Оттепель, а дверь как в сказке

— Д… Дазай… чёртов урод… — ругался прерывисто Накахара, оставляя перед своим лицом зеркало, запотевшее из-за частого и жаркого дыхания. — Тю~… почему ты не хочешь? — интенсивнее задвигая рукой, произнёс хриплый шёпот под дверью ванной комнаты. В ответ лишь сбитые, сжатые стоны, но спустя минуту всё же тихий голос: — …очень хочу… — О~, так ты хочешь? Это приглашение? Или «ложь во благо»?~ — ядовито выпалил Осаму. — …ничего больше, чем твои приставания, я никогда не испытывал… ты знаешь это… должен знать… Мх~~ — глухой стон, и ноги подкосились от дрожи, пронзающей всё тело; рыжик опустился на плитку в ванной совсем на пике перед оргазмом. — …ты в порядке? Рыжунь… лисёнок… позволь мне… ха~ … обещаю, это не страшно, и я всегда остановлюсь, ты ведь знаешь~ … хмм~ м~ — Дазай сжал свободной рукой игрушку-кота, валявшуюся рядом, и через мгновение оба парня кончили, по разные стороны закрытой двери… Хотя. Щелчок. Чуя, сидевший на полу с испачканной семенем талией, открыл дверь. С красными щёчками. Дазай выглядел примерно так же, только испачкался пол, а не он сам. — Лисёночек… блять… теперь ты никуда не денешься… — быстро закрыв дверь, Дазай уже удерживал бедные бёдра нижнего. Тот лишь разжигал пламя похоти, двигая ими в разные стороны, выгибая спинку, высовывая язык, постанывая потихоньку. Жара длилась до утра. Шлепки раздавались громкие, но точные, размеренные. Конечно, им предстояла разминка, и только потом набухший член вошёл внутрь такого же опухшего колечка. Осаму был безмерно осторожен, хотя если бы не знал, что это впервые, — «сожрал» бы Накахару целиком. Ладно. Руки его медленно скользили по всему тельцу любимого, но чаще всего он прижимал двумя руками за живот к себе, при этом не останавливаясь. Чуя давился удовольствием, закатывал глаза, кусал губу так сильно, что текла кровь, но это лишь чтобы не кричать хриплыми стонами на весь дом — ведь в одной из комнат ребёнок, не хотелось отвлекаться… В итоге помылись они оба лишь под утро, часов так в пять-шесть. Тю вырубался на ходу, всё ещё тихонько стоная уже от сопутствующей боли во всём теле. Шатен, естественно, держал его на руках почти всё время. В таком же положении уложил своего возлюбленного «синеглазку» в кровать. Сам же залез к нему, крепко обнимая. Вдыхая аромат с пятнистой от укусов шеи, — казалось, он бы умер, если бы отпустил, если бы сейчас разжал руки хоть чуточку, он бы не смог дышать воздухом. Ему нужен был лишь он. Маленький, но сильный рыжий парень… любовь всей его жизни и смерти. Утро пришлось начать рано: в девять проснулся сыночек. Дазай, естественно, поднялся успокоить его, но Накахара уже проснулся от криков. На протяжении всего дня припухшее личико «Тюи» не было видно из-за того, что он хотел спать, клювал носом часто. Но спать никак не шёл, постоянно посылал Дазая, говоря, что сам посидит с ребёнком и вообще он «полон сил!». После чего падал с ног, так как те болели после ночного аттракциона. Темноглазый ловил его каждый раз и укладывал на диван либо в кресло (рыжуля помещался полностью даже в кресле — уж больно маленький по сравнению с шатеном). Но, посмотрев на верхнего, и не скажешь, что не спал всю ночь. Он был заряжен и улыбался даже ярче обычного… «Вот же изврат» — мелькнуло строчкой в голубых, почти закрытых глазах. За ребёнком «папаша» присмотрел на удивление неплохо, даже справился. Пока «мама» наконец уснул после обеда. О даа, бейте меня танками если это хоть кто-то ещё прочитает (если скажите, я распишу постельную сцену подробнее, гараздо.) а ещё, фикбук съел половину того что я написала...хз чо с этим делать.