🔞
28 октября 2025 г., 19:29
Последнее время между Хёнджином и Феликсом возникла какая-то дистанция, тонкая плёнка недомолвок, которая заставила Ли задуматься о необходимости восстановить утраченную лёгкость. Приглашение Хвана к себе домой показалось ему идеальным решением этого назревшего вопроса. А отъезд Сынмина в другую страну для участия в показе бренда предоставлял просто идеальную возможность для этого.
Хёнджин, разумеется, дал своё согласие без малейших колебаний.
И вот они сидят друг напротив друга за столом, наслаждаясь кусочками свежеиспечённого яблочного пирога, который Феликс подготовил специально к визиту своего друга.
— Ну что? Как тебе? — с тёплой улыбкой спросил Ли, наблюдая за тем, с какой скоростью исчезает десерт с тарелки Хвана.
— Невероятно вкусно! Ты потрясающе готовишь, Ёнбок, — последовал незамедлительный искренний ответ.
Вдруг взгляд Феликса уловил на губах Хвана одинокую крошку, оставшуюся от последнего кусочка пирога.
Он совершенно не задумываясь протянул руку через стол, аккуратно подцепил крошку кончиком пальца и машинально отправил её себе в рот. Это действие было совершено на чистом автомате, и лишь увидев широко раскрытые от изумления глаза Хёнджина, Ли с болезненной ясностью осознал всю глубину интимного подтекста только что произошедшего.
Его взгляд снова прилип к пухлым губам Хвана, которые покрывал мерцающий блеск, делающий и без того привлекательные губы практически неотразимыми.
По телу Феликса пробежала волна жара, а в голове чётко и навязчиво возникло желание ощутить их под своими, погрузиться в глубокий поцелуй и услышать прерывистое дыхание Хёнджина, его сдавленные стоны, рождаемые от каждого грубого движения, от каждого проявления силы.
Он резко дёрнул головой, пытаясь отогнать прочь эти навязчивые и неуместные образы, но было уже поздно — его собственное тело начало откликаться на грезы, внизу живота пробежала знакомая пульсация, требующая немедленного продолжения.
— Прости, я… — начал запинаться смущённый Феликс.
— Поцелуй меня, — прозвучал твёрдый и совершенно неожиданный ответ Хвана.
Ли широко раскрыл глаза, стараясь осмыслить и проверить, не показалось ли ему только что сказанное.
— Чего?
— Скажи мне прямо, что всё это имеет значение. Наши долгие взгляды, эти будто случайные прикосновения, все наши странные взаимодействия — это ведь не просто так, правда? Я не выдумал всё это в своём воображении? — тихо произнёс Хёнджин, отводя глаза в сторону.
Конечно же, это всё было не просто так.
Феликс не стал тратить время на вербальные ответы, вместо этого он поднялся со своего места, сделал несколько шагов, разделявших их, и, преодолев мгновение нерешительности, склонился к Хвану для долгожданного поцелуя.
Этот поцелуй стал самым насыщенным и осмысленным поцелуем во всей жизни Ли, он вобрал в себя все невысказанные слова и немые вопросы, витавшие в воздухе последние недели, и в тот самый миг оба парня с абсолютной ясностью поняли, что они испытывают друг к другу нечто гораздо большее, чем простая дружба.
Они медленно разомкнули губы, чтобы перевести дыхание. На лице Феликса расплылась хитрая ухмылка, а затем, собравшись с силами, он легко поднял Хвана на руки. Задача была не из простых, учитывая разницу в их физической подготовке, однако и Ли нельзя было назвать хрупким.
Он отнёс Хёнджина в спальню и нежно опустил его на мягкую кровать. Феликс снова остановил на нём свой взгляд, снова испытав то самое головокружительное чувство невероятной удачи, будто он выиграл главный приз в самой важной лотерее.
Дрожащими пальцами Ли помог Хёнджину освободиться от футболки, и тогда его губы приникли к обнажённой коже, перемещаясь от ключиц вниз и оставляя за собой влажный горячий след. Он задержался на сосках, играя с ними кончиком языка и вызывая у Хвана тихие сдавленные стоны, прорывающиеся сквозь стиснутые зубы.
Феликс ненадолго остановился, чтобы окончательно раздеть парня, сняв с него джинсы и боксеры. Его член был очевидно напряжён, и Ли не мог ему сопротивляться, особенно когда Хван лежал перед ним такой уязвимый, трепещущий и явно жаждущий продолжения.
Его ладонь мягко обхватила возбуждённый член Хёнджина. Он начал неспешные движения вверх-вниз, внимательно следя за реакцией тела на каждое прикосновение, наблюдая, как на головке быстро выступают прозрачные капли смазки.
Хван извивался на кровати, пытаясь найти точку опоры и совладать с нарастающим внутри напряжением, и эти его движения, абсолютно естественные и непроизвольные, были настолько эротичны, что Феликс чувствовал, как его собственное терпение подходит к концу.
Ли облизнул средний палец и осторожно ввёл его внутрь, встречая плотное сопротивление мышц. Хёнджин ответил глухим стоном, в котором читалась явная просьба о большем. Однако Феликс не собирался торопиться, ему доставляло особое удовольствие растягивать этот момент медленного раскрытия, наблюдать за терзающим Хвана ожиданием. Когда тело стало более податливым, он добавил второй палец, открывая новые грани ощущений для парня под ним — более яркие, более острые. И в тот миг, когда вошёл третий палец, Хёнджин с изумлением осознал всю бездну неизведанного ранее наслаждения, которое может подарить подобная интимная стимуляция.
Его тело горело, каждый нерв требовал внимания, и, наконец, он освободил свой член, дав долгожданную свободу напряжённой плоти.
Хёнджин инстинктивно прикрыл рот ладонью, пытаясь заглушить слишком громкие, по его мнению, звуки, которые готовы были вырваться наружу при первом же проникновении. Но Феликс быстро мягко отвёл его руку в сторону.
— Не смей лишать меня твоих сладких стонов, Хёнджин-хён, — прошептал он своим низким грудным голосом, и от этих слов по телу Хвана пробежала серия судорожных спазмов.
Смазав себя тем же естественным способом, Феликс медленно, с наслаждением погрузился в него. Хёнджин издал долгий стон, его тело напряглось, приспосабливаясь к новому для нему чувству полного заполнения, которое оказалось на удивление приятным и желанным.
А когда Ли начал двигаться, задавая первоначальный ритм, Хван начал постепенно терять связь с реальностью. Каждое движение рождало новый виток нарастающего удовольствия, заставляя его забыть обо всём на свете.
Это было идеальное слияние, полное взаимопонимание, где каждое движение Феликса встречалось ответным волнообразным движением Хёнджина, создавая единый, непрекращающийся поток наслаждения. Он находил самые чуткие точки глубоко внутри, касался их снова и снова, и с каждым таким точным прикосновением Хван терял остатки самоконтроля, его плечи вжимались в матрас, а пальцы судорожно впивались в простынь.
Его собственное тело горело изнутри, каждый нерв был обострён до предела, а низ живота сжимало от нарастающего сладостного напряжения. Феликс чувствовал это каждой клеткой, видел, как меняется выражение лица партнёра, и это зрелище придавало его движениям новую силу и целеустремлённость. Он наклонился ниже, чтобы поймать губами сосок Хёнджина, одновременно ускоряя ритм, и это двойное воздействие заставило того выгнуться в немом крике.
Воздух в комнате наполнился пошлыми шлепками. Феликс чувствовал, как дрожь в животе Хвана становится всё интенсивнее, предвещая скорую кульминацию, и это подстёгивало его самого. Он знал, что уже не сможет долго сдерживаться.
Одна из его рук скользнула между их телами, чтобы обхватить возбуждённый член Хёнджина, и это стало последней каплей. Движения его руки синхронизировались с толчками, создавая ошеломляющий, всепоглощающий ритм. Хёнджин застонал, его глаза закатились, а тело внезапно напряглось, будто по нему пропустили электрический разряд.
Всё его существо будто распалось на миллионы сверкающих частиц, а затем медленно собралось вновь. Феликс, чувствуя эту мощную пульсацию изнутри и видя, как тело под ним сотрясают судороги наслаждения, позволил и себе отпустить все оковы. Он провалился в тёплую, обволакивающую пустоту, где не существовало ничего, кроме этого блаженства и тихих, прерывистых стонов Хвана, которые он ловил своими губами в последнем, бесконечном поцелуе.
