не каждый сможет продержаться с ним дольше трёх часов. — Сахарок, ты такой джентльмен, мне нравятся такие парни. Та-а-а-ак, официант! Я буду буррату с прошутто и персиками, каре ягнёнка с травами и выпить мохито с клубничным вкусом, — девица, не глядя в меню, назвала всё с точностью. Это был её навык — удивить парня, но такую птичку, как Джон, не завлечь жалкими трюками. — Вагю и салат с уткой конфи. Они разговорились на разные темы, но чаще всего говорили про Матильду. Парень был немногословен, говорил прямо и чётко.

…

— Я взял на себя смелость заказать столик у панорамного окна. Знаю, что для тебя, Матильда, это не важно, но я привык выбирать лучшее из доступного. Детали решают всё. — Ой, сладенький, да я бы и у входа села, если бы там кормили, — явно шутила в своём репертуаре. — Тут, кстати, такие тартары, что пальчики оближешь. Я вчера со своей подругой, не помню, говорила ли тебе про неё, к теме... Я вчера с Сайриссой пробовала! Вкуснотища! — Оставь свои истории про подружек при себе. Мы в элитном ресторане. Здесь, знаешь ли, не обсуждают галдящих альбиносов. Расскажи лучше: ты дочитала ту книгу по нейрофизиологии, что я тебе дал? — уже понимая ответ, Джон начинал сердиться. — А? Нет. Забыла. У меня там было три свидания на неделе, знаешь, такая круговерть… А потом я попала на закрытый показ, там такой горячий диджей был… — сделала глоток мохито.

«Как я и думал, она тупее всех тех, кого я встречал вместе взятых».

— Матильда, это клинический случай. Я в восемнадцать имею свою компанию и несколько дополнительных образований. А ты распыляешься на каких-то диджеев. Тебе нужно структурировать жизнь, как я. Я, кстати, вчера защищал проект в компании отца — мне стоя аплодировали, — игнорируя её когнитивный диссонанс, он взял бокал. — Ой, не могу! Ты такой смешной, когда хвалишь себя! Прямо как павлин в смокинге. Так им про своё программирование и автоматонов рассказывал? — ей было смешно смотреть, как человек говорит, какой он умный и крутой. В её понимании это скука. Ей нравилось ходить на дискотеки с подругами, а не читать ненужные книги, которые вряд ли пригодятся. Кто же знал, что такого богатого парня так сложно завлечь к себе. — Я рассказывал про то, что использовать асинхронное программирование намного эффективнее. Но для тебя это слишком сложно, ты мало что понимаешь в моих словах, — самодовольно наклонил голову, заметно любуясь собой в отражении витрины. — Официант, — щёлкнул пальцами, не повышая голоса, — бокал мне поменяйте. Видели, капли на стекле. — Конфетка, меня что-то подташнивает, — она помешала стакан, чуть не уронила его, схватилась за живот. — Я сейчас вернусь.

«И что со мной такое сегодня? Ещё и живот адски болит…».

Она влетела в туалет, едва удерживая равновесие. Рука скользнула по влажной стене, ноги подкосились, и Матильда рухнула на колени перед унитазом. Её выворачивало наизнанку — грубо, болезненно, с хрипом и слезами, размазывающими тушь по щекам. Живот скрутило спазмой, будто внутри кто-то сжимал кулак. Где-то слева щёлкнул замок кабинки. Затем — шаги. Медленные, тяжёлые. Матильда подняла голову, мутным взглядом пытаясь сфокусироваться на фигуре, возникшей в проёме. Высокая. Выглядит слабо, но страшно — одна из ламп над раковиной мигала, и свет падал полосами, не давая разглядеть черты. Только силуэт. Только тишина. — Извините... — голос Матильды сорвался, она сглотнула горькую слюну. — Мне очень плохо. Вы не могли бы вызвать... скорую? Фигура не шевельнулась. Просто стояла, чуть наклонив голову, будто изучала её. Секунда. Другая. Тишина давила на уши сильнее, чем грохот музыки в клубах, где она привыкла проводить вечера. — Пожалуйста... — прошептала она, пытаясь встать, опираясь о край кабинки. Ноги не слушались. Тогда фигура двинулась. Резко. Без предупреждения. Рука вцепилась в её волосы — рыжие, длинные, вьющиеся, которыми она так гордилась. Пальцы сжались у корней, дёрнули вверх, заставляя выгнуть спину. Матильда вскрикнула, но звук захлебнулся: её с силой швырнули головой о стену. Глухой удар. Кафель дрогнул, где-то в груди что-то хрустнуло, но она ещё не поняла, что именно. Перед глазами взорвались белые точки, мир накренился и поплыл. Она сползла по стене, чувствуя, как по затылку течёт что-то тёплое и липкое. Второй удар уже об пол. Лопнувшая губа, солёный привкус крови во рту. Фигура нависла над ней, и Матильда сквозь пелену увидела руку, занесённую для третьего удара. В голове пронеслось.

«Это Джон? Он решил избавиться от меня, потому что я не оправдала ожиданий? Потому что я была слишком глупой, пустой, не читала его грёбаную книгу?»

Но мысль была обрывочной, как старая плёнка. Тело уже почти не слушалось. Она чувствовала только холод кафеля под щекой, собственное дыхание — частое, поверхностное — и запах освежителя воздуха, смешанный с металлом крови.

Третий удар не пришёл.

Убийца замер на мгновение — то ли проверяя, дышит ли она, то ли наслаждаясь моментом. В этом затишье Матильда услышала, как за стеной играет джаз, как официанты перекликаются где-то в зале. Там, за дверью, текла нормальная жизнь. А здесь умирали. Но что-то внутри неё — может, страх, может, злость, а может просто адреналин — сжалось в тугой узел и выстрелило. Она не думала. Она просто действовала. Из последних сил Матильда подогнула колено и с разворота всадила каблук в голень убийцы. Удар пришёлся ниже колена — в то место, где кость почти не защищена мышцами. Фигура охнула, дёрнулась, потеряла равновесие и с глухим грохотом рухнула назад, ударившись затылком о дверцу соседней кабинки. Матильда, шатаясь, поднялась. В глазах всё плыло, но она видела, что убийца лежит на спине, не двигаясь. Руки раскинуты в стороны, лицо скрыто тенью. Она слышала слабое, прерывистое дыхание или это её собственное дыхание так гулко отдавалось в ушах?