Бумажные розы

      Сокджин, как любой старшеклассник, совсем недавно переживал приступы бунтарства. Но, поскольку дома ему во всём потакали, спорить с родителями и мучить их бедных ему довольно быстро расхотелось. Им и без того хватило его внезапного «выхода из шкафа». Они только тяжело вздыхали, принимая сына таким, какой он есть, и по вечерам заваривали себе немного успокоительного чая.       Единственным, что мешало Сокджину жить более чем спокойной жизнью, были его школьные будни. Вернее, один из участников этих будней.       Ким Намджун — тот ещё камень. Хоть по голове ему стучи — так и останется высокомерной скотиной. Десять лет обучения в одном классе помогли Сокджину сделать собственные выводы. Даже родители ставили этого отличника и зубрилу ему в пример. От этого раньше он злобно скрипел зубами и сжимал кулаки, но трогать старосту, пусть тот и был на пару месяцев младше, не решался.       Они с Намджуном имели приблизительно одинаковое мнение друг о друге. Ну, до тех пор, пока Сокджин не влюбился в этого самого Ким Намджуна во втором классе средней школы. С тех пор розовые очки слегка подправили его мировоззрение, а вот характер — не затронули. И каждый раз, когда староста по обыкновению раздавал очередные результаты контрольных, Сокджин исподлобья зыркал в довольные глаза, смотрящие на него сверху вниз, и на те дурацкие губы, растягивающиеся в ухмылке. Сердце старшего пропускало очередной удар, но внешне он оставался невозмутимым.       Так что юноша даже успел заскучать на каникулах. Предвкушение встречи с вредным старостой росло, а первый учебный день всё приближался. Последнюю ночь он долго ворочался в постели и лишь ближе к середине ночи заснул с довольной улыбкой, обнимая подушку.       В школе было довольно шумно: большинство выглядело помято, явно сбили режим за время отдыха. Зевали все подряд. Ким Сокджин среди толпы школьников выглядел как солнце среди туч. Стараясь обогнать большие компании, он спешил скорее войти в класс, чтобы увидеть Намджуна.       Но, войдя, обнаружил, что в кабинете никого нет, хотя его вещи лежали на своём месте. Грустно выдохнув, Ким направился к своему месту. Скрипнув стулом, устроился за партой, не разбирая вещей — впереди ждала новая рассадка, так что смысла раскладываться не было. Представляя, где было бы неплохо сидеть, школьник невольно покосился на место старосты, что находилось довольно далеко. Но быстро отвёл взгляд, краснея кончиками ушей. К счастью, в кабинете всё ещё никого не было: похоже, никто не спешил в первый день снова сесть за парту, все толпились в коридорах.       Сокджин сидел, разглядывая брюки, и взгляд сам собой скользнул под парту, к принадлежностям.       Там лежало что-то бумажное. Удивившись, он аккуратно подцепил находку пальцами, и лицо тут же покраснело, а глаза распахнулись от неожиданности. В руке лежала белая бумажная розочка. Из обычного листа бумаги был сложен очень красивый и явно сложный цветок.       Сокджин и раньше получал несколько признаний. Они приходили в конвертиках, приторно пахнущих женскими духами, но это его никогда не интересовало. А тут — розочка. Очень необычно.       Он осторожно поднёс её к лицу, вдохнув, и даже слегка расстроился, так как она ничем не пахла. Никаких подсказок. Но голова у него работала неплохо, и, немного поразмыслив, Сокджин пришёл к выводу, что вряд ли этот цветочек от школьницы. Значит, это было ухаживание от парня. От этой мысли он разволновался, приняв догадку за истину. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто не заметил, он поспешно спрятал оригами в сумку, аккуратно уложив поверх тетрадей, чтобы не помялось. Желание сохранить подарок было непривычным, но приятно грело в груди, смешиваясь с лёгким волнением.       Уроки начались незаметно, Сокджин даже не услышал звонка. Витающий в своих розовых мечтах, он вернулся в реальность только когда в кабинете раздался хриплый голос учителя. Началась пересадка. И произошло то, о чём Ким Сокджин позволял себе лишь фантазировать: его усадили рядом со старостой. Теперь стоило лишь повернуть голову и чужой красивый профиль будет под его внимательным взором.       В первый день второго полугодия выпускного класса Джин был по-настоящему счастлив. На уроках он, довольный, изредка поглядывал на соседа, пока их взгляды не встретились.       — У меня что-то на лице? — тихо спросил Намджун, не отрываясь от тетради и сжимая губы.       — А… нет, просто хотел спросить решение третьей задачи, — неловко пробормотал Сокджин, ища оправдание.       — Но сейчас литература, — с недоумением приподнял бровь младший.       Сокджин отвернулся и уткнулся лицом в парту, краснея кончиками ушей. Это было слишком неловко для него. Остаток дня он смотрел только на доску, совсем не замечая, как теперь уже староста украдкой поглядывал на него.       Второй день и снова розочка в парте. Если вчера он сомневался, вдруг подарок предназначался одной из одноклассниц и оказался на его месте случайно, то сегодня сомнений не осталось: это точно для него. Парень снова, как и прежде, спрятал оригами в сумку, надеясь, что никто не заметил.       Третий день, четвёртый, пятый… седьмой, десятый, пятнадцатый — каждый учебный день в столе лежала новая маленькая бумажная розочка. Дома уже собрался целый букет. И мать Джина, однажды заглянувшая к нему в комнату, удивилась новому «хобби» сына. Сокджин же тогда уверенно заявил, что это оказалось довольно интересно и, когда «отточит мастерство», подарит ей сто таких роз.       Эх, что не сделаешь лишь бы не проколоться, что за тобой кто-то ухаживает. Ким старался как мог.       Любопытство внутри горело пламенем. Ему было невероятно интересно и в тоже время очень приятно. Эта идея с цветами казалась ему чем-то невероятной, сказочным. Догадок, кто бы мог так заморачиваться, не было, зато были мечты. И, пожалуй, эта история могла продолжаться бы ещё долго, если бы не стечение нескольких обстоятельств.       Мучаясь догадками, Джин мало спал, если, конечно, несколько жалких часов можно вообще назвать сном. В один день он вышел в школу почти за час до начала занятий, хотя на дорогу требовалось всего минут десять. У него было цель — поймать таинственного воздыхателя.       Охранник на посту, проводил фигуру школьника странным взглядом. Редко тот видел молодых людей, настолько стремящихся к знаниям.       Поднимаясь на свой этаж, Ким как можно тише прошёл к кабинету. Осторожно заглянув нутрь через дверной проём, он с сожалением увидел, что класс был совершенно пуст. И он — единственный, кто пришёл, возможно, даже на всём этаже. Недовольно прикусив губу, школьник опустился на своё место. Не получилось. Это расстраивало, а любопытство не было удовлетворено.       Постепенно стали приходить одноклассники, и шанс был явно упущен. Когда в дверях появился Намджун, у Сокджина даже привычно не сбилось дыхание: он был слишком погружён в мысли о незнакомце с цветами.       Младший, заметив странное поведение соседа, открыто сверлил того взглядом. Две недели каникул и ещё пятнадцать учебных дней Ким Намджун совершенствовал свои навыки в оригами. Правда, пока от порезов его это не всегда спасает. На пальцах пластыри менялись с завидной регулярностью. Первые пару дней он переживал, что его слишком быстро заметят, но, кажется, он слишком верил в наблюдательность старшего. Намджун был более внимателен, оттого и краснеющие ушки соседа замечал всегда, стоило только юноше получить его подарок.       Сегодняшняя розочка лежала в его сумке. По плану он собирался подкинуть её во время обеда, когда весь класс понесётся в столовую. Но то были лишь планы, судьба решила иначе.       Довольно крупный одноклассник, страдающий некоторой придурковатостью, нёсся через кабинет от своего друга, перепрыгивая через сумки. Только его ловкости не хватило, чтобы избежать всех преград, и именно сумка Намджуна стала жертвой неизбежного столкновения. Одноклассник полетел вперёд, зацепившись за лямку сумки и из неё посыпались все принадлежности. Придурковатый парень подскочил и стал извиняться, отряхивая брюки. Сокджин, не упуская возможности помочь, и, если быть честным, возможно даже коснуться руки старосты, шагнул ближе. Взгляд сразу же зацепился за что-то бумажное.       Эта самая бумага, помятая и придавленная несколькими толстыми тетрадями, лежала на полу. Знакомое очертание Сокджин не мог не узнать — его взгляд застыл на испорченной фигурке.       Намджун, нервничая, принялся быстро закидывать разбросанную канцелярию обратно в сумку, не поднимая глаз. Его план провалился. Старший заметил. Всё очень плохо. А Джин… испытал шок и радость одновременно. Намджун перед ним, краснеющий скулами и не поднимающий глаз, не походил на их обычного строгого старосту. Их заминку никто не замечал. Большинство просто посмеялись и вернулись к своим делам.       Неловкость прервал звонок. Оба парня весь урок смотрели на доску, игнорируя друг друга. Или пытаясь делать вид, будто игнорируют.       Намджун, привыкший всё планировать наперёд, теперь был растерян. Занятие по математике прошло мимо него, и в тетради из нового была отмечена только дата. Даже его, довольно уверенного парня, пробрала дрожь, когда вновь настал перерыв. Опустив голову на руки, он смотрел на белые страницы. Шум вокруг его не волновал. Намджун даже никого не успокаивал, сейчас бы его самого кто-нибудь успокоил.       Вдруг чья-то рука пододвинула под его взгляд обрывок листа из блокнота. На бумаге скачущим почерком выведена фраза:       «Пойдём поговорим на крышу»       Подняв голову, Джун увидел прекрасное знакомое лицо. Сокджин улыбался и отводил в смущении взгляд. Младший кивнул и поднялся со своего места, следуя за соседом. Когда за ними с глухим хлопком закрылась дверь, выводящая на крышу, Джуна почти сразу к ней и прижали.       Сокджин уверенно держал его за плечи и теперь смотрел в глаза:       — Я всё видел, — нахально хмыкнул он, с вызовом глядя в хитрые драконьи глаза напротив. — И тебе не отвертеться.       Джин и сам не понял, откуда взялась эта уверенность. Возможно, от волнения, возможно, от облегчения, что именно Намджун оказался тем, кто на протяжении этих недель подбрасывал ему красивые самодельные розочки.       — А кто сказал, что я собирался? — младший улыбнулся, показывая ямочки, а затем резко поменял их местами. Теперь Джин прижимался спиной к поверхности двери.       — Тогда… что ты хочешь? — Сокджин замер как кролик, с опаской глядя в ответ.       — Всё просто, — тихо прошептал Намджун.       А дальше всё прошло слишком быстро для них обоих. Намджун, на свой страх и риск, наклонился и поцеловал одноклассника, который так долго заставлял его сердце сбиваться с ритма. Сокджин застыл, не зная, как шевелить губами. Его первый поцелуй оказался слишком неожиданным. Тепло чужих губ и их мягкость были приятными.       Не почувствовав ответа, младший хотел отстраниться, напрягаясь всем телом. Но стоило ему отдалиться на несколько сантиметров, как Сокджин схватил его за выглаженный воротник и притянул обратно, отвечая.       Сердца двух подростков стучали в бешеном ритме. Воздуха не хватало, но прерываться не хотелось, как не хотелось терять новые ощущения. Они неловко обнимали друг друга, боясь сделать что-то не так.       Это был их первый поцелуй. Первый из тех, за которым последуют тысячи других. Но это уже совсем другая, их счастливая история...       The end